Система Альфонса в Мире Боевых Искусств (СИ)

Когда несколько часов спустя Лу Инь окинула взглядом обширную площадку, залитую лучами маслянистого солнца, то осознала, что сегодня ей уже не справиться с работой. И действительно, ведь последняя предназначалась для двух человек.
Лу Инь помялась и решила закончить завтра утром, прежде чем явится проверка. Она могла бы работать всю ночь, но девушка слишком хорошо знала пределы своего тела и понимала, что в таком случае не только не справится, но, скорее всего, уснёт, и тогда у неё совершенно точно не будет времени завершить уборку.
Опустив голову, она оставила ведро и метёлку и побрела к себе домой.
Спускаясь по лестнице, Лу Инь несколько раз чуть не упала, настолько утомлённым и неповоротливым ощущалось её тело. И в то же время она была привычна к подобного рода усталости, а потому вскоре её сознание снова захватили отвлечённые мысли.
Ей снова вспомнился юноша, которого она встретила сегодня утром.
«Ты ведь будешь на экзамене, так?»
Лу Инь прикусила губы.
Она хотела принять участие и стать воином, но понимала, что это будет бессмысленно. Она была слабой, хилой, неловкой… Лу Инь сама об этом знала — знали об этом и другие. Однажды, год назад, она всё же записалась на экзамен. Для этого ей потребовалась не дюжая храбрость. А потом про всё узнала бабушка Лу. Она спросила Лу Инь, что происходит, при этом смотря на свою приёмную дочь такими глазами, будто последняя свихнулась. Лу Инь сразу перепугалась и ответила, что, разумеется, это не она сама записалась, но её записали другие служанки. Что это была такая… шутка.
Бабушка Лу всё равно была недовольна. Нельзя шутить с правилами секты. Лу Инь пришлось снять свою кандидатуру, и в назначенный день она просто работала с утра и до самого вечера, чувствуя одновременно облегчение и какую-то едкую пустоту у себя на сердце.
«Ты ведь будешь на экзамене, так?»
По возвращению домой Лу Инь свалилась на кровать и стала смотреть на золотистое небо в окне, через которое пробивались первые звёзды.
Теперь она вдруг осознала, что испытывает лёгкую неприязнь к этому человеку. Ведь своими словами он заставил её снова вспомнить про экзамен. Лу Инь понимала, что это было неправильно, и что в этом не было его вины, но ничего не могла с собой поделать.
Она больше не хотела его видеть
Меж тем с работы пришла бабушка Лу. Она заглянула в комнату Лу Инь и сразу стала причитать: «Ленивая девчонка! Весь день шаталась непонятно где, а теперь валяется в кровати… Хм! Ничего, ты у меня ещё поработаешь!»
Лу Инь кивнула. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы ответить. Наконец старушка покачала головой и со словами «лентяйка… посидит у меня без завтрака, посмотрит…» вышла за дверь.
После этого Лу Инь медленно, наблюдая недостижимые звёзды, погрузилась в дрёму…
…
…
…
Этой ночью Лу Инь приснился чрезвычайно странный сон…
Как будто в совершенной темноте медленно раскачивается, словно маятник, меч.
Он был подвешен на тонкую металлическую нить и мерно рассекал воздушную гладь, издавая при этом тихий и в то же время пронзительный звон: Динь… Динь… Маятник качается вправо… Динь… Динь… Маятник качается влево… Динь… Динь…
— Динь… — прошептала Лу Инь и медленно открыла веки.
Затем встала, поморщилась, привыкая к ясному утреннему свету и удивлённо поморгала.
Какой странный сон… Она уже хотела на нём сосредоточиться, как вдруг услышала голоса рабочих, которые доносились с улицы. В ту же секунду Лу Инь вздрогнула и помотала головой. Ей нужно было скорее вернуться на арену и доделать вчерашнюю работу. Она приподнялась и немедленно почувствовала привычную ломку во всем своем теле. Последняя окончательно привела её в чувства, и Лу Инь быстро вышла на кухню.
Было пусто. Бабушка Лу вставала до рассвета и сразу бежала на работу. На столике стояла тарелка, накрытая белым платком. Приподняв его, Лу Инь увидела пюре зеленоватого цвета с несколькими кусочками настоящего мяса.
Лу Инь вспомнила вчерашнее заверение бабушки, что последняя не будет готовить для неё завтрак. Она говорила это довольно часто, а потом жаловалась, если приёмная дочь не доедала целую тарелку.
 
Чувствуя прилив виноватой горечи на сердце, Ли Инь спешно приступила к трапезе. Нужно было поскорее закончить с ней и взяться за работу.
И вот она уже подбирала палочки для еды… Как вдруг странная иллюзия мелькнула на краешке её глаза.
Лу Инь показалось, что последние напоминают… меч.
Она сморгнула. Иллюзия исчезла. Палочки вернули свою первоначальную форму.
В итоге за время завтрака они ещё несколько раз, стоило Лу Инь отвлечься или задуматься, что случалось с ней, пожалуй, даже слишком часто, — бабушка Лу в такие моменты ударяла её черпаком по голове и причитала, что хилая девочка, того и гляди, умчится в облака, — снова расплывались и меняли очертания. Один раз Лу Инь и вовсе случайно вонзила их в кусочек мяса.
Наконец она встала и отправилась на выход.
Однако там её поджидали новые странности.
На пороге Лу Инь вдруг испытала сильнейшее ощущение неправильности. Она заметила, что дверной проём и дверь расположены несколько неровно относительно друг друга; что «разрез» между ними был неправильным. Она уже собиралась выровнять его с помощью кухонного ножа, когда одёрнула себя и вышла на улицу.
На лестнице Лу Инь встретилась другая служанка, чёрные волосы который скрепляла тонкая медная шпилька. Кончик последней поблёскивал на солнце, когда девушка проходила между мазками света, которые пробивались через древесную листву.
Лу Инь невольно засмотрелась на этот блеск; потом остановилась, провожая девушку глазами. Нечто неуловимое звучало у неё на душе. Наконец Лу Инь осознала, что шпилька была недостаточно острой, что на кончике она притупилась, и что её не помешает немного…
Заточить.
Вдруг раздался звон, который оповещал о начале первой стражи. Лу Инь вздрогнула и стала быстрее забираться на лестницу. Она совершенно запыхалась, когда перед ней наконец показалась Третья арена. Лу Инь схватила метёлку и ведро и стала сгребать камни и деревянные щепки.
Она совсем не заметила, когда на арене снова показался вчерашний юноша. Он бросил удивлённый взгляд на служанку, затем высокомерно отвернулся, встал перед каменной пластиной и принял позу.
Лишь когда раздался звон, и кончик меча оставил на камне маленькую трещинку, Лу Инь пришла в себя и впервые обратила внимание на молодого человека…
  
Глава 10
 
Неправильно?
 
Лу Инь уже хотела вернуться к работе, когда вид оружия в руках воина совершенно заворожил её и приковал её взор. Обыкновенный клинок отразился в её глазах ослепительным фейерверком и развалился на тысячи ответвлений, в каждом из которых он изгибался неким особенным, уникальным и даже опасным образом.
Меж тем Ван Му — так звали молодого человека, — заметил внимание служанки и нахмурился.
Он рассудил, что служанка смотрит не на меч, а на него самого…
Ван Му мысленно ухмыльнулся и, придавая своим действиям, даже, пожалуй, чрезмерное изящество, снова принял боевую стойку…
В это же время Лу Инь пришла в себя и помотала головой. Она хотела поскорее отвернуться, но последующие движения молодого человека вновь приковали её внимание.
Наблюдая за тем, как он приподнял меч, оттолкнулся и, словно стрела, запустил себя в сторону камня, на котором клинок секунду спустя оставила очередную трещинку, она вдруг осознала… И сама вздрогнула от своей мысли… Что всё это было чрезвычайно криво и нелепо.
Лу Инь растерялась; ещё вчера движения воина казались ей изящными, аки танец алой бабочки; сейчас же, даже ругая себя за такие мысли и пытаясь отогнать их прочь, она не могла не замечать, что двигался он деревянно, что поза его была неровной, что меч он держал совершенно неправильно, точно ребёнок, который, не умея писать, впервые хватается за кисть.
Лу Инь прикусила губы и вытаращила глаза, когда осознала, что испытывает едва ли не отвращение к происходящей картине.