Опасная связь (СИ)

— Илья! — выразительно стреляет глазами и хмурится.
— М?
Зависаю, глядя на нее. Мокрую. Обнаженную. В пене.
Чистый секс.
— Все. Теперь моя очередь, — объявляет она деловито.
— Ну приступай, — подмигиваю ей.
— Я когда тебя увидела, знаешь, о чем подумала? — намыливает мне плечи.
— О чем?
— Поймала себя на мысли, что дико хочу потрогать твой живот, — выдает невозмутимо.
— Бесстыжая, говорю же.
— У тебя очень красивое тело. Невозможно устоять.
— Рад, что тебе нравится, — самодовольно ухмыляюсь, наслаждаясь прикосновениями ее пальчиков.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***
— Каким спортом увлекался?
— Занимались с пацанами во дворе на турниках и брусьях.
— А сейчас?
— Штангу таскаем время от времени.
— Мой папка раньше тоже таскал, а потом сел в кресло подполковника и все, баста. Пузико отрастил. Мама иногда пытается подбить его на активный отдых, но это — дохлый номер.
— Вы с ней, кстати, очень похожи внешне.
— Ага. Не хулигань, — шепчет, когда стискиваю в кольце рук.
— Поцелуешь — отстану, — выдвигаю свое условие.
— Договорились, — встает на носочки для того, чтобы легонько мазнуть губами по моей скуле. — Готово!
— Не так, Сань. Как следует поцелуй.
Обнимает за шею, долго смотрит в глаза и только потом, опуская ресницы, тянется ко мне.
Секунда — и нежные девичьи губы смело прижимаются к моим, действуя дерзко и уверенно.
На нас потоком льется вода. Приятной дробью стучит по спине. Смывает пену…
Санька, может, и заливается периодически краской, но то, что она не из робкого десятка, я понял еще при первой нашей встрече, а сегодня имел возможность в этом убедиться.
Юркий, маленький язычок ловко играет с моим.
Дразнится. Распаляя. Возбуждая.
— Илья…
Оттесняю ее к стенке и жарко целую уже сам.
Стоит на нее как надо. По новой.
Она это видит и, конечно, чувствует. Оттого и начинает резко паниковать.
— Все-все, — предпринимает попытку освободиться из плена.
— Потрогай его, Сань, — приспускаю боксеры и перехватываю ее кисть.
— Я… Ты… — замирает в растерянности, широко распахнув глаза.
По ходу, слишком много для нее впечатлений на сегодня.
— Делай вот так, — двигаю своей ладонью, лежащей поверх ее. Вверх. Вниз.
— Тебе приятно? — внимательно наблюдает за тем, что происходит.
— Да.
— Хм… — ее щеки розовеют. Не то от пара, заполнившего маленькое помещение, не то от накатившего смущения.
— Сама давай, — опираюсь руками о стену по обе стороны от нее.
— Ты только это, говори, если что не так, — нервно сглатывает, но не отказывает.
— Не бойся.
— Угу. Так?
— Схватываешь… на лету, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Сожми плотнее пальцы в кулак.
— Поняла, — кивает, словно прилежная ученица, и начинает работать рукой увереннее.
— Блять, да… — давлюсь влажным, раскаленным воздухом.
— Не больно? — спрашивает дюже обеспокоенно.
— Продолжай, Сань… — хрипло прошу, касаясь ее лба своим.
— Ладно, — тоже дрожит в ответ.
Надо бы попридержать коней, но какой там… Понимаю, что она никогда ни к кому вот так не прикасалась, и накрывает еще больше.
Горю на хрен.
— Такой гладкий и… большой, — делится своими ощущениями.
Сама непосредственность.
— Он тебе нравится? — шумно выдыхаю, стараясь не особо бурно реагировать на ее ласки.
— Да, — отзывается не сразу.
Ну и диалоги у нас.
— Быстрее.
— Хорошо, — произносит покорно.
— Да, смотри на меня. Смотри, мелкая, — требую, чуть отклонившись назад, и цепляю пальцами ее острый подбородок.
— Может… — задумчиво хмурится и меняет положение ладони.
— Сань…
— Так? — ее глаза загораются шальным блеском.
А меня пиздец как вставляет от этой трансформации.
— Еще блять…
— Еще? — повторяет за мной.
Сука, как же охеренно…
— Зачем пялишься на мои губы? Представляешь что-то? — выгибает изящную бровь.
Моя ж ты догадливая.
— Озвучишь свои фантазии?
— А ты не сбежишь?
— Нет, мне интересно послушать. Ты сейчас такой… Такой напряженный.
 
Да неужели?
— Скажи мне, Илья, о чем думаешь? — мурлычет она настырно.
Опустилась бы ты на колени.
— Думаю про твой сладкий рот, Рыжая. — надавливаю пальцем в уголок, размыкая губы. Совершаю поступательное движение, и ее зрачки расширяются. — Хочу тебя трахать, Сань. Всю хочу. Целиком и полностью. Сечешь?
— Секу… — лизнув кончиком языка мой палец, тесно скользит по нему губами. Как тогда.
Туда-сюда — и хана мне…
Выкатываю отборный трехэтажный мат. Забираю инициативу в свои руки, впиваюсь в девчонку голодным поцелуем, а затем, отстранившись, без спроса делаю то, чего так страстно желаю…
Пару минут спустя Рыжая застывает у стены и молча в шоке таращится на свой пострадавший живот.
Обалдевшая и прибитая.
— С днем рождения меня, что ли, — часто дыша, утыкаюсь носом в изгиб ее шеи и улыбаюсь.
— Это шутка такая? — отзывается глухо.
— Нет.
— Офигеть! И ты даже не сказал мне?! — возмущенно копошится и упирается ладошками в плечи.
— Слушай, Сань… — не позволяю выбраться из своих объятий. — А замути те бомбические оладушки, по-братски. Там в холодильнике все есть.
— Оладушки? — смотрит как на придурочного. — Может, торт? Раз ты именинник. Я умею. И чизкейк, и наполеон, и три шоколада.
— Не. Оладушки, — высекаю уверенно. — Мать всегда их готовила, когда я приезжал…
  
Глава 27. Братва
 
Саша
Илья разговаривает с кем-то по телефону на балконе, а я готовлю те самые оладушки, которые он просил. Заодно и плов варганю. Делов-то…
Когда мясо с пережаркой приобретает нужный мне цвет, добавляю в сковороду рис, заливаю все кипятком и накрываю крышкой.
В это же самое время в квартире вдруг становится очень шумно, а уже пару минут спустя на пороге кухни появляется толпа Паровозовских друганов.
— О, Саня! — приветствует меня Виталий Кабанов.
— Вот так сюрприз! — Кирилл Дымницкий проходится по моим ногам оценивающим взором и ставит на стул пакет. Судя по звуку, там бутылки.
— Здорово, Бесстыжая! — радостно орет Черепанов во все горло.
Пялится на грудь. Спускается глазами ниже.
Блин.
— Привет, ребята!
— Чем так пахнет? — принюхивается и заглядывает мне за спину. — Пышечки, охренеть! Угостишь?
— Конечно, — переставляю тарелку с оладьями поближе.
— А где наш именинник? — доносится из коридора.
— Илюха!
В проеме показываются еще трое. Этих товарищей я точно не знаю.
— Пацаны, это — Сашка, — представляет меня Черепанов. — Которая Бесстыжая. Сечете, что за телочка?
— А… Та самая? Рады знакомству. Динамит, можно просто Дима, — первым откликается блондин. — А это — Калаш.
— Слышь, у меня язык есть, спасибо, — недовольно перебивает его хмурый брюнет, держащий в руках нечто большое и запакованное. — Стас Калашников.
— Саша.
— Приятно.
— Данила, — следом отзывается третий. Тот, что с татуировкой на шее.
Красивый, кстати. Впрочем, и Дымницкий с Калашниковым внешне очень даже.
Ёлки-палки, как их всех запомнить-то? Передоз информации.
— А мне кажется… или пахнет пловом? — Кабан ведет носом и почесывает пузо.
— Угадал. Готовится на плите.
— Ооо. Вот это я понимаю!
— Пять баллов.
— Повезло Илюхе. Красивая, с ногами от ушей, еще и готовит.
— Зачет, — соглашается с Черепановым Калашников.
— Кольт кобра первого поколения? — скорее утверждаю, нежели спрашиваю, когда Дымницкий достает из кармана пистолет и кладет его на стол.
— Шаришь, — кивает.
— Шестизарядный короткоствольный револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия. Я гляну?