Конец века (СИ)

— Соберись, тряпка! — прохрипел я себе под нос, — не хватало ещё шлёпнуться к ногам этих пацанов и послужить яркой иллюстрацией самоуверенности залётного баклана. Вот вечно я лезу, куда не просят.
Спустя минуту интенсивных дыхательных упражнений ситуация почти не изменилась. И тогда я просто закрыл глаза. Какая разница, с повязкой лазать или с закрытыми глазами?
Мельтешение перед глазами и сумятица в голове прекратились как по мановению волшебной палочки. Надо было сделать так раньше. На самом деле, сам ствол дерева практически является безальтернативным вектором движения. К тому же изученным при первичном восхождении. А повязки на глазах — это антураж для зрителей. Думаю, для тренированных ребят из группы Луки уже давно нет никакой разницы, лазать с повязкой или без.
Задумавшись об особенностях здравы, как развивающей тренировки, я не заметил, как достиг земли, буквально уткнувшись макушкой в упругий покров из сосновых игл.
— Уф! — только и смог я сказать, открыв глаза и встав на ноги.
— Ох и отчаянный ты, Гавр! — Лука внимательно осмотрел меня с ног до головы, — и рисковый не по делу. Но то твой выбор. На, держи оботрись, — протянул он мне мокрую ветошь, — а то чисто леший после случки.
«Гуру» был прав. Перемазался я изрядно. К тому же трусы, вернее, та рваная тряпка, в которую они превратились, не выдержали спуска и висели на стволе, зацепившись за сучок.
— Ничего, в следующий раз настоящие плавки надену. Будет сподручнее. Главное, сообразил, что к чему. Теперь и сам смогу тренироваться.
— Оно-то так, Гаврила. Но здрава на этом не завершается, — усмехнулся Лука.
— Нет предела совершенству? — наскоро обтирая особенно замызганные места, я стал постепенно натягивать штаны и куртку.
— А ты не иронизируй. Научишься лазать на разные по высоте и кривизне стволы, перейдёшь на тарзанку.
— На верёвке через овраги и в речку прыгать? — уточнил я, — и в чём здесь большая сложность?
— Нет, Гаврила, тарзанкой у нас прозывается путь с одного конца леса в другой, с дерева на дерево, не спускаясь на землю. Вот, когда ты сможешь этот лес таким макаром пересечь с севера на юг и с востока на запад, сможешь гордиться.
— Фига себе… — разинул я рот, прикидывая в уме, что это не просто перелазить с дерева на дерево, но чаще всего перепрыгивать. И путь этот далеко не прямой, учитывая множество полян, просек и прогалин. Н-да-а… А ребятки лёгких путей не ищут.
— А то! Так что у тебя впереди ещё немало испытаний. Залез ты сегодня считово. Но всё равно медленно. Да и то, за счёт силы, которой в тебе с избытком. Останешься на горицу с нами или дальше побежишь тренироваться?
— Горицу? — спросил я, припоминая что-то смутно знакомое.
— Ну да. Отроки поединки будут устраивать за полночь. Между срединным и утренним кострами. Ты парень крепкий. Не хочешь попробовать?
— Сомневаюсь. Не умею рассчитывать силу удара. Как бы не покалечить кого из ребят.
— Самоуверенный… Это хорошо. Лишнюю спесь всегда полезно посбивать. Да тебя никто драться и не неволит. Так, поглядишь. Может, что и понравится. Там много ещё чего, кроме поединков, будет. И «грудь», и «свиль», и «пятка». А может в «Царя горы» сподобишься. Соглашайся, весело будет.
— Ох, чувствую подвох, Лука. Уж больно горячо уговариваешь! Но взглянуть любопытно.
— Вот и замечательно!
  
Глава 13
 
Глава тринадцатая
— Смешной вы народ, — сказал колдун.
— Чуть во что уверуете — тут же всех давай в свою веру на верёвке тащить. То ли скучно одному, то ли совестно...
Евгений Лукин.
На этот раз Лука с Андреем отвели меня в район древнего городища, где я впервые встретился со всей группой. 
Здесь уже всё было подготовлено. По периметру площадки, диаметром около пятидесяти метров, горело с десяток костров, самые большие очаги располагались в центре условного круга в форме равностороннего треугольника. Света хватало с избытком, ещё и потому, что для растопки использовался не валежник, а заранее принесённые дрова, сложенные у каждого источника огня в виде небольших поленниц.
 
— Ты, Гаврила, пока присядь в сторонке, погляди, как отроки тренировку ведут. Как решишь присоединиться, дай знак Андрею. Он включит тебя в любую из групп. Ну а в конце будет небольшая просьба. Одно из наставлений и испытаний — борьба на скользкой поверхности одного со всеми. Тут бы нам твоя силушка ой как пригодилась. Поставим тебя наверху небольшой глиняной горки, скаты которой заранее щедро политые водой и пусть отроки пытаются тебя оттуда столкнуть. Правила простые: лежачего не бить, по срамным местам, горлу, носу, в глаза не пинать, не ширять пальцами. Не добивать. Можно толкать, делать подножки, бодаться, нападать со спины. Скинули с вершины — ты такой же, как и все, пока не столкнул нового победителя. Соглашайся, Гаврила! Весело будет.
— А бороться как, голым?
— Да как хошь. Всё одно в глине изгваздаешься. Родник рядом — ничего, отмоешься. Ну? Соглашайся!
— Давай попробуем. Ты ж всё равно не отстанешь.
— Ну и ладушки! — хлопнул в ладоши Лука и что-то коротко прокричав усевшимся вкруг отрокам.
Мне ничего больше не оставалось, как внимательно следить за тренировками. Поначалу всё было довольно скучно. Всё те же перебрасывания коротких брёвнышек друг другу, но уже в более ускоренном темпе. Каскады кувырков и сальто вперёд, назад. Потом — с усложнением — через огонь разожжённых костров. Уронивший бревно должен был выполнить дополнительный прыжок через костёр, огонь которого поднимался на высоту около метра. 
Парни справлялись играючи: было понятно, что упражнения используются для дополнительного разогрева мышц.
— Подгибка! — послышался возглас-команда со стороны Луки, также внимательно следившего за действиями отроков. 
Парни отложили брёвна в сторону и начали поочерёдно друг-другу связывать верёвками руки за спиной, затем все уселись на корточки и начали двигаться по кругу гусиным шагом. 
Спустя пять минут после новой команды, отроки разбились на пары и завязались…поединки? Это не было единоборство всех со всеми. Борющиеся лупили друг друга ногами, коленями, ухитряясь даже делать подсечки. Но не вставали с корточек. И всё всерьёз, в полную силу! Падали, поднимались, иногда пуская в ход плечи и даже головы. 
Поначалу, казавшиеся довольно потешными, поединки, спустя всего четверть часа, когда проступила первая усталость, стали более выверенными. Борцы старались беречь силы, меняли тактику и, порой, сбив противника с ног, наваливались на него всем телом, не давая подняться, что позволяло восстановить и собственные силы, и не дать партнёру выбраться из невыгодного положения.
Спустя ещё полчаса последовала новая команда:
— Позем! — изгвазданные в земле и палой листве отроки, освободив руки, от пут и сменив партнёров, перешли к совершенно иной борьбе. Больше всего она напоминала смесь элементов из дзюдо или самбо, в основном с бросковой техникой, использованием захватов за полы одежды и даже удушений. 
Кстати, какой-либо специальной спортивной формы, типа кимоно, на парнях, как, впрочем, и прошлый раз, я не заметил. Одеты отроки были полотняные рубахи в свободного покроя с подвёрнутыми рукавами и такие же штаны. Всё было явно крепко сшито. Иначе уже после первых же бросков можно было бы увидеть оторванные рукава и разошедшиеся по швам штанины. И на первый взгляд убого выглядящее одеяние всё же можно было считать подобием формы. 
В отличие от одежды, обувь на отроках пестрела разнообразием: начиная от кроссовок с кедами до китайских тапочек для ушу и латаных-перелатаных старых борцовок. Один парнишка и вовсе умудрялся щеголять в сланцах. И, что характерно, не испытывал от этого ни малейшего дискомфорта.
Новая тренировка длилась также не более получаса и скорее напоминала не столько парные поединки, сколько вольную отработку нападение-защита с хаотичной сменой партнёра и использованием бросковой, толчковой и удерживающей техники.