Великие и ценные вещи (ЛП)

«Посмотри на себя, ты нарушаешь правила и идешь против города», - прошептал мне Кэм.
«Скорее, ты нарушаешь правила. А почему ты просто не сказал, что хочешь открыть шахту?», - тихо спросила я Кэма. «Они бы сразу уступили, и не заставляли тебя проходить через это.»
«Шахта нужна мне как рычаг давления, для чего-то гораздо большего, чем получение права голоса в Историческом обществе.»
«Твой отец?»
Он кивнул.
«Мой отец. И честно говоря, я решил, что если они не пустили меня в свой драгоценный клуб из-за моего прошлого, то они не заслуживают того, что шахта может означать для их будущего.»
«Я понимаю.»
«Я не знал о твоей специальности. По крайней мере, не об этой части. Спасибо, что приняла мою сторону.»
Он наклонил голову, но все еще не отрывал взгляд от совета.
«Всегда», - сказала я, прежде чем успела остановить свой глупый рот.
«Не всегда», - возразил он с язвительной улыбкой.
«Ладно, ты прав. Но я принимаю ее сейчас.»
«Спасибо», - повторил он.
«Не за что.»
Он был прав. Как только я начала встречаться с Салливаном, я стала принимать его сторону, а не Кэма. Все изменилось, как и следовало ожидать.
Прошло еще несколько напряженных мгновений, прежде чем члены совета заняли свои места. Я молилась о том, чтобы хоть раз они нарушили жесткие рамки своих традиций. Мне было все равно, движет ли ими жадность, лишь бы они двигались.
«Кэмден, совет согласился рассмотреть твой летний план. Нам понадобятся подробные планы по шахте Роуз-Роуэн и восстановлению здания Роуз-Роуэн к заседанию двадцать девятого марта, так что у тебя есть две недели. Если все будет в порядке, я не вижу причин, по которым ты не можешь начать работу над шахтой немедленно.»
Уолтер улыбнулся.
Я прикрыла рот руками, так как шок и радость поочередно захлестнули меня. Впервые на моей памяти город Альба болел за Кэмдена Дэниелса.
Открытие шахты означало, что он навсегда вернулся домой, и это заставило мое сердце забиться, а улыбку померкнуть. Я так долго скрывала свои чувства от Кэма, и что-то подсказывало мне, что работа с ним только ускорит неизбежное.
  
Глава девятая
 
Кэмден
«Тут были и лучшие времена.»
Я поднялся с места, где осматривал сваи внутри здания, и повернулся, чтобы увидеть своего брата, стоящего в дверях здания Роуз Роуэн. Оставалось около двадцати минут до того момента, как Уиллоу ворвется в ту бурю дерьма, которую должен был устроить мой брат.
«Это могло бы стать девизом Альбы», - ответил я.
«И все же ты здесь, прискакал, как рыцарь на белом коне, готовый спасти нас всех.»
Он сложил руки на груди, но при этом одарил меня улыбкой на миллион долларов.
«Вряд ли.»
Снег хрустел под моими ботинками, когда я преодолевал пятнадцать футов до того места, где стоял он.
«В городе все хорошо. Открытие шахты может дать ему толчок, но не более того. Честно говоря, я в шоке, что ты не додумался до этого первым.»
Его губы сжались, но затем разгладились.
«Я знал, что у меня нет ни единого шанса вернуть тебя сюда, не говоря уже о том, чтобы заставить подписать свою половину акций горнодобывающей компании. И о том, чтобы найти инженера, готового взяться за это. Это место - сущий кошмар с точки зрения ответственности.»
Больше половины горнодобывающей компании. Не то чтобы я это сказал, конечно. Ему не нужно было сыпать соль на открытую рану.
«Я не прошу тебя отказаться от своей доли. Но твое согласие было бы очень кстати, ты не находишь? По крайней мере, в политическом плане для тебя.»
«Это то, что тебе нужно? Политическое влияние? Хочешь теперь баллотироваться? Кэм, ты пробыл дома всего минуту, и вдруг стал лучше всех разбираться в делах отца, в шахте, в нуждах города. Что ты делаешь?»
«Делаю все возможное, чтобы выполнить обещание, которое мы дали.»
«О чем ты говоришь?»
Его руки взмахивали при каждом слове.
«Мы сказали папе, что он сможет умереть в этом доме. Не смотри на меня так. Мы обещали.»
 
Я засунул руки в карманы, чтобы защититься от холода.
«Мы были детьми», - медленно произнес он.
«Мама только что умерла. Тебе было сколько? Двенадцать?»
«А тебе было четырнадцать», - напомнил я ему.
«А папа был пьян!»
Ксандер вскрикнул, потом глубоко вздохнул, повернул лицо влево, потом вправо, проверяя, не подслушивают ли его слова. Не то чтобы кто-то подслушивал. На этой части Главной улицы было по меньшей мере шесть заброшенных зданий, которые еще предстояло восстановить, и ни одно из восстановленных зданий пока не было открыто.
«Не волнуйся, мы здесь одни. Тебе не обязательно быть идеальным. Просто будь настоящим. Да, папа был пьян, но мы не были пьяны. У него было разбито сердце, и он сказал, что умрет в этом доме, как и она. А потом он повернулся к нам и сказал: «Вы обещаете мне, что, когда я состарюсь, я смогу умереть в этом доме.» И мы пообещали.»
«Мы не знали, что у него будет ранняя стадия болезни Альцгеймера! Мы не знали, что Салливан умрет или что ты не вернешься домой в течение десяти лет. Все меняется, Кэм. Какое, черт возьми, отношение все это имеет к шахте? Потому что мы с тобой оба знаем, что тебе плевать на то, что происходит в Альбе.»
Я посмотрел на здание без крыши, в котором стоял, от деревянных стен до стеклянных панелей на северной стене, которые чудом уцелели за последние 140 лет.
«Это мой дом. Мне абсолютно небезразлично, что здесь происходит. И да, меня не было десять лет, и ты можешь осуждать меня за это. Я привык к этому. Мы не знали, что случится с папой, с мамой или с Салли, если уж на то пошло. Но в наших силах оставить папу в его доме. И не говорите мне, что это слишком дорого. Мы оба знаем, что папа может позволить себе домашний уход.»
«Ты хочешь, чтобы я свел папины счета к нулю?»
Ксандер колебался между недоверием и бешенством.
«Ты ведь понимаешь, что это все? Когда он умрет, все, что у нас останется, это горнодобывающая компания и земля. И все. Отец не очень-то хочет возвращаться на работу в Лесную службу.»
«Это его деньги. Если домашний уход сведет его счета к нулю, тогда нам придется самим разбираться с этим. Только не говори мне, что твой аргумент в пользу того, чтобы поместить его в дом престарелых, это желание сохранить твое наследство.»
Слова прозвучали горько.
«Ему всего пятьдесят восемь. Нельзя сказать, на сколько лет мы подпишемся на это, но у него точно нет в запасе денег на тридцати лет домашнего ухода, Кэм. А что касается наследства? Тебе легко говорить. Ты вернулся домой в дом, который уже принадлежит тебе. Земля, которая принадлежит тебе. Это здание - твое. У тебя уже есть пятьдесят пять процентов акций горнодобывающей компании и право голоса в Историческом обществе.»
«Ты сидишь в этом чертовом совете!», - огрызнулся я.
«Неужели тебя волнует, буду ли я голосовать?»
«Я там не сижу. Там сидит папа. Я занимаю его место только потому, что он недееспособен, и ты это знаешь. А когда он умрет, что тогда?»
«Ты серьезно спрашиваешь меня о его месте?»
В легких полыхнуло пламя, щекоча язык от желания сказать что-то безрассудное, выдохнуть огонь, на который, как знал Ксандер, я был способен.
«Думаешь, мне есть дело до того, кто заседает в Совете?»
«Я не думал, что тебе есть дело до компании или шахты, и все же ты здесь.»
Он указал на дверную коробку руками в кожаных перчатках.
«Я нахожусь в этом здании только потому, что должен представить Совету план к следующей неделе. Это единственный способ возобновить работу шахты!»
Это было средство достижения цели.
«Почему это так важно для тебя?»
«Потому что это позволит оплатить уход за папой, если ты не сделаешь этого!», - крикнул я, указывая прямо на него.
Его рот на долю секунды застыл на месте, а затем он закрыл его.