Конец века (СИ)

— Оттуда, Гавр! Каждый из Смотрящих был на твоём месте, а кое-кто и не раз, — добавил он грустно, — Закон всегда использует нас без нашего согласия. Я же не говорю, что мы своё дело исполняем в белых перчатках. К тому же для Смотрящих нет запретных методов, если дело касается инициации Демиурга. Ну…почти нет. Оракулы дают нам своеобразную лицензию на убийство. Но только в фантомных альтернативных реальностях. Я хочу тебе объяснить, что даже желай мы устроить теракт и взорвать самолёт в основной линии Веера Миров, ничего бы не вышло. Закон бы этого просто не позволил. Слишком массовое воздействие, ведущее за собой массу спонтанных цепочек вероятностей. Искусственное вмешательство такого уровня привело бы к катастрофическим последствиям для основной временной линии. И к нарушению основного Постулата.
— Что за Постулат? — уже вяло заинтересовался я.
— Ни одно вмешательство или воздействие на Веер Миров, не должно привести к уничтожению Закона Сохранения Реальности.
— Ты хочешь сказать…
— Да пойми ты: гибель твоих близких — естественное неотвратимое событие. Закон нашими руками изъял тебя из основного потока. И удалось это лишь потому, что ты анавр. Неинициированный Демиург. У тебя особая связь с тканью бытия, структурой межмировой материи. Генетическая. Тебе нет места в нашем пространстве — времени, Гавр. Ты вечный бездомный, Демиург. Именно поэтому ты и уникален среди анавров. Есть теория, что носимый Демиургами набор генов находится в основе способностей всех анавров. Демиурги — первые среди нас в прямом и переносном смысле. Возможно, это они создали и Закон, и его Постулаты.
— Всё это красиво и звучит очень пафосно, Афанасий. Но хотелось бы всё же знать, есть у меня надежда вернуть семью, раз я весь такой супер-пупер?
— Честно? Не знаю! Может и можно что-то сделать, Гавр. А может, и нет. Только я не Демиург и об их способностях могу судить лишь приблизительно. После инициации они перестают быть доступны остальным анаврам. Это всегда одиночки. Нет, иногда мы пересекаемся кое с кем из них и даже удостаиваемся их внимания, получая пополнение в ряды Смотрящих из тех анавров, кого Демиурги находят в иных реальностях. У меня есть этому пара объяснений. Например, потому, что этому препятствуют Оракулы. Эти существа ревнивы и не любят, чтобы помимо них кто-то мог влиять на Демиургов.
— Если остальных Демиургов инициировали хотя бы приблизительно так же, как и меня, то я бы на их месте тоже не горел желанием в дальнейшем иметь дело со Смотрящими.
— Ха-ха-ха! — хрипло засмеялся Афанасий, — твоя правда Гавр. Я как-то об этом не подумал. Несмотря на свои способности, Демиурги остаются людьми. Со всеми своими недостатками. Что же до твоей семьи, — он снова стал серьёзным, — ты можешь, конечно, видеться с ними, встречаться и общаться сколько угодно и в любое время. Но лишь в пределах локальной петли 12 июля 2022 года. Ведь петлю эту ты сам и создал, Демиург. И даже не заметил. Оракулы целые сутки хранили молчание, переваривая информацию, когда это выяснилось. Неинициированный Демиург всего лишь силой своего отчаяния и скорбной потери близких душ смог удержать не только их образы, но и физические тела, связал их с тканью временного периода основной линии и подпитал энергией Веера Миров. Да ещё и проход для себя туда оставил. Пашка помню тогда несколько часов орал, что это противоречит всем его теориям о структурности материи Веера. А Оракулы выдали наивысший приоритет по твоей инициации…
— Значит, я обречён, если хочу быть со своими, на вечный День Сурка? — тяжело вздохнул я.
— А ты посмотри на это по-философски, Гавр. Другим и этого не остаётся. Лишь несколько могильных холмиков.
— Слабое утешение.
— Не ной, Демиург, Творцом станешь, прости меня Господи… — Афанасий заворочался и сел на полке поудобнее, отдуваясь и тщательно вытирая лицо и лоб ладонями.
— Что, уже пора? Когда нас перекинут? — встрепенулся и я.
— Нас? А кто тебе сказал, что нас вместе вернут? Ты опять, Гавр, не очень внимательно меня слушал. Тебя инициировали. Всё. Ясельки закончились. Дальше всё сам. И выбирать дорогу — тоже сам. Хочешь, заново проживи 1915-й. Хочешь, возвращайся в 12 июля 2022 года. К рассвету восстановишь силы окончательно. Тело моё оставь в бане, не трогай, Марфа приберёт…
 
— Но как же… я же ничего не умею. Как?
— Каком кверху. В 91-й мозгов и умений хватило отправиться? Тут будет вряд ли сложнее. А как нагуляешься, звякни Пашке, он тебя на Оракулов выведет. Только звони не из своей петли, а из основного потока. Понял ли?
— Да, понял, понял… Афанасий, послушай…
Но Странник уже безвольно откинулся на бревенчатую стенку бани, его веки медленно закрылись, а из уголка рта потянулась ниточка слюны.
— Ну хоть кто-то достиг сегодня определённости, — досадливо прошептал я, сползая с полки. Предбанник взбодрил стылым воздухом. Чистое исподнее, валенки и хозяйский казакин вернули ощущение уюта.
По дороге к храму я с тоской оглядывал проступающие в предрассветных сумерках стены окрестных домов и железнодорожных пакгаузов. Щёки обожгло морозным ветром, запах креозота ударил в ноздри. Откуда-то издалека раздался протяжный гудок прибывающего паровоза.
— Ну что, Гавр, не пора ли домой?
ЭПИЛОГ
Оркестранты войны для огня рождены
Для сражений без всяких идиллий
Где под крики Химер дирижёр Люцифер
Управляет полётом Валькирий…
Вадим Цыганов.
В юности мне всегда нравился фильм «День сурка». Тогда и много позже я пересматривал его по нескольку раз, потешаясь вместе с остальными над приключениями незадачливого героя Мюррея. Но только сейчас мне удалось прочувствовать на себе то состояние, которое герой картины испытывает во второй половине фильма.
Это потому что я испытывал его на себе теперь каждое утро. А лицо видел в зеркале своей ванной комнаты. Именно его, обречённо-скучное рыло. И неважно, было ли оно выбрито гладко или покрыто многодневной щетиной, этот как и другие факты никак не могли повлиять на события проживаемого мной многократно 12 июля 2022 года.
Странник оказался прав: вернуться в созданную мной временную петлю оказалось довольно просто. Достаточно было сосредоточиться и вспомнить мои внутренние ощущения при отправке из кресла Смотрящих в Домодедово. Остальное выполнили новоприобретённые рефлексы Демиурга. Хотя я подозреваю, что простота касалась переброса в мою временную петлю. Возможно, из-за того, что я же её и создал.
После перемещения экспериментировать не хотелось, те более, что временная точка составила как раз где-то около ноля часов пресловутого двенадцатого июля. И я, измотанный калейдоскопом последних приключений, не нашёл ничего умнее, чем заснуть, крепко обняв жену. 
С этой ночи и потянулись мои сурковые будни, различающиеся лишь небольшими нюансами: местом отправки в отпуск, транспортом, временем суток. Но финал был всегда один: я просыпался в квартире с женой по звонку будильника, установленного на телефоне. Утром, мать его, двенадцатого…
Нет, не подумайте, я не спятил на фоне преподнесённых мне судьбой анавра испытаний. Нет, не дождётесь! Я решил, коль уж так получилось, использовать подаренное мне время для решения задачи спасения близких. И да, я не поверил Страннику ни на грош. Все его уверения в том, что в моей ситуации с женой и детьми нет выхода, могут оказаться такой же ложью, как та, которой он с остальными Смотрящими кормил меня целый год.
Не-е-е-т! Если уж я теперь Демиург, то дознаюсь до всего сам. А поле для экспериментов у меня не меренное. Смог же герой Мюррея выучиться игре на фортепиано и досконально изучить привычки понравившейся ему женщины? «Так ведь то в кино!» — скажете вы. Ну так и я — русский доктор с памятью анавра, а не какой-нибудь американский репортёр с кучей рефлексий…