Рожденный, чтобы жечь! (СИ)

Ничего. Пустота. Лишь обрывки воспоминаний о кострище, о демоне, о сделке.
И тут меня осенило.
А что, если Боря — это демон, который заключил сделку и принес душу моей матери в жертву?
Может, он скрывает свою истинную сущность под маской угрюмого подростка, а на самом деле — демон, способный на любые злодеяния.
Эта мысль показалась мне безумной, но в то же время она объясняла многое. Его неприязнь ко мне, его нежелание возиться со мной, его странное поведение.
  
Да не, бред какой-то, — я приподнял голову и посмотрел на работающего тирана. — Борис, ты заражаешь меня своей глупостью!
Тот, словно почувствовал мой взгляд на себе. Обернулся, злобно уставился и протянул, заглушив машинку:
— Чё, опять жрать хочешь?
Я быстро мотнул головой. Да так, как мог. Он понял мой жест. Решил не мучить меня. Включив свой аппарат по-новому, он совершил какую-то ошибку.
Послышался неприятный звук. Его устройство заклинило. Послышался отборный мат:
— Да ё… твою мать! Какого х…? Чё млять с тобой не так?
Он яростно тыкал пальцем в кнопку, пытаясь запустить аппарат.
Я наблюдал за его тщетными попытками с плохо скрываемым злорадством.
Так тебе и надо, тиран! Может, хоть немного помучаешься, как я тут с тобой мучаюсь!
Боря, окончательно потеряв терпение, швырнул машинку на пол. Та с громким стуком подлетела в воздух, разлетевшись на несколько частей. Парень зарычал от злости, схватился за голову.
— Да чтоб тебя! — проорал он, пиная останки аппарата. — Млять. Как обратно то собрать?
Что ж, кажется, я немного ошибся в своей теории, — подумал я. — Демоны, наверное, не ломают машинки для шлифовки полов. У них, наверное, более изощренные методы.
Перед Борисом встала дилемма. С одной стороны, он испортил покрытие. С другой — машинку. Я видел, как его мотает из стороны в сторону, чтобы решить эти сложности.
Вскоре, замучавшись метаться, он сел рядом со мной и угрюмо уставился в одну точку:
— Чё делать то теперь? Как мне всё обратно собрать?
Этот вопрос он повторял себе раз двадцать. В течение последнего получаса.
За это время, я понял, что его ждёт масса проблем, если машинка останется сломанной, а работа недоделанной. А ещё…
Как же ты достал! — я ворочался, пытаясь отвернуться от Бориса. — Спать хочу! Хватит бормотать!
— … как сделать то?
«Помолчи!»
— … меня уволят?
«Боря, хорош, а!»
— … Наташа расстроится.
«Молю, помолчи! Спать хочу!»
— … маме на обследования деньги нужны…
«Пожалуйста, — я уже был готов захныкать. — Просто уйди и поразмышляй в другом месте. Хватит. Прекрати!»
— … схем нет, как аппарат обратно собрать. И где мне их взять?
Моё терпение окончательно лопнуло. Я раскрыл глаза, отбросив тщетные попытки перевернуться, развернуться. Поднял голову и посмотрел на этого разгильдяя.
Он не поник, нет. Он тупо пялился в одну точку и задавал себе вопросы без доли эмоций на лице.
Боря выглядел не как обычный парнишка, а как какой-от маньяк! Ноль эмоций, просто ноль!
— Собрать… как же собрать…
Глупое полено! — всё, это была точка кипения. — Сам всё знаешь! Бери свой телефон и найди ПОГУГЛИ! ДАВАЙ! ХВАТИТ МУЧИТЬ МОЙ СЛУХ!
Он всё бормотал и бормотал. А меня всё это бесило и бесило. Всё сильнее и сильнее.
— АГУ! — закричал я.
Но это не привлекло внимания.
ПОГУГЛИ!
У меня вырывалось только: агу. Меня это тоже бесило. Бесило, что я не могу нормально разговаривать. Но я понимал, что мне нужно ему подсказать. Чтобы он замолк! Собака такая!
— АГУ… АГУ…!
Мои крики не остались без внимания. Вскоре, рядом с нами уселся другой «Борис». Тоже угрюмый, чуть повыше, с рыжей шевелюрой. Звали его — Никита.
— Чё, — он говорил в точности, как мой тиран. — Проблемка какая, Боряныч?
— Херня эта сломалась, — указал на остатки машинки. — Сама.
Ага, как же. Сама. Давай, деревянный, — мысленно кричал я. — Возьми свой телефон и ПОГУГЛИ!
— АГУ! АГУ!
— А чё он? — тупо спросил рыжий. — Расстроился?
— Да хер его знает, Никитос, — отмахнулся Боря. — Он постоянно орёт. Всё ему не нравится. Жопу намыли — орёт. Покормили? Орёт. Отвечаю, вырастит, будет несносным подростком. Орущим, воняющим…
— О да, от него прям говном несёт.
Да вы совсем офигели? — я искренне негодовал. — Эй, дяденьки тупицы, а ну быстро объединили свой разум во что-то одно, и додумались посмотреть в этом вашем… интернете, что делать дальше! И хватит говорить про мою вонь! Это, вообще-то, Боря меня плохо подмыл!
— … чё делать-то? — Никита тоже уставился в одну точку.
Всё. У меня сейчас крыша поедет. Эти два балбеса были настолько идентичные, что я захотел разрыдаться. Они задавали один и тот же вопрос. Говорили одинаково. Думали одинаково. Тупили одинаково.
Я от одного то Бори избавиться никак не мог. А теперь их и вовсе — ДВОЕ!
И тут меня осенило. Я понял, что должен сделать.
Пусть я и младенец, но у меня есть кое-что, что может помочь этим двум недотепам. У меня есть… мозг!
Я собрал все свои силы, сконцентрировался и начал издавать нечленораздельные звуки, пытаясь имитировать слово: ПОГУГЛИ.
— АГУЛИ! АГУЛИ! — вырывалось у меня из горла, пока я активно махал руками в направлении разбросанных деталей.
Я надеялся, что они поймут, что я пытаюсь им что-то сказать.
Никита и Боря удивленно переглянулись.
— Чё это он? — спросил Никита, нахмурив брови.
— Да хрен знает, — ответил Боря. — Может, ему просто скучно.
Но я не сдавался. Я продолжал издавать звуки и махать руками, пока в глазах Никиты не мелькнула искра понимания.
— Слышь, Борян, — сказал он. — А может, он знает, как ее починить?
Боря скептически взглянул на меня:
— Вот ты тупица, Никитос. Он же младенец! Что он вообще может знать? Он только орёт, жрёт и срёт.
Но Никита был непреклонен:
— А вдруг? — сказал он. — Я слышал, что дети могут быть вундер… вундер… — он замялся, словно вспоминая слово. — Ну этими, челами с большими головами. Типа, умными дохера. Прикинь, какой прикол, если он реально шарит?
Они оба уставились на меня, ожидая дальнейших инструкций.
Вы чё? — я использовал слово, которое часто слышал от Бориса. — Совсем дурные? Почему меня нашёл именно этот… этот… — меня так трясло от злости и удивления, что я не мог свои мысли сформулировать. — Да какого фига то?
— АГУЛИ! — продолжил по-новому. — АГУЛИ!
— Гули? Он типа чё, голубя изображает? — начал смеяться Никита. — Ля, прикольный малый. А гавкать умеет?
Я, не переставая, верещал. Пробовал. Пытался выкрутиться языком так, чтобы были более членораздельные звуки. Пытался. Пытался…
И у меня получилось.
— АГУГЛИ! АГУГЛИ! АПАГУГЛИ!
— Апагуг… — забормотал Боря. — Чё? Погугли, типа?
Он уставился на меня, не моргая. С неприкрытым удивлением. Я же, радуясь, что этот деревянный человек, наконец, понял меня, тут же кивнул.
Надо было видеть удивление в лице Бориса. Он открыл рот, округлил глаза, и перевёл взгляд с меня на Никитоса.
Тот, хлопнув себя по лбу пятерней, да с такой силой, что остаток его мозга должен был вылететь через затылок, заявил:
— Во мы тупни. Реально, надо погуглить. Соберем аппарат, доделаем пол и всё, смена закончена.
— Не тупни, — не согласился Боря. — Просто устали. Вот башка и не варит. А ты, — он вновь покосился на меня. — Красавчик. Реально — гений, как и Натка.
А затем, этот рыжий, непреклонный парнишка, решил дать мне имя. После смешка Бори.
Теперь, меня звали…
— Гугля, ёпт, — рассмеялся Никита.
  
Глава 9
 
Я целых четыре дня пытался выучить новые слова. Все мои попытки были тщетны. Что говорило только об одном: прошлый случай был лишь случайностью.
  
Но помимо попыток научиться разговаривать, были попытки качаться дальше — как физически, так и магически.
Например, за это время я научился делать более быстрый переворот со спины на живот. Хоть это…