Лицо с обложки
Никто лучше нее не готовил творожные пасхи с миндалем и цукатами, не пек пирожки с тыквенным джемом (а казалось — с абрикосами!), не варил клубничного варенья и не пек пирожные «безе»… Бабушка Гедройц… Добрая фея их остывшего и разбитого семейного очага! Это она заразила всю семью мечтой увидеть Зою в длинном струящемся платье, сосредоточенную, отрешенную, невероятно красивую, если смотреть из партера зрительного зала.
Зоя сдержанно кланяется публике. Садится к роялю. Ее спина пряма, как спинка вольтеровского кресла. Взмах белоснежных пальцев, словно лебединых крыльев… Это бабушка Гедройц первой назвала Зоины пальчики «лебедушками»:
— Поплыли, поплыли наши лебедушки, до-ре-ми-фа-соль-ля-си… Похлопали крылышками, отряхнули перышки, поплыла назад! Си-ля-соль-фа-ми-ре-до!
Гаммы, гаммы. Жили у бабуси два веселых гуся. Как на наши именины испекли мы каравай. Вдоль по улице метелица метет…
— Зорик, я готова! — донесся из холла голос мужа. — Не задерживайся.
Торжественное открытие модного магазина «Пьер Татинжера в Мякинине было назначено на двенадцать, и Борис, как президент бутика, не мог опаздывать. Часы на консоли в гостиной показывали половину двенадцатого но едва Зоя появилась в холле, как легкая тень пробежала по лицу мужа. Тщательно выбирая слова, Борис промямлила:
— Только не обижайся… Ты выглядишь великолепно, но…
— Но?
— На презентации будет моя дочь.
Он был беспощаден в своей мягкости!
— Ты не хочешь, чтобы мы с твоей дочерью выглядели ровесницами? — угадала Зоя.
Муж развел руками:
— Боюсь, ты будешь выглядеть даже моложе. Прости, Зорик, я не должен так себя вести, но она никогда тебя не видела, и… и…
Нет существа в природе беззащитнее мужчины!
— Одну минуту.
Зоя повернулась на каблуках и удалилась в свою комнату. Вышла почти сразу же, как сотни раз выходила на подиум. за мгновения успевая преобразиться до неузнаваемости.
— Макияж поправлю в машине.
Борис облегченно вздохнул.
— Все равно ты останешься самой красивой из всех, кто там будет, — шепнул он, чмокая жену в щеку.
В машине Зоя промокнула салфеткой губы. Помада модного оттенка «руж магнетик» оставила на салфетке кровавый отпечаток.
Они жили семейной жизнью первую зиму. Бесконечно долгие пять месяцев, особенно трудные после медового месяца на Маврикии. Медовый месяц пролетел как во сне, а потом как-то сразу все навалилось: разлуки, встречи, переезды, ремонт, Москва, русская зима, от которой она, оказывается, совершенно отвыкла…
Когда машина мчалась по Садовому кольцу. Зоя всматривалась в городской пейзаж, пытаясь разглядеть, узнать, вспомнить, что было на этом месте тогда. Но Москва изменилась до неузнаваемости, стала похожей на Манхэттен без небоскребов, на Будапешт, если смотреть с мостом, ужасно напоминала Хельсинки и в то же время — ни один из городов мира!
Мужу Зоя преподнесла усредненную версию своей биографии. Ардатов знал, что его жена в ранней юности выехала с родителями, этническими немцами, на постоянное место жительства в Германию. В середине девяностых ее родители погибли в самой крупной за последние пятьдесят лет железнодорожной катастрофе, когда недалеко от Франкфурта скоростной состав оторвался от локомотива, сошел с рельсов и врезался в опору автомобильного моста. Из двухсот пассажиров тогда выжило несколько человек, включая машиниста, который узнал о потере состава, когда локомотив прибыл на станцию. Чтобы избежать сложностей о оформлению наследства и опекунства, бабушка Гедройц удочерила несовершеннолетнюю по немецким законам Зою. Обычное немецкое юридическое крючкотворство!
В начале их романа Зоя первой предложила полушутя-полусерьезно:
— Обо мне ходит много легенд. В действительности между мной и той Зоей Гедройц с обложки журнала так мало общего, что я боюсь показался тебе пресной. Не хочешь узнать о моем прошлом из первых рук?
Борис притворно нахмурился с видом плохого следователя: «Так-так! Сейчас сверюсь со своим черным списком», но свел разговор к шутке. Окажись он серьезнее, Зоя могла бы рассказать правду, она готова была рассказать… Но Борис не стал спрашивать.
— Никогда не начинаю читать роман с конца, — заявил он. — У нас достаточно времени разобраться друг в друге…
Потом она поняла причину, по которой муж избегал откровенных разговоров о прошлом. В молодости Борис был известным ловеласом, это качество премило сочеталось в нем с природной застенчивостью! Ни одна женщина в мире не способна устоять перед застенчивы соблазнителем. Она решительно берет дело в свои руки, и… не замечает, как в один прекрасный момент превращается в рабыню, маму, няню, кормилицу, а робкий мальчик — в капризное чудовище.
«Сейчас-то он остепенился. но представляю, каким был раньше!» — часто думала Зоя с тайном улыбкой, глядя на мужа, когда он этого не замечал.
Борис был дважды женат, и оба раза на красавицах. От первого брака, заключенного им едва ли не на школьной скамье и, как все скоропалительные союзы, закончившегося разрывом, у Бориса осталась дочь, ныне великовозрастная девица. Несмотря на активные попытки мужа их познакомить, Зоя до сих пор всячески избегала встреч со своей падчерицей. Они пару раз беседовали по телефон), и Зоя успела составить нелицеприятное мнение об этой наглой самовлюбленной девице.
— Дарена не такой уж плохой человек, каким хочет казаться. Она очень несчастна, — часто повторял Борис.
Зоя не видела в жизни великовозрастной особы поводов для несчастья, но любящему папочке, одержимому угрызениями совести за долгие годы неучастия в жизни «дочуры», многое не объяснишь…
Меня беспокоит ее внутреннее состояние, — говорил муж. — Дарена ужасно одевается! И это не равнодушно к мнению окружающих, это равнодушие к самой себе… Поделись с ней секретами женского обаяния, постарайся ее оживить.
«По-моему, о себе твоя дочь как раз очень высокого мнения!» — подумала Зоя, но вслух ответила:
— Вряд ли у меня получится. Твоя дочь выбрала такую форму самовыражения. Что-то вроде запоздалого подросткового бунта. Только в данный момент она бунтует не против папы с мамой, а против диктата моды и общества. Смиряйся, папочка!
Но в действительности она испытывала к дочери Бориса самое настоящее отвращение. История знает множество примеров, когда влюблялись заочно. Оказывается, в жизни возможны и зеркальные варианты — заочной нелюбви. Это нехорошее, тягостное чувство нелюбви к падчерице родилось в первую неделю Зоиной московской супружеской жизни.
Зоя недавно вернулась из Нью-Йорка после двухмесячной разлуки… Два месяца — это бесконечно долго для пары, чей семейный стаж едва перевалил за три месяца. В первое время после замужества она еще пыталась совмещать работу и семью. В начале их совместной жизни Борис всерьез обсуждал вариант своего переезда в Париж. Тогда и речи не шло о Зоином возвращении в Москву, но… Они поженились, провели медовый месяц в отеле и разъехались в разные стороны земного шара: Зоя — в Нью-Йорк, Борис — в Москву… Оказавшись в родной стихии, муж с головой ушел в работу, и, когда Зоя попыталась вернуть его мысли в прежнее русло, Борис с милой мальчишеской улыбкой заявил:
— Зорик, когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что в жизни нет ничего увлекательнее бизнеса.
А мой бизнес слишком тесно завязан на Москве. Уходить на заслуженный отдых я не собираюсь. Рано ты меня списываешь на берег.
— Что ты! — ответила она. — Джеймс Бонд не стареет!
Одному из двоих нужно было жертвовать карьерой…
Шарль часто ее предупреждал:
— Пока ты на вершине и под ногами еще не разверзлась пустота, нужно решиться на следующий шаг. Иначе — и это участь большинства! — тебя ждет озлобленное одинокое существование на пепелище собственных воздушных замков. Запомни, девочка! Замужество — это как вложение денег в покупку недвижимости. Если ты сделаешь правильный выбор, то всегда получишь тысячу процентов с каждого потраченного доллара. Здесь важно угадать. Ведь можно купить дворец, а потом окажется, сто его нельзя сбыть с рук. А можно купить заброшенный риад в марокканской медине и превратить в такую жемчужину, что за арендой к тебе будут выстраиваться в очереди саудовские шейхи и кинозвезды…..