Тринадцатый VII (СИ)

Воздуха внутри оболочек нам должно было хватить минут на десять.
— Назови мне имя заказчика, и твоя смерть будет быстрой, — угрожающе сказал я, подходя ближе к главе гильдии.
Было ясно, что заказчик связан с императором. Иначе не было бы указания пощадить Свету. Но вот кто из дворянских родов стал посредником? Точно не сам Некрасов.
Купол вокруг меня сиял всеми оттенками радуги, словно большой мыльный пузырь.
— Хах, этого я тебе не скажу даже под пытками, — усмехнулся мужчина.
— Не стоит недооценивать нашу богатую фантазию! — вставил слово мастер печатей.
— Вам меня не удивить.
Он сохранял такое спокойствие, словно у него ещё десять тузов в рукаве. И скорее всего, оно так и было, потому что рука в чёрной перчатке поднялась, начиная быстро выводить в воздухе плетение.
Макар вопросительно на меня посмотрел, и я кивнул в ответ на немой вопрос. Призрак материализовал шпагу, и всего на миг она стала видна для окружающих. В тот миг, когда проходила через ладонь, которой и пытался колдовать убийца.
Но он просто опустил раненую руку, словно ему и не было больно.
— Ещё одна попытка, и твоя смерть будет мучительной, — пригрозился я.
— Если бы я боялся смерти, то не пришёл бы сюда, — процедил убийца.
— Алексей Дмитриевич, под клятвой он вам имён не назовёт. Предлагаю убить его, и дело с концом, — ледяным тоном предложил Андрей Константинович.
— Поддерживаю! — воскликнул парящий над полом Макар.
— Убей, если сможешь, — процедил глава гильдии.
— А мне и нужно это делать самому, — пожал я плечами.
Я кивнул призраку, и он меня понял.
За этой смертью мы и пришли сюда…
Тело последнего из убийц упало на пол, и мы спешно вышли из поместья, чтобы развеять защитные купола. Но перед уходом я достал из кармана телефон главаря гильдии. Возможно, Серёга сможет вытащить оттуда нужные данные.
Также проверил пульс Некрасова-старшего. Слабый, но был. Видимо, снотворное сильно замедлило метаболизм, и только благодаря этому он выжил. Сейчас с распахнутыми дверьями и окнами газ быстро развеется. До верхних этажей он не добрался, поэтому за здоровье остальных Некрасовых и их слуг я не переживал.
Выйдя из дома, сразу позвонил в скорую и оставил анонимное обращение. Минут через пятнадцать к Некрасовым прибудут целители и всех откачают.
А мы с мастером печатей пока отойдём подальше. Если органы правопорядка приедут раньше, чем мы уедем, то не заметят нас на соседней улице.
Вот так, уничтожили целую гильдию, а я даже не испачкался.
А ещё одиннадцати утра нет!
— Алексей Дмитриевич, вы не представляете, как я вам благодарен, — расплывался Андрей Константинович, пока мы ждали такси на соседней улице.
— Выразите свою благодарность исполнением договорённостей, — напомнил я.
— Конечно, — мастер печатей кивнул и достал из внутреннего кармана своего пальто запечатанный конверт, протянул его мне со словами. — Советую вам уничтожить сразу после прочтения.
Я кивнул и принял конверт. Сразу распечатал. Одно из иностранных имён мне было уже знакомо, и с этим человеком я должен переговорить в скором времени. А вот остальные были лишь смутно знакомы, и то потому что мелькали в СМИ.
Но с ними тоже предстоит познакомиться, чуть позже.
Такси приехало за Андреем Константиновичем, и он сказал мне напоследок:
— Надеюсь, больше мы не увидимся.
— Если вы не додумаетесь и дальше насылать проклятия на конкурентов, то и повода не будет, — ответил я, и в этот момент подъехала моя машина.
К обеду я был уже дома и успел проводить Илью на поезд в Смоленск. Из-за слежки Света осталась дома. Но ребята договорились встретиться на следующих выходных.
А вечером мы с Машей отправились в Третьяковскую галерею.
Здесь было припарковано много дорогих машин. Мы же вышли из семейного лимузина.
Голубое платье графини блестело в свете фонарей, а позади нас к зданию галереи топала Булочка. Хоть тут не было ограничения на магических питомцев.
— Алексей Дмитриевич, вы таки откликнулись на наше приглашение! — радостно встретил меня распорядитель.
 
— Конечно, кто бы отказался посетить выставку в его честь.
— И такие случаи бывали. Сколько выставок мы организовали в честь императора, но он так ни на одну не пришёл.
Было сложно сохранять дружелюбную улыбку, когда речь зашла о злейшем враге. У меня невольно сжалась челюсть, но на мою удачу распорядитель решил не продолжать разговор, а проводить нас в главный зал выставки.
Помимо множества картин, в которых угадывались очертания Зубастика. Именно очертания, потому что художники без дара видящего добавляли больше своей фантазии. А моих портретов здесь было всего три штуки, и то перерисованных со старой фотографии из глобала.
— Ой, а тут и меня нарисовали с Булочкой, и когда успели! — воскликнула Маша, кивая в конец зала. — Давай посмотрим, а потом к банкетному столу? Я специально ничего не ела.
— Ничего не ела? — я удивился такому подходу.
— Ну да, чтобы больше вкусностей влезло. Слышала, что десерты сегодня поставляют лучшие кондитеры, — хихикнула Маша.
— Тогда и мне надо попробовать.
— Это опасно. Можешь подсесть на сладкое, как на запрещённые вещества, — она продолжала шутить.
— Ты недооцениваешь мою выдержку.
Пока мы шли к указанной картине, то столкнулись с Годуновым и Голицыным, которые вели ожесточённую беседу о цене картины, у которой они стояли. На ней был изображён летающий регат, и оба мужчины хотели её купить. Хотя по мне, здесь абстракции было больше, чем самого регата.
— Впору уже аукцион устраивать, — хмыкнул Годунов.
— Тише вы, не надо подавать идеи распорядителю, — шикнул на него Голицын.
— Уважаемые, а вам-то зачем картина с регатом? — спросил я после короткого приветствия.
— Как зачем? Подобные работы — это отличный показатель статуса. А цены на такие картины начинаются от пятисот тысяч рублей.
Стоящая рядом со мной Маша выпучила глаза.
— То есть, если я тоже начну регатов рисовать, то стану несказанно богата! — осенило её.
— Всё гораздо сложнее, графиня. Ваша работа должна быть представлена на подобной выставке. Если одну купит кто-то из высокопоставленных аристократов, то можете рассчитывать, что и с продажей остальных проблем не возникнет, — учтиво объяснил Голицын.
У Маши загорелись глаза.
— Лёш, ты же купишь мою первую картину? — шёпотом спросила она.
— Я-то куплю, но это работает гораздо сложнее. Тут нужен хороший маркетолог, который и в глобале шумиху наведёт.
— Отлично. Тогда завтра же куплю себе краски!
По тону было слышно, что с этой идеей Машу не остановить. Ну, как говорится, чем бы графиня ни тешилась…
О, а вот и распорядитель снова идёт в нашу сторону. У меня как раз к нему назрел серьёзный вопрос.
— Раз эта выставка в мою честь и на всех картинах мой питомец, разве нам не полагается процент от продаж? — спросил я, подойдя к мужчине.
Он быстро заморгал, словно я первый, кто додумался спросить о деньгах.
— Как правило, нет, — осторожно ответил распорядитель. — За счёт подобных выставок вы повышаете ваш статус в глазах общественности, а мы зарабатываем.
Хитрая схема. И если бы я хотел получить деньги за использование моего имени, то обязательно бы поспорил и ещё юристов пригласил. Но нет, сейчас общественное мнение было дороже денег.
— Понял вас, тогда мы хотим купить вон ту картину, — я указал на картину, где Маша и Булочка стояли рядом с Зубастиком.
— Она стоит…
— Это неважно, — отмахнулся я. — Пришлёте счёт моему финансисту.
— Будет сделано, князь, — вежливо улыбнулся распорядитель и удалился к другим гостям.
— А зачем тебе эта картина? — тихо спросила Маша, когда мы дошли до моей покупки.
— Не хочу, чтобы твой портрет висел где-нибудь ещё.