Детективное агентство "Штык" 2 (СИ)

— Мне он предложил купить, так как знал, что я при деньгах, - выдал Тузов. – Буквально незадолго до этого смахнулись в картишки, ну я и выиграл, как положено.
— Ахма-а-ат, - протянул Кабанкин.
— Командир, я не жульничал! Не жульничал! Ну попросили починить автомат, который карты раздает, для честной игры, я и поправил чутка, чтобы было честно! – зачастил Тузов. – А отбирать потом никто не рискнул, знали, что в «Штыке» работаю!
  
— То есть они знают, что ты подслушиваешь и собираешь для нас слухи? – уточнил Кабанкин.
— Никто ничего не знает, - отмахнулся Ахмат, - просто залетаю выпить и по… играть, вот и все!
Он оглянулся с опаской в сторону кухни, пусть Аллоя и стала частью агентства, но она оставалась дочерью капитана Франта, поставленного охранять закон и порядок в Либертоне и окрестностях. Да и Кабанкин, если уж совсем строго подходить, не одобрял нарушений. Может и закрывал глаза, но не одобрял.
— Ну подумаешь слушаю болтовню, там каждый второй слушает! Они все там затем и собираются, чтобы послушать и поболтать, и поэтому там самое идеальное место! Все знают, что ты за мной стоишь, командир, и поэтому никто больше не лезет! Я там такое услышал! Один капитан чуть не утонул, но пока падал на дно, успел соблазнить русалку и удовлетворил ее так, что стал магом воды!
— Да хватит свои секс-небылицы нам втирать! – снова разозлилась Олеся. – Про зелье давай!
— Ну, он подсел…, - задумался Тузов.
— Околдовал тебя? – уточнил Иван. – Почему ты ему поверил?
— М-м-м-м, - прогудел карлик, словно автомат Прежних. – Он выглядел заслуживающим доверия? Нет.
— Может, это была она, а не он? – спросила Листва.
— Да нет, он, такая щетина торчала, словно он кусты себе на лицо посадил. А, точно! Наливал Однорогий Джо, и он за него поручился!
— Понятно, раз ты не помнишь, значит, нужно расспросить Джо, и он скажет, кто тебе продал зелье и в какой банде состоит, - поднялся Кабанкин.
Прихватил запасную обойму для верного игольника, иного оружия брать не стал. Если дошло бы до яростной драки, то нашлось бы и оружие, и припасы к нему.
Аллоя села за руль, так как ее тренировки продолжались и она училась водить мотоцикл (и прочие виды транспорта, какие встречались в Либертоне и окрестностях, от пегасов до магического катера), Кабанкин сел сзади, обнял ее за пояс. Олеся плюхнулась в кресло, ворча, что следовало бы, мол, рухнуть с небес, как магический метеор возмездия и все там разнести.
— Как в старые времена! – воскликнул Ахмат, цепляя свое кресло к просевшему мотоциклу. – Ну, почти.
Они быстро добрались до Либертона и там попали в пробку, из машин, лошадей, живых и грузов. Население столицы словно удвоилось и со всех сторон неслись крики, зазывающие заглянуть к ним и попробовать, ругань, разговоры, ржание лошадей и рокот моторов, лязг оружия, и команды стражников.
— А я говорила, надо было лететь, - проворчала Листва.
Кабанкин указал вверх, в воздухе тоже царила суматоха, пусть и не такая мощная, как на земле.
— Да там бы все разбежались в страхе, - ответил Ахмат.
— Ничего, если быстро налететь, никто и не успеет сбежать, - хмыкнула Олеся.
Она вроде успокоилась, но все равно то и дело трогала пузырек с мутной жидкостью, ласкала его пальцами и зеленые волосы ее в этот момент вставали дыбом. Там начинали бегать искры и тут же пропадали.
— Шагах! Рагах! Сегах! – воскликнула Олеся, ударяя посохом в дно коляски мотоцикла. – Истинным именем земли, говорю тебе – Калах! Ундана!
Стражники неподалеку развернулись, на лицах их читалось возмущение, мол, кто это тут вздумал магией себе дорогу прокладывать? Увидели Аллою, Кабанкина, Листву и замерли в нерешительности, Ахмат уже смеялся и показывал им язык, болтал крохотными ножками. С небес ударила молния, земля словно вздулась и дала пинка мотоциклу, который взлетел, чуть не сбив ковер-самолет.
— Шайдура! – заорали оттуда.
— Твое – мое! – крикнула в ответ Олеся, взмахивая посохом.
Ковер-самолет рухнул прямо на головы стражников, которые предпочли заняться нарушителями и не лезть к Листве, а также дочери своего капитана. Сам мотоцикл полетел быстрее и ровнее, руки Аллои, вцепившейся в руль, побелели, на лице читалось отчаяние и непонимание.
— У цвергов научилась, - небрежно пояснила Листва. – Эти коротышки умеют не только в носу ковыряться!
— Эй, я тоже умею! – возмутился Тузов.
— Я никогда и не сомневалась, что ты умеешь в носу ковыряться, - засмеялась нервно Олеся.
Мотоцикл пролетел над затором и плюхнулся на мостовую, дальше стало легче. Закоулками и объездами, они добрались до южной окраины порта, где и находился «Морской Конёк». Даже не пришлось еще раз поднимать транспорт в воздух, хотя Олеся не преминула поворчать, что на ковре-самолете уже давно прибыли бы на место. Ахмат неутомимо ехидничал насчет метел и их грузоподъемности, и что эльфы не простили бы издевательства над пегасами.
— Неплохо, - оценил вывеску Кабанкин, вылезая из машины. – Конёк как живой.
— Говорят, что он живой и есть, - отозвался Ахмат. – В смысле был, поймали, облепили глиной и так и поставили. Для устрашения.
— Какое же это устрашение? – усомнилась Олеся.
Взмах посоха и двух пьяных, валявшихся у входа, смело в сторону и окунуло прямо в лужу их рвоты. Из «Конька» доносился шум, словно там гуляло сразу несколько банд.
— У всех прибавилось работы, - пожал плечами Ахмат, подлетая к двери. – Это со мной.
Зеленокожий громила, сжимая в руке удлиняющуюся дубинку, выступил из тени. Он явно собирался обругать Ахмата, но узрел Листву и Кабанкина и замер. Глаза его округлились, дубинка исчезла, а громила отступил.
— Добро пожаловать в «Морского конька», мастер Кабан, метресс Листва - прохрипел он сдавленно. - Госпожа Аллоя.
Внутри и правда было шумно, пили-ели, дымили чем-то и ругались, сговаривались и тянулись за оружием, играли в карты и кости, били друг друга по плечам и звенели монетами. Валялись пьяные и, кажется, мертвые, то и дело кто-то шел наверх, прихватив живого легкого поведения и создавалось ощущение, что гуляют после большого дела.
— Ахмат, выпей с нами… молочка! А-ха-ха-ха!
— Могу только своего молочка предложить, - отозвался Ахмат.
— Туз, давай сыграем! В этот раз мы тебя уделаем!
— Сами не обделайтесь!
— Станцуй нам боевую жангу! Лили сразу тебе даст!
— Она мне и так дает каждый день!
Они пробивались к огромной стойке, где тоже толпились живые самого устрашающего вида, всех возрастов и обоих полов. Кто-то напившийся до полной потери разума схватил Олесю за руку:
— Красотка! Как тебя много! Какой у тебя посох! У меня не хуже! – и даже начал подниматься.
Кабанкин собирался вмешаться, но Олеся просто чуть дернула рукой и пьяного отбросило, тут же начало тошнить, прямо на соседний стол и сидевших за ним. Пьяного успели ударить один раз и припечатать лицом об стол, и все повалились оземь, сраженные Кабанкиным. К ним тут же подкатили обитатели, начали оттаскивать и обыскивать, опасливо поглядывая в сторону «Штыка».
Пытавшемуся приставать к Олесе попутно отвешивали мощных пинков и тумаков.
— Ты что творишь? – сердито спросил Кабанкин у Олеси.
— Как он посмел?! – возмутилась та. – Не знает, кто я?
— Может и знает, но ты же видела, он был мертвецки пьян!
— Теперь будет мертвецки трезв и болен, - отрезала Олеся. – Месяц, не меньше.
— Начнись тут драка и нас бы в нее втянули, о расспросах пришлось бы забыть.
— Начнись тут драка и я бы рухнула магическим метеором возмездия, и всем пришлось бы забыть дорогу сюда! – провозгласила пафосно Олеся, взмахивая посохом.
Задела проходившего мимо, тот обернулся, узрел Листву и оскалился радостно.
— Метресс, разрешите восхититься вашей красотой!
— Разрешаю!
— Что вы делаете сегодня вечером?
— Кого-то пытаю и убиваю, - без запинки ответила Олеся.