Я начинаю жить (СИ)

— Аааа! Игорь! Щекотно! Перестань! — хохочу я и, пытаясь отгородиться от его нападок, выставляю перед собой спасительное одеяло.
Однако он внезапно обхватывает меня руками, я издаю непонятные звуки, и мы катимся по кровати.
Дважды перевернувшись, он заявляет:
— Попалась, — и сладко целует, вновь погружая меня в сказку…
Игорь тяжело падает спиной на кровать, я льну к нему.
И вот я снова лежу на груди самого замечательного мужчины на свете, охваченная приятной усталостью во всем теле.
— Кажется, ты что-то мне хотела сказать, — со смешком припоминает он. — В прошлый раз не получилось. Может, в этот раз получится?
Немного поколебавшись, я признаюсь:
— Я хотела сказать, что я никогда раньше… не испытывала подобного. Я имею в виду… эту дикую страсть и… влечение к противоположному полу, — с трудом нахожу я слова, чтобы объяснить Игорю то, что происходит внутри меня каждый раз, когда он рядом со мной, как мое тело мгновенно отзывается на его ласки и даже незначительное касание к моей коже.
— Ух, а я-то тем более, даже несмотря на… — Игорь почему-то вдруг осекается.
— Несмотря на что? — переспрашиваю я с любопытством. — Договаривай давай.
— Забудь. Это неважно, — отмахивается он.
— Важно. Для меня важно. Прошу скажи, что ты хотел сказать.
Безнадежно вздохнув, он целует меня в макушку и говорит:
— Несмотря на… мои прошлые отношения. Я понимаю, тебе это неприятно слышать. Да и мне не хотелось бы об этом говорить.
— Всё нормально, — заверяю я. — Я же понимаю.
В самом деле понимаю. Это естественно, что у него были девушки до меня. Чего стоит роскошная Ника… Но все они в прошлом, а я в настоящем. Лежу здесь. С ним. В постели. И неважно, кто был его первой любовью, важно лишь то, что для меня ею является он. И пусть не я впервые его поцеловала, пусть не я первая увидела красоту его очаровательной улыбки, пусть не первая прикоснулась к нему… Знаете… а я и не хочу быть его первой. Хочу быть той, с кем он останется. Той, на ком он остановится после неудачных отношений и множества ошибок. Хочу быть его самым верным, осознанным выбором. Хочу, чтоб он выбрал меня спутницей на всю оставшуюся жизнь. Это же так приятно осознавать, что ты та самая, кого он искал всю жизнь, что он будет любить одну лишь тебя. Всегда.
— Какая же ты у меня умница, — нежно улыбнувшись, Игорь целует меня в кончик носа и крепко обнимает.
— Скажу еще кое-что.
— Давай. Весь в нетерпении узнать, что происходит в этой милой головушке, — игриво отзывается Игорь, легонько похлопывая меня по макушке и начинает пальцами перебирать мои волосы.
— Я никогда прежде не спала абсолютно голой. Это что-то новенькое для меня. Ощущения странные, — признаюсь я.
— Совсем ни разу? — удивляется Игорь.
— Ни разу.
— Что ж, будем компенсировать… и исправлять ситуацию, — произносит он подчеркнуто серьезно.
— Перестань, ты меня смущаешь, — хихикаю я.
— Ладно-ладно… — Игорь щекой прижимается к моим волосам. — Взгляни в окно.
Перевожу взгляд на панораму.
— Надо же, — тихо удивляюсь я.
— Как думаешь, как давно он идет?
— Не знаю. Странно, что мы сразу не заметили.
— Мы были чертовски заняты, дорогая. Даже свободной секунды не нашлось.
Подавляю рвущийся наружу смешок.
— Хочу себе домой точно такие же панорамные окна, — заявляю я, не сводя глаз от великолепной снежной картины. — Желательно с аналогичным пейзажем за стеклом. И вставать по утрам приятнее.
— Приятное пробуждение могу и я устроить, — жарко шепчет он мне. — Необязательно забирать с собой эту прозрачную стену.
— Ты неисправим, — я расплываюсь в счастливой улыбке и теснее прижимаюсь к его торсу…
— Кажется, запасы снега на небе иссякли, — замечает Игорь спустя двадцать минут.
— Думаю, это еще не конец. Вся зима впереди.
— Может, прогуляемся? В лесу, — предлагает Игорь. — Что скажешь?
— Можно, — соглашаюсь я и с некоторым сомнением добавляю: — Только там, скорее всего, похолодало. Вряд ли в твоем саквояже найдется подходящая одежда.
— А мы позаимствуем у сноубордистов. В прокатной, — уточняет он. — Там выдают напрокат снаряжение для занятия сноубордингом, куртки в том числе. Но для начала глянем на прогноз погоды. — Игорь тянется к столику за телефоном.
 
— Зима наступила только что. Откуда здесь взяться сноубордистам? — недоумеваю я, откинувшись на подушки.
А без них прокатные не работают. Не должны работать.
— Минус десять. К обеду похолодает, — сообщает он и уже после отвечает на мой вопрос: — Да они всегда здесь ошиваются, поверь мне.
— И откуда ты это знаешь?
— В окно посмотри. Где снег — там и сноубордисты, — многозначительно произносит он, выныривая из-под одеяла, надевает боксеры. — Местные склоны подразумевают этот вид спорта.
Это-то как раз меня не удивляет. Чего стоит пропасть за холмом. Надо полагать, горнолыжная трасса где-то там. Просто меня поражает другое, а именно скорость прибытия сюда любителей досок. Неужели все они только и ждали подходящую погоду, чтобы, оставив все дела, приехать покорять снежные склоны? Вот это любовь к спорту, я скажу!
— Моя спортивка осталась в ванной, — сообщаю я, спохватившись и обнаружив, что мне нечего надеть, в смысле теплая толстовка на данный момент у меня одна и та в ванной.
Но тут, неожиданно для себя, я осознаю, что есть еще одна проблема. Заглядываю под одеяло. Что и требовалось доказать — проблема. Что делать?
— Хорошо, я сейчас принесу, — говорит Игорь и, подобрав с пола мое белое полотенце, которое мы оставили валяться еще прошлой ночью, улыбается: — А это повешу.
На пороге Игорь оборачивается:
— Думаю будет лучше, если я один схожу. Не будешь же ты мерзнуть, в конце концов. Пока дойдем до прокатной базы, ты окоченеешь от холода, — и заметив мое замешательство, озабоченно спрашивает: — Алекс? Что-то не так?
Растерянно моргая, смотрю на Игоря.
— Я… тут… в общем… — мои глаза начинают метаться с Игоря на простыню и обратно. — Как думаешь, кровь стирается с простыни? Или лучше ее выбросить? — застенчиво роняю взгляд на свои пальцы, безжалостно теребящие ни в чем не повинное одеяло. — Просто я не знаю, что делать.
Почему мне так стыдно?
— Какой идиот. Я даже не подумал… — Игорь вмиг оказывается рядом, садится, заглядывает в глаза. — Послушай, повода для беспокойства нет. Это дело на мне, — внушает мне мягкий, ласковый голос.
Неуверенно киваю, и он приступает к весьма странному занятию — укутыванию меня в одеяло.
— Что ты делаешь? — не понимаю я.
Игорь молча поднимает и усаживает белое облачко со мной внутри — лишь голова торчит с растрепанными волосами — на прикроватный столик, предварительно убрав на пол вазу с цветами.
— Посиди пока тут, — решительно просит он.
Я-то посижу, а что ты собрался делать, интересно?
Наблюдаю, как он стаскивает с кровати простыню. Сминает в комок. Уносит куда-то. Через минуту возвращается с новой простыней. Такой же белоснежной, какой была первая до того, как… в общем, до вчерашней ночи.
— Ты откуда ее достал? — подаю голос я. С места, где меня оставили.
— Из соседней комнаты. Она всё равно там от безделья страдает, — отвечает он совершенно спокойно, как если бы каждый день перестилал постель, избавляясь от столь щепетильной проблемы.
Тщательно заправляет, старательно пряча края простыни под матрац; сверху подушки, и вуаля — готово.
— Всё, проблема решена. — Игорь целует меня в губы и возвращает на кровать.
— А куда ты дел…
— Выбросил, — отмахивается он. — Ну что, пойдем гулять? Про твою одежду, кстати, я не забыл. Я быстро, — и срывается с места.
Улыбаюсь, слушая твердые шаги, торопливо застучавшие вниз по лестнице…
— По-моему, она мне великовата.
— Нет, думаю, в самый раз.
— Хорошо, пусть будет оверсайз, — соглашаюсь я и продеваю руки в рукава принесенной Игорем белой куртки. Застегиваю молнию. Оцениваю отражение в зеркале. Вроде подошла. Но меня волнует больше другое: как я могла забыть сумку в машине? Как мне теперь ходить весь день без макияжа? Я буду чувствовать себя неполноценной. Растяпой, которая умудрилась так облажаться после первой же ночи. Что Игорь обо мне подумает? — Игорь, может, сходим к твоей машине? Там моя сумка, она мне срочно нужна.