Бывший с секретом
Лена Эль
Бывший с секретом
Пролог. Новогодний переполох
Телефон звенит, отдаваясь страшной болью в голове. Пытаюсь перевернуться на другой бок и понимаю, что квартира на моя. Простыни, в которые я утыкаюсь носом просто-напросто пахнут не моим кондиционером для белья.
Для того чтобы найти источник шума, приходится приоткрыть один глаз и я окончательно убеждаюсь в том, что сплю не у себя дома. Холодный голубой цвет стен яснее ясного говорит мне об этом.
Вцепляюсь пальцами себе в волосы. Ч-черт! Что же произошло вчера? Ведь внезапных загулов не было со мной даже в студенчестве.
Взгляд останавливается на наручных смарт-часах, на которых высвечивается дата второе января. Я сглатываю. Последнее, что я помню это новогоднее дежурство с Ухтомским.
Неужели оно было настолько плохим, что, едва сдав его, я до беспамятства напилась? Хотя обычно я так не делаю. Алкоголь не выход и я уверена, что любые проблемы можно проговорить ртом.
Словом, надо разобраться. Приподнимаюсь и утыкаюсь лицом в ладони. Голова действительно болит, а воспоминания не выстраиваются в один ряд, как бы я ни старалась.
Да как такое возможно?
Телефон снова закатывается трелью и я уделяю внимание ему. Звонит не из больницы и это уже радует. Это Олег, мой жених. Смахиваю заставку и принимаю звонок. Не ответить Демченко я не могу.
– Да? – мой голос звучит надтреснуто и сухо. Кажется, даже тембр выдает то, как странно я провела время вчера.
Поэтому я снова сглатываю, пытаясь немного смочить горло и сильнее впиваюсь себе в волосы, мысленно задавая вопрос: что же такого произошло вчера, что я ничего не помню? Первая на моей памяти совершенно отвязная вечеринка? Фыркаю и надеюсь, что это получается не слишком громко, потому что я совсем не тот человек, который может позволить себе такое. Как-никак я дочка профессора, но несмотря на это я сама заработала себе репутацию хорошего анестезиолога, хоть теперь меня на работе не называют иначе как… Зануда.
Все в моей жизни понятно и определено наперед.
Кроме сегодняшнего утра.
Прикрываю глаза и стараюсь не смотреть по сторонам.
В конце концов, Олегу совершенно не обязательно знать, где я сегодня проснулась. Попробую как можно тише собрать вещи, смыться отсюда и чуть позже все выяснить. А пока нужно сохранять спокойствие. Как на самых сложных операциях. Ну давай же, Воронцова, соберись.
– Лиза, ты где? – врывается в мое ухо голос Олега, вызывая еще больше боли и раздражения.
– Привет, котик, – говорю я, пытаясь сымитировать бодрый тон, но получается плохо.
Олег не сбавляет оборотов.
– Лиза, мы все тебя ждем!
Что-то екает в груди. Так обычно бывает в моменты, когда забываешь что-то очень важное: само дело напрочь вылетает из головы, а вот галочка, которую видимо на автомате ставит мозг, типа “нельзя пропустить даже под страхом смерти” остается.
– Где? – осторожно уточняю я, уже чувствуя, что случилось что-то, что будет стоить мне вполне серьезных последствий.
– Забыла? У нас сегодня знакомство с родителями!
Я снова смотрю на наручные часы. Воспоминания потихонечку собираются в стройную линию. Точно! Мы же собирались познакомиться с семьей Демченко второго числа, когда высплюсь после суточного дежурства. Внутри все еще горчит обида на то, что Олег так и не остался дежурить со мной, предпочтя торчанию в больнице вечеринку с друзьями. Впрочем, я же решила его понять. Смотреть на наши ссоры с Ухтомским то еще занятие. Лучше, правда, посидеть в хорошем ресторане.
Я сглатываю, как будто пытаясь проглотить горечь, которую на самом деле не ощущаю во рту. Бывает так, что близкий человек делает какую-то мелочь и ты вроде понимаешь, что обижаться не на что, но все равно обидно оттого, что вы не совпадаете где-то глубоко внутри.
– Сколько тебя еще ждать? – вопрошает Олег.
Уже наступило второе??? – рождается в мозгу.
Прикрываю глаза. Очевидно, это так. И после дежурства случилось что-то, что вклинилось в мою спокойную и распланированную жизнь. В этот самый миг я слышу чей-то храп, раздающийся сбоку. Телефон едва не выскальзывает у меня из руки.
Черт!
Вот это надо же! То есть, я еще и не одна ночевала на этом, что это? Диване? Воронцова, это залет! Я прикрываю трубку ладонью. Чего бы я ни натворила вчера, шокировать Олега, очевидно, сидящего с родителями в ресторане прямо сейчас не стоит.
– Мы же собирались посидеть вечером, – тихо говорю я.
В окна комнаты льется дневной свет, так что я могу с уверенностью сказать, что сейчас скорее всего первая половина дня.
– Я писал тебе, что мы перенесли встречу на утро, – упирается Олег. – И ты написала “Ок”.
Я так написала? Ч-черт, в каком же состоянии я тогда была.
– А еще ты намекала на то, что нам надо серьезно поговорить до встречи, – голос Олега становится тише, – но не так же, Лиз. Не когда мои родители ждут нас с тобой в ресторане, а ты не пришла.
– Наверное, – соглашаюсь я. – Я…
Я, увольте меня, вообще не знаю, что именно я собиралась сказать.
– Потише, – раздается из вороха одеял и я чувствую как по моей спине ползет капелька холодного пота.
– Мог бы ты сказать родителям, что я заболела? – дышу в трубку, зажимая ее ладонью.
– Ты прямо сейчас это поняла? – кажется, Олег раздражается.
Я смотрю вперед и понимаю, что не успею к родителям Демченко ни при каких условиях.
“Прямо сейчас”, – я собираюсь это сказать, но тут груда одеял поднимается, крепкая мужская рука вырывает у меня телефон. Следом я теряю дар речи, потому что передо мной Ухтомский, человек, которого, как я была уверена, я ненавижу.
– Олежонок? – он смотрит на то как назван контакт, а я от шока не могу вымолвить ни слова.
Обычно-то я в карман за словом не лезу. Но только не в этот раз. Это какой-то кошмар! Это нереально! Ухтомский просто не может спать со мной в одной постели! И я бы в жизни не приехала к нему в квартиру!
В этот миг одеяло падает мне на колени и я понимаю, что спала без рубашки и без лифчика.
Ухтомский с интересом смотрит на мою грудь, а потом выдает.
– Ты же сказала, что с Олежонком покончено.
Что?
Ухтомский сбрасывает звонок с совершенно безразличным видом. Как будто это его дело с кем мне говорить, даже если речь идет о моем женихе. Сначала я тянусь к трубке, чтобы что-то изменить, но Ухтомский прячет телефон под своей подушкой, а потом ложится сверху.
Черт, я ведь забыла, что это самый беспринципный и наглый хирург стационара. Единственный, с кем бесполезно спорить.
– Ложись, – говорит он мне. – Еще рано.
В моей голове тем временем крутится только одна мысль: “Что, черт побери, случилось вчера?”
Глава 1. История болезни, а не любви
Декабрь 2022 года
Звонок от начальника застает меня в самое неудобное время: я покупаю еду.
– Вика Семенова уходит в декрет, – сообщает Сан Саныч будничным тоном.
– Очень рада за нее, – отзываюсь, глядя на транспортировочную ленту.
– Все это значит, что у нас некому дежурить на Новый год, – следует тут же. – Выйдешь тридцать первого?
И это утверждение, а не вопрос.
Я останавливаюсь и поудобнее перехватываю трубку.
– Но мы ведь уже составили график две недели тому назад! – дело в том, что праздник у меня распланирован.
Я не собиралась встречать свой Новый год в больнице. Работу я свою люблю и считаю ее собственным призванием, даже несмотря на то, что в институте от меня не отлипало амплуа внучки профессора. Мой дед занимался исследованиями в области болезней крови. Я же пошла совсем в другую степь и не собираюсь строить научную карьеру.
Я уехала как можно больше от родного Екатеринбурга и работаю на самом что нинаесть переднем крае медицины – в скоропомощной больнице, потому что близость к светилу науки в свое время немало крови мне попила.