Три степени свободы (СИ)

Он так и не заметил мое возбуждение, и все же я был уверен, что именно с той ванны все изменилось, потому что он почувствовал странность происходящего между ним и мной особенно явно.
«Болотная пиявка». Пожалуй, не было лучшего описания для меня и моего поведения в отношении господина. Но я ничего не мог с собой поделать, бороться с желанием не предоставлялось возможным.
Я не был таким рассудительным и спокойным, как господин, у которого, кажется, не было никаких желаний вообще.
Закрыв дверь комнаты, где господин принимал ванну, я сполз по ней. Приложился ухом и старался услышать хоть что-нибудь, но мог уловить только тишину.
Мне не пришлось двигать рукой по члену, даже залезать в штаны не было нужды. Я лишь коснулся хлопка и сжал твердый орган… Это хватило, чтобы кончить и снова раскровить себе губу. Мои зубы все же слишком острые.
— В начале весны приедет Король и принц! — не скрывая радости, вещал Ралли. — Король и Принц! Я никогда не видел принца, а короля только один раз, когда…
— Принц Нелеллу? — оборвал я. — Говорят, он развлекается только с мальчиками-слугами.
— Э? — Ралли опешил, а потом нахмурил брови. — Кто говорит?
— Друг господина сказал однажды, что такие слухи ходят про принца Нелеллу.
Несколько коней заржали, прогоняя молчание, и Ралли опомнился:
— Ну ничего себе! То есть мы все тут будем в опасности с его приездом?
— В опасности? — теперь был мой черед нахмурить брови. — Развлекаться — это значит охотиться, или что?
Ралли нервно засмеялся, и его глаза стали бегать от моего взгляда.
— Ну, это значит… Ну, вот ты с женщиной, а можно и с мужчинами. Ну и вот… Развлекаться с мальчиками-слугами, ну это значит…
— Значит, что принц Нелеллу будет трогать нас? — я еще не до конца понимал, что ждет впереди.
— И не только, эх… — Ралли приуныл, но тут же обрадовался. — Хотя, скорее всего, он выберет тебя.
— Выберет меня, чтобы трогать? — от этого вопроса стало холодно. — Я не хочу. Если он меня тронет, я сломаю ему руку.
— Ты чего, дикий?! — он аж подскочил. — Это же сам принц!
— Вот именно, принц…
Не господин же…
Про историю с кастрюлей все наконец почти забыли. Слуги шептались только о не таком уж скором приезде принца и короля, и слух о том, что принц предпочитает мальчиков, передавался из уст в уста.
Даже ночью я просыпался и слышал шепот с обрывками слов: слуги-мальчики, Нелеллу, приезд… Это так надоело.
Быть может, если бы я знал, что именно приезд принца и короля принесет в мою жизнь, я бы и убежал. Но тогда ничего подобного я не знал и просто продолжал выполнять свои обязанности.
Я убирал комнату, стирал вещи господина, запечатывал письма, оставаясь с ним наедине. Господин больше не доверял мне ванные процедуры, но ключ от его спальни грел меня и убивал обиду.
Иногда мы ездили в город, иногда к нему приезжали друзья, а иногда он уезжал к ним сам. Господин жил своей размеренной жизнью, и я был какой-то частью всего этого. Возможно, это было самое прекрасное время для меня. Он был близок и в какой-то степени даже доверял, хоть и не переставал называть животным и иногда — «Тилла».
Но я ненавидел быть Тиллой. Мое настоящее имя было Тай, и я ни на секунду не забывал об этом. Лес и болото снились мне все чаще, но желание, все еще стоящее поперек горла, не давало никакой надежды на возвращение. Хотя я знал, что Оло все еще верит в мою жизнь и ждет.
«— Положи ладонь сюда, — Оло указал на область сердца. — Вот пока оно бьется, ты знаешь, кто ты и где твой дом.
— Ну Оло! — недовольно пробурчал я. — Там так красиво! Ты видел эти ровные деревья? Ты видел…
— Знаешь, я уже жалею, что показал тебе тот дом, — он неодобрительно покачал головой. — Кажется, я сделал большую ошибку.
— Эй, нет, — я положил руку на сердце и сказал: — Я всегда буду знать, что я Тай и что это мой дом, мой лес…»
И мой лес звал меня: «Тай, Тай, Тай»… А господин бросал «Тилла»…
… во мне боролись два желания. Во мне дрались зверь и человек.
========== Глава 8. Наказание ==========
  
Мирный договор… Наши враги подписали мирный договор, и я уже понимал, что настают тяжелые времена. Я предвидел бурю, но не в моем характере как-то пытаться менять ход событий.
— Достаточно, — сказал Эллину, разминающему мне основание шеи и плечи. — Спустись в конюшни и прикажи приготовить трех лошадей.
Поклонившись, Эллин ушел, и я на секунду подумал, что остался один, пока вдруг не услышал:
— Мы куда-то едем, господин? — зверь сидел недалеко от меня и аккуратно разрывал печать на конверте.
— Ты не едешь, — я взял письмо из его рук и начал читать:
«К премногой скорби, Льюлл Вампелл скончался этой ночью, не пережив свой семьдесят второй год жизни. Наш юг теперь особенно слаб, потеряв такого тактика, участвовавшего во многих войнах с нашими излюбленными врагами…»
— Плохие новости, господин?
Мне пришлось оторваться от кривых строчек, чтобы взглянуть на очень смелого в последнее время слугу. И опрятный юноша с большими карими глазами уже мало на него походил.
Тилле было пятнадцать, и, если его приодеть достаточно искусно, он и сам сошел бы за юного господина. Это раздражало. Но таких золотых рук, как у него, больше ни у одного слуги не было.
Юноша из леса наловчился во всем. Я даже разрешил ему заштопать мой халат, который разошелся по шву, когда маленький принц Нелеллу потянул слишком сильно. Сколько он лежал у меня в комоде? Не меньше десяти лет, и ни одному мастеру я не осмелился доверить этот шелк.
Спальня всегда была идеальна, опять-таки с помощью его рук, свечи всегда были заменены, запах в комнате стоял немыслимо приятный, от того что Тилла пропитывал ее цветочным ароматом.
Но что-то меня в нем тревожило, этот взгляд… Взгляд, полный чувства, мне не знакомого. Эмоция, которая передавалась, для меня была недостижима. Я никак не мог понять, что это за смесь с толикой надежды, там, в глубине… И это раздражало не меньше.
Первый раз я заметил этот взгляд, когда он мыл меня, точнее пытался. Я видел, как дрожали его руки, как он все время судорожно сглатывал и практически не моргал. Было такое ощущение что его сердце вот-вот остановится, но причины этого я не видел.
— Тебя это не касается, — я отвел взгляд, не выдерживая… Что он мне хочет сказать на самом деле?
— Простите, господин, что полез не в свое дело, — Тилла принялся за другой конверт, но читать письма стало не интересно.
— Ты с кем-нибудь общаешься? — письмо все также было в моих руках, и я то и дело его перечитывал.
— Простите? — звереныш нахмурился и отложил конверт.
— Ты с кем-нибудь общаешься из других слуг?
— Да, — закивал, — я дружу с Ралли, господин.
Я поднялся и кинул письмо на пол, и Тилла сразу же сообразил подобрать его. Все-таки было в нем нечто смышленое… Настоящее желание подчиняться.
— Завтра я разрешу вам поехать в город… — замолчал я и обогнул свой стол, прежде чем договорить: — Вы сходите в бордель.
— А? Нет-нет, господин, пожалуйста, я не хочу, не надо! — Тилла замотал головой, с резвостью отнекиваясь, словно я предложил им утопиться, а не щедрость.
Карие глаза стали еще больше и смотрели на меня не то чтобы в страхе… А может и в страхе, но только не передо мной все же.
— Идиот… Ты ведь даже не знаешь, что такое бордель, да?
Тилла склонил голову, и стало очевидно, что я попал в точку.
— Убирайся, пиявка, — сил терпеть его дольше не было.
Мерзкий невежда.
  *
Они уехали. Господин Ореванара, Бора и Эллин уехали, оставив меня и серебряный ключ наедине.
Я сразу помчался туда, радуясь предоставленной наконец возможности. Ведь по прибытии принца и короля такая возможность точно исчезнет.
Два поворота ключа, а потом еще два — чтобы закрыться, чтобы сделать вид, что меня здесь нет.
Вещи господина, которые я и так трогал каждый день, больше не представляли исключительно интереса. Все, о чем я думал, — это только его кровать с мягкими подушками.