Вот и свела нас судьба (хотят ли русские войны)… (СИ)

Кстати, домой нас проводил Иван Фёдорович Тутолмин, и до самого нашего дома. И Арина Васильевна отнеслась к этому вполне благосклонно. Вышло даже романтично! Похоже, что у них что-то и намечалось. Ну, это её дело. Я в любом случае приму выбор тёти.
  
Глава 07
 
* * *
Глава 07.
Важные знакомства?
Воскресный концерт прошёл ещё с большим успехом. Тут, как и ожидалось, присутствовали и некоторые, хоть и не самые главные, члены императорской фамилии. Пусть! Меня это не особо волновало.
Тётя Арина вновь начала своё выступление с народной песни, а потом, уже в середине, спела «Деревеньку мою»:
— Деревня моя, деревянная дальняя
Смотрю на тебя я, прикрывшись рукой.
Ты в лёгком платочке июньского облака
В веснушках черёмух стоишь над рекой.
Конечно, я заменил «колхозницу» на «прелестницу». Да, странно, смело и необычно, но многим из публики и даже высоким особам понравилось. Они тоже аплодировали или, может, просто сделали вид. Пусть! Песня, вообще-то, не для них, а для всей страны. Простые крестьяне её уж точно оценят. Хотя, похоже, она и высоким особам на самом деле понравилась. Лирично же! И о вечном!
Мы с Александрой отметились, как раз перед тётей, «Вашим благородием» и «Elise». И, конечно, моя сестра всех удивила. Тут и Елизавета Андреевна замечательно выступила с «Тонкой рябиной». Правда, публика опять теплее приняла «Melodie»:
— Mélodie que j'entends chanter au fond de mon cœur
Rempli de rires et de pleurs.
Mélodie pour toi
Elle dit mieux que des paroles ce que je reresse.
(Мелодия, доносящаяся из глубины моего сердца, что слышу я,
Наполнена смехом и слезами.
Мелодия для тебя,
Она все скажет лучше слов, что чувствую я.)
Да, как раз под неё эти песни. Хотя, автором музыки первой песни всё-таки объявили меня. Жаль, конечно, что самого Ивана Захаровича Сурикова не было, но его имя, как автора стихов, прозвучало. И песня удостоилась самых горячих оваций.
Вот ученики консерватории опять на самом высоком уровне исполнили «Прощание славянки» и «Журавли», и последняя песня как раз и завершила концерт. Конечно, её исполнили и два раза. Перед повторным исполнением случилось и неожиданное. Для зала, конечно. А так, я осторожно и как бы ненавязчиво подсказал. И новый директор консерватории Марк Юльевич Давыдов набрался смелости и сделал неожиданное обьявление:
— Уважаемые дамы и господа! Ваши Высочества! Позвольте в честь памяти наших славных воинов, павших на полях битв при защите Веры, Государя и Отечества, объявить минуту молчания. Прошу всех встать! Тишина в течение минуты!
Да, было так неожиданно! Но, тем не менее, хоть и медленно, но все встали. Даже дамы и дети. И Их Высочества тоже.
— Прошу всех садиться! Спасибо, дамы и господа, и Ваши Высочества. Прошу извинить за этот порыв души!
Тут действие публики, наверное, не ожидал никто. Нежданно раздались не менее горячие овации, чем после исполнения номеров. Зато теперь директор консерватории наверняка стал основателем новой традиции. Само собой, повторное исполнение «Журавлей» было встречено намного теплее.
Под конец вызвали и меня, как автора многих исполненных произведений. Конечно, те зрители, которые не совсем следили за музыкальными новинками и делами, сильно удивились, повторно увидев мальчика в форме гимназиста. Видать, не ожидали. Ну, это их дело. А так, определённая репутация у меня уже сложилась.
Жаль, конечно, но пока уважаемые профессора и «Балканские горы», и «Дунайские волны» решили отложить на потом. Как бы не соответствовали текущим требованиям. А «Аты-баты» пока как бы не подошли по общему настрою. Решили, что она слишком шуточная и подойдёт для следующего концерта, конечно, тоже учеников консерватории. Вообще-то, это же для них деньги собирались. Мы все трое ни копейки не взяли. Уже не нуждались. И Александра почувствовала гордость оттого, что сама помогла способным и нуждающимся ученикам. И нас пока на никакие другие концерты не пригласили. Хотя, мы и не стремились. И это для нас было ожидаемо. Так произошло и весной. С другой стороны, мы все трое, и даже Александра, уже и так неплохо отметились. Моя сестра вообще такая красавица, что многие кавалеры смотрели ей вслед. Она и одета была в хорошую одежду нового фасона, и украшения неплохие имела. Тётя Арина сама, конечно, с учётом мнения и желаний сестры, подобрала. Деньги пока есть. Потом, мы, ага, не профессиональные артисты и музыканты, и у нас и других дел было полно.
 
Кстати, вот и Иван Фёдорович ненадолго нас задержал, конечно, после концерта, и нежданно познакомил с Великим князем Петром Николаевичем. Никак не ожидали! Он оказался моим ровесником и как раз сильно увлекался живописью. Похоже, что тётя Арина успела похвастаться перед Иван Фёдоровичем моим работами. Правда, он у нас в квартире ещё не был и их не видел. Первые мои портреты отца, матери и сестёр Агнессы и Екатерины остались в имении. Но их списки, хотя, уже и отличавшиеся, наверное, и более успешные, теперь висели у нас в гостиной. Кстати, там ещё висели и портреты самой тёти Арины, ещё и бабушки Агнессы, как нарисованный в Веймаре одним немецким художником, так и его лучший список, уже написанный мной. Хотя, тоже с небольшими отличиями. Ещё и Александры. И там моя сестра выглядела весьма прехорошенькой. Хотя, и наяву она была такой же. И я уже работал над портретом тёти Вассы, её матери. Недолго осталось до завершения.
Я сразу же понял, с кем мне тут пришлось столкнуться. Пётр Николаевич являлся сыном Великого князя Николая Николаевича, который, имея жену и двоих детей, на весь Петербург прославился связью с балериной Екатериной Числовой. Кажется, у них уже и дети имелись. Так-то, это меня нисколько не волновало. Такое у Великих князей в порядке. Кстати, и у императора Александра Николаевича тоже уж давно связь с девицей Долгоруковой и даже дети имеются.
Как мне было известно из разных слухов, мы с тётей Ариной как бы не понравились Великому князю Константину Николаевичу, дяде Петра. Он тоже жил с балериной Анной Кузнецовой и, вроде, и детей имел. И именно этот Великий князь во многом заведовал музыкальными и балетными делами. Думаю, что больше зуб на нас точили балетные и прочие чиновники пониже рангом. Во-первых, я вмешался в балетные дела, как бы прогнал Христиана Петровича Иогансона, потом и их подручного, да ещё наглого литератора Константина Скальковского. Так-то, ага, к прессе или четвёртой власти, хотя, насквозь продажной, уважение надо проявлять, но не в том случае. Ещё мы с тётей как бы не проявили должного уважения к этим чиновникам, не оставшись на банкеты после концертов. Точно всякие высокие и безнравственные особы попытались бы приставать к тёте Арине! Больно надо было нам нарываться на разные скандалы и ронять свою честь! Я за неё и Александру, ага, всяким гадам пасть порву и моргала выколю! Вот и посчитали там разные чиновники нас выскочками и решили поставить на место. Правда, время показало, что они сами же остались в луже. Вряд ли они так уж способны нам навредить. Хотя, остерегаться стоит.
А так, Великий князь Пётр Николаевич тоже заинтересовался моими работами. Вообще, оказывается, он в последнее время пристально следил за моими успехами и оттого и хотел со мной познакомиться. А тут, раз его наставник нежданно увлёкся моей тётей, как раз подвернулась такая возможность. Конечно, тётя Арина сильно смущалась, но, похоже, она точно засобиралась замуж за своего полковника. Так-то на вид ничего мужчина. Вроде, вполне терпимого поведения. И положение уже достойное и, вроде, достаточно обеспечен. А что старше тёти, так этим никого не удивишь. Как бы и не такая уж большая разница. Главное, что он ей самой понравился, или она решила за него замуж выйти.
Не знаю, уместно или нет, но я пригласил Великого князя посмотреть свои работы, заодно и помузицировать. Почему бы и нет? Ещё и пообещал показать новые песни. Но вполне вежливо и совсем ненавязчиво. Так-то, в интересе высокой особы, пусть и совсем молодого, и как бы его содействии и даже покровительстве, я уже нисколько не нуждался и к этому не стремился. Его дело. Я просто проявил вежество, и в рамках приличий. Но молодой Великий князь с радостью принял моё приглашение.