Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4 (СИ)

Продолжая приобнимать девушку за талию, я смотрел на Медведева и его людей с интересом, даже с любопытством. Такая гамма чувств, такая буря эмоций!.. Сквозь щели тёмных масок я видел расширенные глаза его бойцов; из-за спины Медведева выглядывали помощники и советники; кто-то мотал головой, словно пытаясь проснуться, у кого-то отвисла челюсть. Чуть поодаль я заметил и Виктора; палец всё ещё в гипсе, шея вытянута — похоже, он думает, что ослышался.
Но лучше всего, самой божественной и бесценной, была, конечно же, реакция самого Леонида. Побагровевший до неприличия мужчина хватал ртом воздух, силясь издать хоть звук; он попытался рвануться вперёд, переводя взгляд с меня на дочь, но словно наткнулся на невидимую стену; снова открыл рот, уже почти прорычал первое слово…
— Папа, — невероятно убедительно сияя глазами, произнесла Илана, — я согласна.
Вспышки фотокамер со всех сторон; журналисты тоже стремительно оживали, вспоминая о своей профессии. Что ж, сегодня они не будут разочарованы. Я уже видел, как одни репортёры что-то лихорадочно набирали в телефонах, другие наскоро чёркали в блокнотах; происходящее снималось на видео и, я был готов поклясться, минимум десять раз транслировалось в реальном времени.
Всё же и от этих говнюков порой бывает польза.
Секунда, другая — и вся пикантность его непростого положения дошла и до Леонида Медведева. Лицо оставалось всё таким же багровым, словно его искупали в борще, но челюсть со стуком захлопнулось. Медведев часто задышал, сощурил глаза — и шагнул вперёд, остановившись перед нами практически вплотную.
По нервно сжавшимся кулакам и полубезумному взгляду было видно, что он и рад бы врезать мне, да и дочери был бы не против прописать оплеуху… но не здесь, не сейчас. Не под всеми этими камерами.
— Вы, двое, вы что спятили?! — зашипел он так тихо, чтобы слышали только мы — даже до замерших позади клановых едва ли что доносилось. — Думаете, я это одобрю? Правда решили, что я позволю взять и настолько внаглую…
Ладно, у меня было что ответить. Но… Илана опередила меня. Смерив отца сердитым взглядом, она хмыкнула:
— Ой, помолчи ты уже. Кажется, всего несколько дней назад ты пытался навязать Михаилу Распутину этот самый брак. Что случилось? Передумал?
Леонид заморгал глазами; я лишь спокойно кивнул. Да, Михаил упоминал это, когда мы говорили о Медведевых.
— Илана, ты… — начал было мужчина.
— Я сказала — помолчи! — теперь уже глаза девушки превратились в узкие щели. — У тебя было достаточно времени. Почти два десятка лет, чтобы стать хорошим отцом. Но ты предпочёл быть мудаком и видеть во мне не дочь, а политический инструмент!
Леонид явно опешил, не ожидав встретить подобную отповедь; лицо его выражало гнев… но и растерянность читалась на нём так же явственно.
— Хотел, чтобы я была твоей марионеткой? — прошипела Илана. — Поздравляю, папочка! Если слишком сильно закрутить гайки, они могут и сломаться. А что насчёт этого…
Она стремительно вытащила из кармана телефон и, в три секунды найдя что-то на экране, сунула его под нос отцу. Я тоже с любопытством скосил глаза на экран.
На фотографии, выложенной в соцсети, Илана имела совсем другое выражение лица; неподдельное счастье, расслабленная поза — и подпись под кадром.
«Я сказала Да!»
— Ну? — Илана поглядела на отца с удовлетворением; тот тупо таращился на телефон. — Брось, папа. Ты и сам знаешь, как это работает. Фотка уже успела облететь все паблики и новостные сайты. Откажешься сейчас — и где окажется репутация клана? У тебя больше нет контроля — ни надо мной, ни над ситуацией.
Медведев молчал, как язык проглотил. Неужели обиделся или расстроился? О, я знаю, что его точно развеселит.
— Илана, — я протянул руку к телефону, — ты позволишь?
Взяв устройство, я промотал слегка вниз. Как я и думал, под фотографией громоздились стройные ряды комментариев. Уже сейчас их было больше тысячи, и количество неуклонно продолжало расти.
— Давайте почитаем, что пишут люди, — заметил я, выбирая комментарии посочнее. — Как оценивают новости… ага, вот, слушайте: «Понимаете, что это значит? Наконец-то можно выдыхать, кровавых разборок между Распутиными и Медведевыми не будет».
 
Читал я с выражением, медленно. Правда, нижеследующий комментарий «Ну вот, а я уже запасся попкорном» озвучивать Медведеву не стал. Промотав ещё немного ниже, я продолжил:
— «Рада за Илану! Если честно, я верила, что между ней и Йошидой что-то такое и было. Даже успела написать про них фанфик! Держите ссылку…»
Илана хмыкнула и, забрав у меня телефон, тоже принялась читать:
— «Так что, можно расслабиться? В последние дни было такое чувство, что вот-вот грянет война между кланами. Если они правда помирились, это очень хорошие новости!»
Спрятав телефон в карман, она снова поглядела на отца.
— Думаю, ты услышал достаточно, и сам понимаешь, что это значит. Не только для комментаторов из интернета, для нас тоже.
Леонид яростно сверкал глазами… но молчал. Возможно, потому, что сказать-то ему было особо и нечего.
— Люди любят, когда у сильных мира сего всё стабильно, — продолжила Илана всё тем же довольным тоном. — Когда мы не дерёмся, оставляя за собой дымящиеся воронки и случайные жертвы, а дружим. Сейчас людям сказали, что топор войны между кланами закопан, всё пойдёт вверх, поменяется к лучшему. Хочешь это сломать, папа?
Девушка чуть обернулась и махнула рукой в сторону толпы репортёров, которые по-прежнему щёлкали камерами, писали что-то и возбуждённо обсуждали произошедшее между собой. Кажется, им понравился спектакль, устроенный клановыми.
— Вперёд, — заключила Илана, снова глядя в глаза отцу. — Иди и скажи им.
Я довольно хмыкнул. Кажется, в Илане всё-таки есть стержень — я был удивлён этому ничуть не меньше, чем её родной отец. Вся это отповедь… для такого нужно обладать определённой жёсткостью. Вот тебе и покорная домашняя девочка.
Отец и дочь глядели друг на друга; взгляды, казалось, готовы были прожечь друг в друге дыру. Я стоял в двух шагах сбоку, не вмешиваясь в эту безмолвную дуэль. Всё и так было понятно — Медведев проиграл. Более того, он уже сам прекрасно понимал, что проиграл, но гнев и самолюбие не давали ему просто развернуться и уйти.
Наконец, он выдохнул и распрямился.
— Думаешь, будто знаешь, что делаешь, Илана? — он придал лицу нейтральное выражение. — Считаешь, что справишься со всем, оказавшись на первой роли? Думаю, тебя ожидают сюрпризы, доченька, и уже в самое ближайшее время.
Я лишь мысленно хмыкнул. Леонид просто хочет, чтобы за ним осталось последнее слово, вот и несёт очевидные вещи.
Повернувшись к репортёрам, Медведев махнул им рукой; он отошёл на два шага, тут же к нему подбежали несколько советников, несколько интервьюеров, камеры защёлкали активнее…
— Ты улыбаешься как-то слишком уж широко, — заметила Илана, глядя на меня. — Думаешь, войну кланов действительно удалось отыграть назад?
— Я улыбаюсь не из-за этого, — отозвался я. — Есть… ещё одна причина.
То, ради чего я, главным образом всё это затевал. И, если я всё верно понимаю, то сейчас должен…
Телефон Иланы зазвонил; пока она с удивлением глядела на неизвестный номер, я лишь усмехнулся и протянул руку.
— Это меня.
— Что? — она чуть растерялась, но снова протянула мне аппарат.
— …ладно, ублюдок, — уже знакомый голос в трубке был спокоен — слишком показательно спокоен, чтобы я поверил в это спокойствие. — При всём при том вынужден признать, что это действительно хороший ход.
— Красивый, верно? — я глядел на то, как Медведев даёт журналистам какие-то комментарии, и улыбался. — Даже кинематографичный, наверное.
— Вот только это ничего не меняет, — заключил Нахальный всё тем же тоном — тоном яростной ненависти, заключённой в маску ледяного спокойствия, ещё крепкую на вид, но уже трещащую по углам. — Холостой ты или женатый, вряд ли сможешь долго наслаждаться семейным счастьем после моего следующего хода.