Призрачный отель II. Куклы Маэстро (СИ)

Год рождения совпадал с моим. Болезнь, наверное, или несчастный случай. Всякое бывает.
— Спасибо. — Я забрал гроссбух. — Идём.
Поднялся, призрак тоже послушно встал. И только в лифте произнёс первые слова.
— Что я здесь делаю?
Не знаю почему, но меня от этого вопроса мороз продрал. Не закинул ли Ким по ошибке пустышку?.. Вообще, Мстислава говорила, что быть такого не может. Что обходчики тем неуловимо и отличаются от нас, проводников, что способны в толпе пустышек с одного взгляда выловить неподготовленную душу.
  
Такая способность имелась и у Дениса, который начинал в обходчиках. Сохранилась и по сей день.
Конечно, мой опыт пока ещё был мизерным и вовсе едва ли не иллюзорным, но мне казалось, что неподготовленные души не должны задаваться подобными вопросами.
— Вы просто заселяетесь в номер отеля, — сказал я как можно дружелюбнее.
— Смешно.
— На самом деле, не очень. Впрочем, чувство юмора — штука резко индивидуальная. У меня, например, знакомый был — так тот от боли хохотать начинал. В боксе карьера не задалась, хотя здоровый был. Спарринговаться с ним никто не хотел — боялись. А особенно весело было, когда ночью на него какие-то наркоманы кинулись, и один ножичком ткнул. Там несильно, он, собственно, из скорой той же ночью в общагу вернулся. Но сама сцена: тыкаешь парня ножом, а он поворачивается и с хохотом — на тебя. В общем, думаю, после того случая ребята в глухую завязку ушли. У него на пятом курсе приступ аппендицита был, так мы ему советовали попросить, чтоб без наркоза резали. Хирургу воспоминаний — на всю оставшуюся жизнь бы хватило.
Стратегия забалтывания себя не оправдала совершенно. Клиент дождался, пока я заткнусь, и тем же мрачным тоном сказал:
— Я всю жизнь мучился одним простым вопросом: зачем я здесь? Какой смысл? Какой смысл вообще в человечестве? Или же всё это — лишь случайное развитие жизни до разумных форм? Может быть, разум — это всего лишь побочный эффект, болезнь, передающаяся половым путём? А все религии — что это? Сказки, придуманные в утешение людям? Теперь я вижу, что — нет. Я вижу, что жизнь после смерти существует. Существует душа. Значит, во всём этом, очевидно, есть какой-то смысл. Так когда, если не сейчас, мне требовать ответа? Что я здесь делаю? Зачем всё это было? Какой смысл?
Нежно пиликнув, двери лифта открылись.
— Это сложный философский вопрос. Сюда, пожалуйста.
Мы вышли в коридор.
— Не надо мне сейчас говорить про сложность и философию. Этого дерьма хватало и при жизни. Кончено! Я уже здесь. Я прошёл сквозь смерть. И теперь я хочу, я готов принять ответы, постигнуть правду, какой бы страшной и нечеловеческой она ни была! В чём смысл жизни⁈
— Если бы вы были готовы принять правду, — сказал я, открыв нужную дверь, — вы бы здесь не оказались. Ушли бы прямиком наверх.
— Наверх? Есть какой-то верх⁈
Казалось, эта мысль его разозлила.
— Есть. — Я стоял, как зависший швейцар, и держал дверь открытой. — Все души отсюда уходят наверх, в Свет.
— Враньё. Я видел сотни душ на улицах.
— Это не души, это пустышки. Что-то вроде постепенно истаивающих воспоминаний. Вы не такой.
— А вы кто — ангелы?
Я аж икнул от неожиданности. Хотя если подумать, то что ещё могло прийти в голову человеку, которого после смерти встречают какие-то странные люди, для которых всё происходящее вроде как само собой разумеется.
— Нет, мы просто тут работаем, — честно сказал я.
— На кого?
— На идею, блин!
Запас вежливости у меня иссяк категорически. Я всё-таки не кореец из сериала и не японец из анимешки, у которого с рождения прошивка — кланяться и повторять «аригато, клиент-сан». Я — русский человек, в моих венах кипит небо славян, мои предки свергали царя, громили фашистов и покупали акции МММ. Мы — мирные люди, но наш бронепоезд… И далее по тексту.
— Слушай, друг, — сбавил я немного тон. Понял, что хватил немного через край — чай, не в казарме духа кошмарю. — Давай-ка ты зайдёшь в номер, примешь душ, переоденешься и отдохнёшь. А потом к тебе кто-нибудь придёт и ответит на все твои вопросы. Ну или, по крайней мере, попытается.
Михаила Королёва, однако, моя вспышка не смутила.
— Что заставляет вас выполнять эту работу? — настаивал он, игнорируя открытую дверь. — Перед кем вы отчитываетесь?
  
Глава 15
 
— Лично я отчитываюсь перед Мстиславой Мстиславовной, — сообщил я гостю, мысленно добавив: «Хоть это и не твоё дело».
— Она — ангел? — тут же огорошил меня он.
— Не думаю, что за последние лет семьсот её так кто-то называл, но человек хороший. На ангела у нас больше Изольда походит, но она тоже отчитывается перед Мстиславой.
— Перед кем отчитывается Мстислава?
— В душе не… Кгхм. Никогда не задавался этим вопросом.
Клиент вздохнул.
— Что ж. В это я, пожалуй, готов поверить. Если при жизни меня окружали люди, которым было плевать на самые важные вопросы, то почему после смерти что-то должно измениться? Делай, что должно, там, куда тебя поставили, и не задумывайся. Благодарю. Я подожду кого-нибудь компетентного, вы правы.
Он зашёл в номер. Я закрыл дверь. С минуту постоял перед ней, обтекая.
Это что, меня сейчас обозвали пустышкой? Причём, надо сказать, небезосновательно обозвали-то.
Ладно, не буду к себе слишком строгим. Моя жизнь очень резко изменилась. И даже в этой изменённой жизни столько всякого напроисходило, что было не до вечных вопросов. Вполне хватало осознания, что я занимаюсь действительно важным делом, что я сопричастен высшим силам.
И в мироустройстве я, в меру сил и наличия времени, пытался разбираться, постепенно закрывая белые пятна. Но вот насчёт иерархической структуры почему-то мыслей не возникало.
А ведь действительно. Все видящие — обычные люди, которые жили обычными жизнями до тех пор, пока тем или иным образом не проваливались в призрачный мир. Там находился кто-то, кто объяснял правила игры. Но ведь тупо по логике: кто-то же должен был дать эти правила изначально! И наверняка кто-то должен следить за их соблюдением.
Вот взять нашу фирму, прости-господи. Когда Никита летом отдыхать уезжал, бывало, на целый месяц, он, конечно, оставлял нам инструкции, да и в целом, всё вполне понятно было, работники опытные. Но шло всё хорошо первые дня три. Потом как-то незаметно складывались сложные ситуации, в результате которых магазин оказывался закрыт в рабочие часы, клиенты требовали каких-то непонятных документов, подделывать которые мы не умели, звонили странные люди и спрашивали, будем ли мы гасить долг или собираемся банкротиться. Потом уж вовсе как-то незаметно появлялось пиво… В общем, к возвращению Никиты мы, конечно, приводили всё в порядок, но хаос без высшего догляда всё равно имел место.
Что уж говорить о нынешней системе. Да тут уже давно бы обходчики выставили проводникам ценник за свои услуги, проводники устроили забастовку, перед дверьми отеля выстроилась бы возмущённая толпа неподготовленных душ с транспарантами, а Заднепровье пошло бы войной на Ленинский район. В ходе ожесточённых боёв отделилось бы княжество Промышленного района и, объединившись с пожирателями, захватило бы село Талашкино…
В общем, много чего бы случилось. Однако, несмотря на некоторые тёрки между районами, всё вроде как функционировало стабильно. Здравый смысл подсказывал мне, что новый клиент прав: над всем Смоленском действительно должен кто-то сидеть. Равно как и над каждым городом.
С этой мыслью я спустился вниз и прошёл в кафетерий, где обнаружил всю компанию за привычным столиком.
  
— Новичок в 214-м, — сказал я, подходя. — Серьёзный парень, озабочен смыслом жизни. Думал, что после смерти получит все ответы и пока очень разочарован. Как бы возврат не запросил.
— А, — кивнул Денис. — Искатель. Вано — твой клиент.
Ван, ни слова не говоря, поднялся и направился к выходу. Я проводил его взглядом, после чего сел за столик. И только тут понял, что что-то не так.