Защитник (ЛП)

Я стараюсь не мучить себя такими мыслями о нем, но сегодня это не похоже на пытку. Нет. Сегодня вечером весело. Сегодня вечером я все контролирую. И мне нравится это.
Мы впятером напеваем слова каждой новой песни, теряясь в гудящей вокруг нас электрической энергии, останавливаясь только, когда официант приносит то, что кажется нам бесконечным раундом шотов. С каждой новой рюмкой мы становимся громче и наглее.
Руки скользят. Задницы трясутся. Тела блуждают.
У Мэддокса на коленях до сих пор сидит девчонка с опасными когтями. Каллен танцует с двумя девушками рядом с нами. А Пейс и Эверли кажутся потерянными друг в друге на танцполе.
Думаю, нашей девушке не нужна больше сводница.
После нескольких песен и еще напитков моя кожа становится влажной, а волосы спадают на шею.
Я смахиваю их с плеч, пытаясь остыть, но это бесполезно, когда шоты сделали свое дело и теплый алкоголь течет по моим венам, распаляя меня еще сильнее. Я оглядываюсь на стол и испытываю прилив адреналина, когда вижу, что Истон смотрит в ответ.
Его глаза прикованы ко мне. Тяжелые и голодные.
Лишь мгновение спустя они меняются, и я вижу не голод.
Это нечто другое. Будто он кто-то другой.
Руки скользят по моим бедрам.
Большие руки. Но не те, которые мне нужны.
Я отрываю взгляд от Истона и смотрю через плечо на мужчину, который только что проскользнул ко мне сзади.
— Мне нравится, как ты двигаешься, — он прижимает меня к себе, и на долю секунды я думаю о том, чтобы присоединиться к какой-то девушке и сказать ему, что мне это неинтересно. Это разумный поступок. Ответственный. Но я этого не делаю. Вместо этого смотрю на него и улыбаюсь.
Он великолепен.
Не совсем мой тип.
Немного слишком обычный, но горяч, как ночь в загородном клубе.
Дорогая одежда, дорогой одеколон и, думаю, брови лучше, чем у меня.
Похоже, он тратит на уход за собой больше времени, чем я когда-либо, и это не тот парень, который мне нравится. Но по какой-то причине решаю игнорировать предупреждающие знаки о том, что этот парень не для меня, и прислоняюсь к Мистеру Высокому, Темному и Красавчику.
Возможно, Эверли права.
Возможно, пришло время отпустить ситуацию.
Истон
Линди, возможно, и танцует с кем-то еще, но при этом она наблюдает за мной. И что, черт возьми, это говорит обо мне, если чувствую, что готов сорваться?
С каждым движением ее задницы, струны невидимой линии, которую я отказывался пересекать чертовы годы, натягиваются все туже. Каждый раз, когда она позволяет ему прикасаться к себе, другая нить рвется.
— Какого черта она делает? — я рычу, и Мэддокс Беневенти отрывает голову от шеи своей девушки. Он наблюдает, как я выпиваю остатки виски, и отслеживает, на что я смотрю. Этот придурок трется о задницу Линди, но она, кажется, не возражает. Ее стеклянные глаза закрыты, а его руки бродят по ее телу. Руки, которым там не место. Руки, от которых мне хочется оставить чертовы кровавые обрубки.
— Чак здесь. С Линди все будет в порядке, — говорит мне Мэддокс, когда ставлю стакан обратно.
Он снимает девушку с колен и протягивает ей сотню.
— Как насчет того, чтобы принести нам еще одну порцию, детка?
Ее глаза загораются, как будто она только что сорвала гребаный джекпот.
— Хорошо, — визжит девушка, и я рад, что она с ним, а не со мной.
— Зовешь ее деткой, потому что не знаешь ее имени, сумасшедший?
— Возможно стоит притормозить, чувак. Тебе плевать, это видно.
— О чем ты говоришь, чувак? — я знаю Мэддокса чертовски долгое время. С тех пор, как знаю Линди и Кингстонов. Но он моложе меня, и мы не тусуемся вместе, заплетая друг другу волосы. Он всегда был дерзким ублюдком. Но когда твой отец управляет мафией в Филадельфии, я думаю, именно такое и следует ожидать.
Он наливает остатки «Макаллена» в два стакана, один протягивает мне, а другой проглатывает сам.
— Я говорю о том, как ты смотришь на Линди, придурок. Я говорю о том, как ты следил за ней с тех пор, как она была ребенком. Поскольку мы все были детьми, включая тебя. Возможно, она слепа, но я нет. И судя по тому, как ты выглядишь, будто в десяти секундах от того, чтобы убить чувака, с которым она танцует, я думаю, ты тоже не слепой.
 
Я снова смотрю на нее и сжимаю гребаные зубы, когда ее голова падает на плечо этого придурка.
Чувак, легче игнорировать эту чертову ситуацию между нами, когда она находится на другом конце страны и живет своей жизнью, а я здесь и живу своей.
К черту все.
Я швыряю стакан на стол и отталкиваюсь от стула.
— Будь осторожен, чувак, — предупреждает Мэддокс. — Она еще ребенок, и вся чертова семья до сих пор считает ее такой.
— Думаю, это чертовски хорошо, что я не являюсь частью твоей семьи.
Ублюдок откидывается на спинку дивана и улыбается.
К черту его и к черту это.
Я выхожу на танцпол и хватаю Линди за руку.
— Нам нужно поговорить.
Глаза придурка расширяются, когда он видит меня. Он явно узнал меня.
Думаю, он фанат «Гадюк Вегаса».
Готов поспорить на мой бонус, что он точно знает, кто я.
— Ты…
— Это я, приятель. Как насчет того, чтобы дать нам минутку? — притягиваю Линди к себе и наблюдаю, как темнеют ее бурные глаза, когда руки скользят по моим рукам.
— Истон, — выдыхает она, но не отталкивает меня. — Это было грубо.
Я сгибаю колени и перекидываю ее через плечо.
— Тогда, наверное, прошу прощения за это.
— Истон, — кричит она, смеясь. Черт, мне нравится этот звук.
— Что происходит, брат? — спрашивает Пейс, а Эверли приклеена к нему.
— Мы уходим отсюда, чувак, — говорю ему и начинаю идти, зная, что вся ее команда, включая мою сестру, следуют за мной.
Глава 3
Линди
Я не уверена, что меня разбудило первым… пульсация в голове или отвратительно громкий будильник, который не помню, устанавливала ли на свой телефон. Я натягиваю подушку на лицо, чтобы заглушить звук, но это бесполезно.
Секунду… Я думаю, что это мелодия звонка.
Кто, черт возьми, звонит так рано?
Я вытягиваю руку, пытаясь отключить звук телефона, и вместо этого ударяюсь запястьем об угол тумбочки.
Ауч. Это больно. Недостаточно, чтобы полностью остановить стук в голове, но немного помогает.
Я почти уверена, что не должна чувствовать пульс за глазами.
Это ненормально.
Я лежу с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему, черт возьми, так себя чувствую, но прошлая ночь неясна. Почти такая же нечеткая, как и слова, которые пытаюсь сказать. Фуу. Последнее, что я помню, было… Шоты. Танцы. Еще больше шотов. А после что?
— Расслабься, принцесса. Я с тобой.
Этот голос… Боже мой. Я слышала этот голос больше раз, чем могу сосчитать, но никогда он не звучал так хорошо. Глубокий, хриплый, настолько чертовски сексуальный и горячий, что может нагреть целый бассейн, если бы был в нем.
Большая, теплая, восхитительно мозолистая ладонь обхватывает мою талию и прижимается к животу. К моему очень голому животу. Бабочки летают, и каждое нервное окончание моего тела насторожено. И это до того, как меня притянули к невероятно твердой груди, и мужчина, которому принадлежит эта грудь, стонет.
Мужчина, которому не следует быть в моей постели.
Почему он в моей постели?
Подожди… а это моя кровать?
— Кажется, ты не хочешь больше спать, — шепчет Истон, зарывшись лицом в мои волосы, когда этот вопрос повисает в воздухе. Ебать.
Подожди. Нет.
Должно быть, это сон. Я в поездке с девочками в Вегасе.
Я живу с Эверли.
В планах я не предполагала, что в эти выходные окажусь с кем-нибудь в постели.
И точно. Не. С ним.
Нет… Я прижимаю подушку к глазам.