Двойник Рода. Крапленые карты (СИ)

— Да всё понимаю, Эдик, и с вами до конца! Просто войну не люблю…
— Так, кто ж спорит, брат, — дружески хлопнул по плечу Моская Расул. — Но войны и без нас ведутся, разрешения не спрашивая. Испокон веков не могут люди мирно делить ништяки. Только скажу, как бывший Крыса: когда стоит выбор — бить морды в подворотнях, медяки отжимая на пропитание, или защищать свой дом, получая честное жалованье, то правильный пацан выберет второе, если дать ему шанс проявить себя. По такому принципу и набираем братву в “Княжич”, отсеивая всякую шелупонь… Оттого он и народный! Потому что верный по понятиям!
Никто из моих тоже войны не желает: простой люд добрый по своему нутру, если не злить его, конечно. А окраины сейчас злы на многое: на власть, на супостатов заграничных, на бесправие своё. Стоит направить эту энергию в нужное стране русло сегодня, чем через десяток годков погромы получить. Глядишь, чего-нибудь и изменится к лучшему. Я поэтому за Ратибора и подписался: хочется себя человеком почувствовать на старости лет. Покойный отец Расула Аскерова, отрёкшийся когда-то от непутёвого сына, мог бы сейчас гордиться таким его выбором. Когда настанет срок умереть, то хочу это сделать не Слепым, а под фамилией предков! Я всё сказал!
 Глава 20 
Ожидание подходящего случая растянулось не на пару месяцев, а почти на полгода. Но мы об этом не жалели. Признаться, жалеть просто было некогда. Окраины, что оказались под крылом “Народного княжича” расцветали и больше напоминали не бедняцкие районы, а пусть и начального уровня, но среднего класса.
К зиме ударными темпами закончили основную стройку, после расселили летний лагерь беженцев, оставив его в учебно-тренировочных целях для “Племени”, которое тоже переехало в тёплые казармы. Франк Леду и Москай Озёрский развернули активную деятельность по набору военных специалистов разных мастей, заманивая их и с помощью “Новгородских сплетен”, и просто адресно вербуя через знакомых и родственников. Но переломный момент в желании новгородцев пойти служить неизвестно кому наступил к началу весны. И невольно помогли нам в этом княжеские блюстители закона, дружинный пункт которых появился на моей территории.
Вначале было всё солидно: патрули ходили по району, знакомились с территорией и заводили контакты. Начальник дружинного участка в чине майора заверил, что готов к плотному контакту в работе и что я могу обращаться к нему, если возникнут сложности с порядком. В общем, ничего не предвещало неприятностей.
— Слышь, Рат, чё-то мне в последнее время наши дятлы не нравятся, — однажды хмуро сказал Расул, назвав дружинников жаргонным прозвищем. — Ощущение, что не тех жучков из-под коры выколупывают.
— О чём ты? — не понял я его аллегорий.
— О том, что магазинчики ни с того ни с сего по всему району цены подняли, а дружинники раньше ходили парами, а теперь не меньше четырёх человек. Сдвоенные наряды, как во время проведения спецопераций. Я сам знаю, как торгашей рублём прижимать, и всю систему изучил досконально, поэтому смотри, что происходит на самом деле. Лавочники поднимают цены, когда расходы увеличиваются сильно, но товары не дорожали, налоги не увеличивались, аренду на год ты для всех отложил… Значит, доят! Причём на приличные деньги — не меньше двадцати процентов от продаж. Думал, что кто-то из бывших Крыс… Нет такого! Подкатил к знакомым делягам с расспросами: все глаза отводят и ссылаются на инфляцию. Хотел было махнуть рукой, но тут вспомнил про усиленные наряды дружинников.
Тема известная и давно заезжена до такой степени, что уже никто её не применяет в старых участках. Подминают под себя территорию дружинники, прессуют, вот и ходят большими табунами, чтобы самим морды никто не начистил. Когда практически все торгаши начнут платить, тогда успокоятся и заживут привычной жизнью, но сейчас дружине необходимо показать, кто настоящая сила на окраинах. Испуганный человек заплатит больше.
— Ты хочешь сказать…
— Я не хочу, а говорю прямо: дружинники обложили данью район. Они даже в центре находят чем поживиться, а тут просто жила золотая, раз Крысы конкуренцию не составляют. Кто на них пойдёт заявление писать и, главное, к кому? К ним же!
 
— Доказательства есть?
— Пока только наблюдения, но, поверь, Рат, что они верные.
— И что нам делать?
— А вот не знаю. Либо договаривайся лично, либо пускай на самотёк. Дружина — государственная организация, поэтому по-пацански предъяву не кинуть на разборке. Я связываться с дятлами поостерёгся бы, так как у них власть, и без доказательств никто не почешется заводить расследование. Сами виноватыми окажемся, если кабаном попрём, по сторонам не глядя. Даже то, что ты княжич и Злата не последняя наследница Рода, не поможет. Пойми! Система!
— Я услышал тебя, Расул… Тихон в курсе?— Минога и предложил донести до тебя непонятки.
— Почему не сам?
— Он официальное лицо, а я больше в консультантах хожу, поэтому и могу рыть землю, не отбрасывая на других тень. Правильно делает, кстати. Подробности знаем я и ты, а Тихон со Златой почти не в курсах получаются. Если чего-то замутим и нас повяжут, то есть кому за “Народным княжичем” присмотреть, когда волхвы с Даром Восприятия в бошки залезут. Подстраховывается Минога: он всегда осторожным был.
— Мне, как наследнику Рода, не залезут.
— Зато мои извилины с превеликим удовольствием распотрошат и вытянут все дела за последний месяц. Дальше этого срока копаться для психики подозреваемого опасно. Так что делать будем?
— Пойдём законным путём, а потом, как получится. Единственное, что знаю твёрдо: терпеть подобного не буду. И Тихон прав: Злата и он ничего не должны знать. Ты-то сам готов рискнуть?
— Для этого и держат. Да и тихо жить мне скучно.
— Тогда жди указаний. Обмозговать хочу и проконсультироваться кое с кем.
Всю ночь посвятил обдумыванию сложившейся проблемы. Ранним утром позвонил Главе Рода Смоленских.
— Тебе чего? — недовольно буркнул он. — Кажется, разногласия с “Новгородскими сплетнями” я и Воронежские с тобой полюбовно уладили.
— Уже забыл о них. Больше волнует другое: твой свежеиспечённый ставленник на посту воеводы дружинников.
— Его самого это назначение волнует. Ждёт большой подставы, если начнёт ерепениться. Хоть и начальник, но всеми делами управляют заместители, которые вросли в свои кресла. Сдвинуть их никак не получается: пять Родов сразу против меня ополчатся. Думаю, что не просто так об этом спрашиваешь.
— Естественно. Можно исправить ситуацию, но придётся немного пободаться не только с княжеской дружиной.
— С Думой? — правильно понял он. — Занятие привычное для любого боярина. Вопрос в другом… Что я с этого буду иметь?
— Выстроенную иерархию подчинения в дружине во главе с твоим человеком. Реальная власть на вверенном Роду Смоленских участке.
— Слушаю внимательно.
Долгий разговор закончился полным консенсусом. Осталось за малым — воплотить наши наработки в жизнь.
Снова с Расулом сидим в моём кабинете.
— Скажи, — спрашиваю я его, — что будет, если кто-то откажется платить вымогателям?
— Схема отработана. Вначале заявятся молодцы в масках и устроят погром. Естественно, пострадавший вызовет дружинников, и они заново предложат услуги по защите, но уже с двойным ценником.
— Если не договорятся?
— Сожгут к демонам заведение, а хозяина отметелят. Потом, чтобы другим неповадно было, раскидают его долг по соседним забегаловкам, и их хозяева вломят несговорчивому уже сами.
— А если народ массово платить откажется?
— Не откажется. В таком деле каждый сам за себя, ибо даже дураки понимают, что защиты нет от произвола. К чему ты такие странные вопросы задаёшь?
— Они ещё не закончились. Скажи, Расул, если “Племя” подпишется защищать торговцев, то они согласятся послать дружинников куда подальше?
— Вряд ли. Разные уровни у нас и у дружины. Мы даже в официальных казино ничего не имеем права делать без дятлов. Только задержать на пару часов дебоширов и вызвать наряд.