Святилище

— Бессмыслица какая-то. Почему в Париж? Логичнее для католического священника было бы отправиться прямо в Ватикан.
Он рассмеялся:
— Заметно, что ты не читаешь романов.
— Хотя, если на минуту принять роль адвоката дьявола, — продолжала она, рассуждая вслух, — можно привести довод, что он не доверял церкви, боясь, что она уничтожит документ.
Хол кивнул.
— Это наиболее популярная теория. Папа сказал как-то, что если приходской священник в захолустном углу Франции действительно наткнулся на какую-то поразительную тайну — такую как свидетельство о браке, доказывающее происхождение некого рода от первого века нашей эры, — для церкви было бы проще избавиться от него, чем откупаться, тратя деньги и усилия.
  
— Точно замечено.
Хол помолчал.
— Хотя он придерживался совершенно иной теории.
Мередит подняла к нему лицо, расслышав, как дрогнул его голос.
— Какой?
— Что вся сага о Ренн-ле-Шато — просто прикрытие, попытка отвлечь внимание от событий, происходивших в то время в Ренн-ле-Бен.
У Мередит что-то дрогнуло внутри.
— Что за события?
— Известно, что Соньер был другом семьи, которой принадлежал Домейн-де-ла-Кад. Тогда в округе началась эпидемия необъяснимых смертей — завелся волк или, более вероятно, рысь, — но ходили слухи, что в округе свирепствует некий дьявол.
«Следы когтей…»
— Хотя причина пожара, уничтожившего большую часть дома в 1897 году, так и не была точно установлена, имеются существенные доказательства поджога. Может, они решили избавить землю от дьявола, который, по их мнению, обитал в Домейн-де-ла-Кад. И еще с Домейн связывалась какая-то история с колодой карт Таро. Предполагалось, что и в ней замешан Соньер.
«Таро Боске…»
— Я только знаю, что мой отец с дядей из-за этого не поладили, — сказал Хол.
Мередит сделала над собой усилие, чтобы голос прозвучал ровно.
— Не поладили?
— В конце апреля, как раз перед тем, как папа решил насовсем перебраться сюда. Я тогда жил с ним в лондонской квартире, вошел в комнату и застал конец разговора. Точное, спора. Я мало успел услышать — только, что интерьер церкви Соньера копирует более древнюю часовню.
— Ты не спросил отца, о чем речь?
— Он не хотел об этом говорить. Сказал только, что на территории Домейн-де-ла-Кад стоял визиготский мавзолей, надгробная часовня, уничтоженная тогда же, когда загорелся дом. От нее остались только древние камни, руины.
Секунду Мередит боролась с искушением довериться Холу, рассказать ему все о гадании на картах Таро в Париже, о кошмаре прошлой ночи, о картах, лежащих сейчас на дне ее шкафчика. О настоящей причине, которая привела ее в Ренн-ле-Бен. Но что-то удержало ее. Она нахмурилась, снова вспомнив о четырехнедельном перерыве между аварией и похоронами.
— Что именно случилось с твоим отцом, Хол? — спросила она и сразу замолчала, испугавшись, что зашла слишком далеко, слишком поторопилась. — Извини, не мое дело…
Хол чертил по земле носком ботинка.
— Нет, это ничего. Его машина сошла с дороги на повороте. Он ехал в Ренн-ле-Бен. Рухнула в реку. — Он говорил монотонно, словно сознательно изгоняя из голоса все эмоции. — Полиция не могла этого понять. Ночь была ясная. Ни дождя, ничего такого. И хуже всего…
Он замолк.
— Не надо рассказывать, если тяжело, — мягко сказала она, коснувшись рукой его плеча.
— Это случилось задолго до рассвета, так что машину нашли только через несколько часов. Он пытался выбраться, так что дверца была приоткрыта. Но какое-то животное добралось до него раньше. Его тело и лицо были жестоко изодраны.
— Прости…
Мередит вновь оглянулась на статую на тропинке, приказав себе не связывать несчастный случай в 2007 году с древними суевериями здешних мест. Но игнорировать связь было непросто.
«Все системы предсказания, как и сама музыка, основаны на сочетаниях…»
— Дело вот в чем: я бы принял все как есть, будь это несчастный случай. Но они говорят, что он был пьян, Мередит. А вот этого, я точно знаю, быть не могло. — Он опустил голову. — Никогда. Знай я наверняка, что произошло, так или иначе, все было бы нормально. Не нормально, конечно, но я бы справился. Это из-за неизвестности. Почему он вообще оказался там, на том участке дороги, в такое время? Я просто хочу знать.
Мередит думала о залитом слезами лице своей родной матери и о крови у нее под ногтями. И о старом снимке, и о листке с нотами, и о пустоте внутри, загнавшей ее в этот уголок Франции.
— Я не могу вынести неизвестности, — повторил он. — Понимаешь?
Она обняла его и притянула к себе. Он не противился и тоже прижал ее к себе. Мередит как раз уместилась между его широкими плечами. Она вдохнула запах его лосьона, мягкая шерсть свитера защекотала ей нос. Она чувствовала его тепло, его ярость и — его отчаяние.
— Да, — тихо сказала она, — я понимаю.
  
Глава 47
 
 Домейн-де-ла-Кад 
Джулиан Лоуренс дождался, пока горничная закончила уборку первого этажа, и вышел из своего кабинета. Поездка в Ренн-ле-Шато и обратно займет не меньше двух часов. Времени хватит с избытком.
Когда Хол сказал ему, что собрался на прогулку, да еще с девушкой, первой реакцией Джулиана было облегчение. Они даже мирно проговорили пару минут. Может быть, это означает, что Хол наконец смирился со случившимся и начинает жить дальше? Забудет о своих сомнениях?
Дело обстояло не совсем гладко. Джулиан намекнул, что охотно выкупил бы у племянника унаследованную им долю Домейн-де-ла-Кад, но настаивать не мог. Начинать разговор до похорон было нельзя, но его все больше снедало нетерпение.
Потом Хол проронил, что девушка, с которой он собрался прокатиться, — писательница, и Джулиан начал задумываться. Учитывая поведение Хола в последние четыре недели, он не исключал, что мальчишка попытается заинтересовать историей несчастья с отцом какого-нибудь журналиста, — просто назло.
Джулиан заглянул в книгу регистрации и выяснил, что она американка, Мередит Мартин, заказала номер до пятницы. Он понятия не имел, знакома ли она с Холом, или племянник просто нашел кого-то, кому можно поплакаться в жилетку. В любом случае он не мог рисковать, позволяя Холу использовать девушку, чтобы снова расшевелить муравейник. Он не допустит, чтобы его планы шли насмарку из-за сплетен и намеков.
Джулиан поднялся по служебной лестнице и прошел по коридору. Ключом, открывавшим все замки, он отпер замок в комнате Мередит Мартин. Сделал пару снимков на поляроид, чтобы оставить комнату точно в том состоянии, в каком ее нашел, и приступил к обыску, начав со столика у кровати. Он быстро просмотрел все ящики, но не нашел ничего интересного, кроме двух билетов на самолет: один из Тулузы до парижского Орли на вечер пятницы, второй — обратный билет в Штаты на 11 ноября.
Он перешел к бюро. Ее ноутбук был подключен. Он открыл крышку и вошел. Никаких осложнений, операционная система не была защищена паролем, и она пользовалась Интернетом отеля.
За десять минут Джулиан прочитал ее е-мейлы — скучную домашнюю переписку, ничего существенного — потом проследил последние сайты, на которые она заходила, и просмотрел несколько сохраненных файлов. Ничто не подтверждало догадку, что она — журналистка в поисках сюжета. В основном все по местной истории. Было несколько заметок об исследованиях в Англии, а основное содержание — адреса, даты — все о Париже.
Дальше Джулиан просмотрел ее файлы фотографий, прокручивая их в хронологическом порядке. Первые снимки сделаны в Лондоне. Дальше папка отснятого в Париже — уличные сценки, достопримечательности, даже снимок с доской объявлений, возвещающей, в какие часы открыт парк Монсо.
  
Последняя папка была под именем Ренн-ле-Бен. Он открыл ее и стал просматривать фото. Эти внушали больше беспокойства. Было несколько фотографий речного берега на въезде в город с севера, в частности пара мостов и тоннель — то самое место, где машина его брата Сеймура вылетела с дороги.