Годана. Тайна пророчества

 
Наташа Силкина
 
Годана. Тайна пророчества
 
Иногда для того, чтобы победить, необходимо родиться заново…
 
 
ПРОЛОГ
 
Я что, заблудилась? Я? Да я девять лет бродила по этому лесу! Все тропинки здесь были исхожены мной сотни тысяч раз, не меньше! Да и все поляны в этом лесу я знала. А эта… На ней я была лишь несколько раз. Да и то, во сне.
Ну да, вот та самая сосна, у которой была сломана нижняя ветка, что свисала к земле словно подол платья. Именно у неё я встретила того медведя…
Он был огромный, намного больше обычного, абсолютно чёрный, а глаза… Я никогда не видела таких глаз у медведей – яркие, небесно- голубые. Да и у людей тоже…
“Чёрт дернул Богдана снова улететь в ночь! Ну я ему задам, когда этот несносный воронёнок вернется. Зачем я только пошла его искать? Ведь знала же, что это бесполезно, сам прилетит утром. Но всё равно, снова и снова, хожу на его поиски.” – с этими мыслями я развернулась назад, решая искать свои следы, чтобы по ним вернуться домой. И вдруг застыла на месте…
У той самой сосны стоял высокий парень. А его глаза были в точности такими же, как у того медведя – ярко- бирюзовыми…
 
ГЛАВА 1
 
Боже! Что случилось? Почему ничего не видно вокруг? Это что, дым? Мамочка! Мама, ты где? Почему так шумно?
“Мамааа!” – в ужасе завопила изо всех сил и попыталась закрыть рот и нос ладошкой.
Дым заползал ко мне в легкие все глубже, словно змея. Горло начало жечь от дыма. Я выбежала из своей комнаты и застыла в ступоре. Страх сковал мне ноги и руки. И даже кашлять перестала от понимания. Это пожар. У нас в доме пожар!
“Дана! Где Дана? Мила, найди Дану! – услышала, как закричал папа. – Ее нужно срочно вывести отсюда!”
“Папааа! Я здесь!” – хотела заорать, что есть силы, но из груди вырывался только кашель. Слезы текли по моим щекам и уже не струйками, а ручьями бежали по шее вниз. Но об этом даже не задумывалась.
Вообще ни о чем сейчас не могла думать, кроме того, что в доме пожар, а я одна! И даже пошевелиться не получалось. И на помощь позвать тоже не могла. Выходило только шевелить губами.
Стояла в оцепенении и думала лишь о том, что умру. Но тут появилась мама. Она схватила меня за плечи, что-то кричала, но я ничего не смогла расслышать. Видела только панику на ее лице.
Она красивая: высокая, стройная, с черными волосами, заплетенными в толстую длинную косу, которая сейчас была растрепана. Несколько прядей волос выбились из прически и свисали, как сосульки на нашей бане зимой. И глаза у нее красивые – зеленые, как весеннее поле, когда хлеб уже взошел и лежит на ней пушистым ковром.
А вот у меня… Почему у меня не ее глаза? Отвлеклась от своих мыслей и вдруг поняла, что мама положила ладонь мне на голову, что-то при этом нашептывая.
Я хотела спросить, что она делает? Но мама снова схватила меня за руку и потянула к окну, стекло которого от огня уже лопнуло и разлетелось осколками повсюду.
Она пристально посмотрела мне в глаза и сказала: “Годана, ты должна выбираться отсюда. Беги к лесу. Там у оврага найдешь тропинку. Иди по ней и никуда не сворачивай! Она приведет тебя туда, куда нужно. Ты должна жить! Должна… Слышишь?”
Я же в ответ закричала, давясь слезами, что никуда не пойду одна, что подожду их всех снаружи.
– Годана! Ты должна уйти одна. Так предначертано. Мы встретимся. Потом… – мама горько улыбнулась, а затем обняла меня, и я почувствовала, как ее слезы потекли ко мне за шиворот. – Беги, дочка. Скорее!
***
Не знаю, сколько времени бежала до леса. Наверное, целую вечность. Ночь еще не закончилась, все также темно. Даже представить сложно, как не сбилась с пути в такую темень.
Когда подбежала к оврагу на краю леса, уже еле передвигала ногами. Осмотрелась по сторонам. Так темно, что ничего не видно. Где тут может быть эта тропинка?
 
Вдруг совсем недалеко кто-то закричал. Страшно-то как! Может это филин? Или еще какая-нибудь птица… Ааа, вот это похоже на стежку. Пойду по ней, других вариантов все равно нет.
По ощущениям, прошло несколько часов. На деле же, наверняка шла не так долго, потому что рассветать еще не начало. Но я безумно устала.
Всю дорогу безмолвно плакала. Глаза уже болели так, что мне казалось, будто они сейчас взорвутся или просто-напросто вывалятся и покатятся впереди меня. Устала. Как же сильно я устала!
Наконец, впереди – совсем недалеко, стал виднеться скромный одноэтажный деревянный домик. В темноте рассмотреть его получше не представлялось возможным. Единственное, что сразу бросилось в глаза – домишко был совсем небольшим. У нас баня больше! Видимо, возвели его довольно давно. Даже ночью заметно, что он весьма обветшалый.
Я уже ставила ногу на первую ступеньку крыльца избушки, как вдруг дверь распахнулась и навстречу мне вышла старая женщина.
Она была высокой, худощавой, с повязанным назад платком на голове, а из него, кое-где, торчали длинные запутанные седые пряди. На плечах у нее был накинут старый теплый серый платок, а под ним виднелось не то старое блеклое платье, не то ночная рубашка. Бабка посмотрела на меня строго и оценивающе.
Я уже хотела сказать, что мне нужна помощь и рассказать, что случилось, но она подняла руку и остановила меня. А потом отошла от двери и кивком пригласила войти.
Когда я оказалась внутри этого маленького бедного простого домика, как мне показалось снаружи в темноте, стала осматриваться.
Как поняла, в доме три комнаты, кухня, уборная или кладовка, а слева от входной двери – лестница, ведущая на чердак. Дома чисто и опрятно, даже уютно. Комнаты, на мое искреннее удивление, довольно большие.
Белая печка стояла в первой комнате. На окнах везде занавески – белые и воздушные. В каждой комнате располагались: темная деревянная кровать, два стула и стол из такого же дерева, и висят большие зеркала в очень красивых широких рамах из светлого, почти белого цвета дерева, с вырезанными на них цветами и странными символами.
Я обратила внимание, что символы на каждом зеркале разные. Как интересно. Любопытно, можно ли подойти поближе и всмотреться получше? Вопросительно взглянула на хозяйку избушки, и она одобрительно кивнула.
Большее внимание привлекло зеркало во второй комнате. Оно казалось удивительно внушительным по размеру. Подошла к нему вплотную и протянула руку к резному цветку, что отличался от мелкой россыпи остальных. Лепестки выглядели живыми.
Коснулась одного из них и тут в зеркале яркой вспышкой растеклось мое собственное отражение. Это было столь неожиданно, что отшатнулась от него испуганно. Оглянулась на женщину, но она довольно улыбнулась и, вглядевшись в зеркало, утвердительно наклонила голову и, с облегчением, вздохнула. Ничего не поняв, побрела дальше, поспешив выйти из данной комнаты.
В третьей погладила стол по гладкой поверхности и, спешно обойдя зеркало, покинула и ее.
Пока я с интересом осматривала убранство ее удивительного дома, женщина пристально смотрела на меня, изучая. Когда же, снова оказавшись в проходе у дверей, повернулась к ней, не в силах сдержать восхищенную улыбку (все-таки жилище ее впечатляет), старушечьи черты со строгих сменились на довольные и она мне даже улыбнулась в ответ.
– Голодная, небось? – ухмыльнувшись, спросила она меня. И, когда я молча кивнула, прошла на кухню. Помешкав несколько секунд, все же проследовала за ней.
Войдя в кухоньку, увидела светлое опрятное помещение. Оно было обставлено довольно просто – пара шкафчиков на стене, под ними столешница на старом белом комоде, слева у окна небольшой стол и два стула. В шкафах разнообразные тарелки, чашки и салатницы разных размеров, на столешнице в углу у стены большой стакан с вилками и ложками. Скромно, но по-домашнему уютно.