Божественный яд (СИ)

— Ты меня каждый раз будешь подначивать с этим вопросом? — рассмеялся друг, помощник и бессменный секретарь. — Нет, мой принц. Эта ещё больше нет, чем все остальные.
— Почему? — вполне искренне удивился Сулус. — Симпатичная, без особых предрассудков, очень рассудительная…
— Вот именно, — хмыкнул друг. — В этом и проблема. Она слишком рассудительная! И, прости меня, занудная. Вот твоей бы принцессе такой склад характера, Илаатан только выиграл бы!
— Сложно сказать, — вздохнул принц.
— Извини, — опомнился Кутум. — Как у тебя с ней?
— Пытаемся договориться, — честно признался он. — Мариика — неплохая девушка. Порывистая, конечно, болтливая и немного эгоистичная, но ей всего восемнадцать, она неглупа, неплохо наловчилась манипулировать своим окружением. Думаю, Владычица её одобрит и примет, и вообще она — настоящая принцесса. А эта… фройляйн Морнхут, — он медленно и старательно выговорил сложные слова чужого языка, получилось почти без акцента, — милая девушка, но слишком уж прямолинейна. Так что — нет, ты не прав, Мариика в роли невесты подходит мне несравнимо больше. Будем надеяться, на Морнхут обратит внимание кто-то из далёких от владыческого двора людей. Но я отчаялся понять, кого ты ищешь. Та слишком порывиста, эта слишком рассудочна… Гляди, другие расхватают!
— Разве это плохо? — пожал плечами Кутум. — Или ты настроен женить меня именно сейчас и именно на ком-то из них? Чтобы не одному мучиться?
— Нет, почему? Я просто пытаюсь понять, что именно ты ищешь.
— Любовь?.. — тихо уронил тот, заглянул в бокал. — Ρазве не этого, в конечном итоге, мы все ищем и жаждем? Любовь горячая и яростная, любовь мгновенная и глубокая, любовь всеобъемлющая и всепрощающая…
— Когда ты успел стать романтиком?! — Принц посмотрел на друга с изумлением. — Так договоришься до желания обрести истинную пару! — предположил он и сделал рукой отвращающий знак: словно поймал перед лицом мошку и сжал её в кулаке. Поверье приписывало этому жесту силу оставить слова тому, кто их сказал, и не донести до богов, чтобы не накликать.
— Нет, боги с тобой! Конечно, нет! — Кутум, хмурясь, тряхнул головой. — Но всё же… Может быть, любовь — это единственное, ради чего стоит жить? И ради чего стоит умереть…
— Я вообще не настроен умирать в молодом возрасте! Тем более во имя какой-то одной женщины, — насмешливо фыркнул Сулус. — Предпочту пожить на радость себе и пользу Илаатану. Чего и тебе от души советую как друг и приказываю как принц.
— Да, конечно, — стушевался Кутум и усмехнулся. — Я не всерьёз, в порядке лирических рассуждений. Общение с местными девушками настраивает на романтический лад. Да и вообще… Если оставить эту лирику, ничего не изменится. Ни одна не приглянулась мне настолько, чтобы выделить её из остальных, и, раз ты пока не приказываешь мне жениться, я потерплю. Ты ведь не приказываешь?
— Боги с тобой, и не думал даже! Давай оставим эту тему, — решил принц, озадаченный поведением друга.
Обаятельный, с отлично подвешенным языком, Кутум всегда имел успех у женщин, и до сих пор ему не приходило в голову связать себя с одной и навсегда крепкими узами. Он влюблялся по меньшей мере раз в месяц, иные увлечения не длились и недели, и такая жизнь его полностью устраивала. Сулус не одобрял переменчивости лучшего друга, но и в его жизнь никогда не лез: Кутум обладал удивительным талантом расставаться со своими пассиями полюбовно. Пока ни одна из них не приходила с жалобами ни к принцу, ни к отцу «первого любовника владыческого двора», Сулус не считал себя вправе вмешиваться в жизнь взрослого самостоятельного человека. Друг на участие в этом отборе невест-то согласился исключительно за компанию и потому, что потенциальных женихов предполагалось по меньшей мере в три раза больше, чем невест, как раз чтобы был выбор.
Тем неожиданнее оказалось услышать от Кутума столь высокие речи, произнесённые, кажется, всерьёз. Да, очаровывая новую прелестницу, он мог и стихи читать, и красиво рассуждать о чувствах, и звёздочку с неба достать, но вот так, в подобном тоне, да за бокалом вина? Это было ему несвойственно и очень на него не похоже.
 
Сулус не мнил себя знатоком человеческих душ, его куда сильнее привлекала наука и магия, поэтому он благодарил богов за то, что является лишь третьим сыном Владыки и может позволить себе заниматься любимым делом. Он допускал, что может недостаточно хорошо знать друга и не знать каких-то скрытых до определённого момента черт характера, вроде вот этой вдруг пробудившейся любовной хандры. Но тем интереснее было понять, что именно так повлияло на Кутума.
Интереснее и, главное, важнее. Одно дело, когда в неподходящую женщину драматически влюбляется абстрактный юноша из благородной семьи, и совсем другое — когда происходит это с доверенным лицом одного из сыновей Владыки, которое вхоже в личные покои и посвящено во многие тайны. Не хочешь, а заподозришь злой умысел и попытку подобраться к правящей семье.
Расспрашивать Кутума сейчас явно было бессмысленно, а вот отправить почтового ворона к Далану Песчаной Змее, Голове Старшего Дракона — стоило.
Старшим Драконом звалась личная гвардии владыки, которая в Илаатане занималась расследованием преступлений государственной важности, а также защитой владыки, его семьи и незыблемости вертикали власти. Далан возглавлял эту службу уже лет двадцать и нареканий по ней не имел. Больше того, именно он придерживался мнения, что лучше перестраховаться заранее, чем разгребать последствия непредусмотрительности, и привил его всем подопечным. Поэтому встретить непонимание Сулусу не грозило.
***
Поначалу казалось, что несколько дней на сборы — это много, а на деле время помчалось вперёд столь стремительно, что дух захватывало, и Идана уже боялась, что абсолютно ничего не успеет. фрау Морнхут взялась подготовить для дочери достойный гардероб, отец — подготовить дочь к реалиям Илаатана, а старший брат — юридическую и экономическую почву для прорастания на новой земле семейного дела. И всё это, разумеется, не могло обойтись без внимания Иданы. Матушка пыталась, но тут уже сама Ида решительно выступила против: если дать фрау Морнхут волю, то со всем багажом её дочери никакой дирижабль не взлетит! А куда ей столько? Тем более одеваются в Илаатане совершенно иначе.
Так что дел было много, помощников — тоже, а Идана — одна. Хотя через пару дней появилось подозрение, что такими темпами её всё-таки разорвут на добрый десяток маленьких Ид. Или недобрый, что вероятнее.
Но всё же, несмотря на вымотанные нервы, несколько небольших семейных скандалов и недостаток сна, сборы окончились успешно, и дирижаблю со стороны семейства Морнхут ничего не грозило. У Иданы получилось два дорожных чемодана с одеждой и главным образом книгами и еще небольшой саквояж с самым ценным — драгоценностями и документами.
Бумаг набралось изрядно. Её собственные самые важные записи, все нужные разрешения и полномочия от отца, короткие досье на тех, кто мог быть полезен в будущем деле. И, конечно, вся документация на Пола. Девушкам разрешили взять кого-то из особо доверенных слуг, но Ида предпочла слугам его.
Полом, или, если целиком, «Полноценной действующей моделью человека экспериментальной», назывался личный автоматон Иданы, на котором та отрабатывала многие свои задумки. Хозяйка, конечно, знала своё любимое детище наизусть до последней шестерёнки и безо всяких схем, но предпочитала перестраховаться.
Выполнять функции горничной техномагический болван, конечно, не мог: мелкая моторика у него оставляла желать лучшего и сводилась к нескольким базовым упражнениям, не столько полезным в работе самого Пола, сколько важным для оценки возможностей конечностей, которые на этом автоматоне отрабатывались. Но зато он очень солидно выглядел, особенно для демонстрации достижений техномагии далёким от неё илаатам.
Ида не старалась придать Полу побольше сходства с человеком, из антропоморфного в нём были только конечности — те части, для отработки и отладки которых он и служил. Непропорциональное, слишком квадратное тело закрывали кожухи из дублёной кожи на тонком каркасе с деревянными и металлическими вставками. Управляющий кристалл, магической мозг конструкта, располагался в виброгасящем подвесе в самой защищённой части корпуса — чуть ниже плеч, примерно там, где у людей размещались лёгкие. Но сильнее всего посторонних впечатляло отсутствие у Пола головы, из его плеч торчал небольшой звукоуловитель на стойке и окуляр на длинном гибком световоде, и только.