Восьмирье. Ночная радуга. Книга 2

Вика подумала – и ей пришлось кивнуть. Да, у неё такое бывало. Как-то она почти два часа хохотала над очень смешной комедией в кинотеатре, и к вечеру у неё разболелась голова. А прошлым летом она неделю провела в лагере. Это было невероятно весело и здорово, произошло столько всего интересного, она встретила так много замечательных ребят, получила столько прекрасных впечатлений! Но когда вернулась домой, довольная и счастливая, то ещё несколько дней чувствовала себя усталой и разбитой, а по вечерам у неё даже поднималась температура.
– А я готов рискнуть! – заявил Лукас. – Лучше пусть меня истощат слишком сильные хорошие эмоции, чем вся эта гадость из Тумарья.
– Нет, – строго отрезал майстер Раулс. – Если хочешь, чтобы лекарство помогло, принимай его как положено!
– И как быстро оно должно подействовать?
– Этого я, к сожалению, сказать не могу. Пей, пока не закончится, и будем надеяться, что появится результат.
Лукас тут же налил в ложку лекарства и, зажмурившись, выпил.
– Ну как? – спросила Вика.
– Пока никак, – отозвался приятель.
Майстер Раулс тем временем засобирался домой. Вика слышала, как уже в прихожей тётя Генриетта предложила ему остаться на обед, но он тихо ответил:
– Нет, такие новости ждать не могут!
И у Вики непонятно откуда появилась уверенность, что майстер Раулс говорил про её кулон.
Подняв голубой осколок к свету, девочка внимательно в него вгляделась. Это ведь даже и не драгоценность какая-нибудь, не алмаз или сапфир. Стекло как стекло, только гладко, до матовости, обкатанное водой. Ну, и из её мира, конечно. Что же в нём такого особенного?
 
Глава 3
 
– Тётя! – Вика не стала откладывать беседу в долгий ящик и подступила к тёте Генриетте сразу же, как только та вернулась, проводив майстера Раулса. – Что не так с моим кулоном?
– А что с ним? – очень натурально изобразила недоумение тётя Генриетта. Она прошла в кухню, открыла дверь в кладовку и загремела банками и жестянками, делая вид, что очень занята.
Возможно, Вика бы ей и поверила, если бы не слабый запах беспокойства. Так пахнут сушёные яблоки и горящие осенние листья.
– Тётя, – серьёзно сказала девочка, подходя ближе, – я уже взрослая. Я попала в другой мир, я прошла через Тумарье. Я должна знать правду. Расскажите мне.
Несколько долгих мгновений тётя Генриетта смотрела на племянницу, а потом вздохнула, сдаваясь.
– У нашего мира, Вика, есть Сердце. Точнее, было. Но однажды оно разбилось. Именно после этого и произошёл Раскол. Сердце разбилось, и осколки разлетелись по всему Восьмирью. Но многие верят, что если собрать все осколки Сердца вместе, то Восьмирье снова соединится…
У Вики перехватило дыхание, и она непроизвольно стиснула кулон в ладони.
– Вы хотите сказать… – взволнованно начала она, – вы думаете, что мой кулон – из осколка этого самого Сердца?
Незаметно подошедший к ним Лукас тихо охнул, круглыми от ужаса и восторга глазами глядя на Викино самодельное украшение.
– Когда я впервые его увидела, то сразу это заподозрила, – призналась тётя Генриетта. – Но наверняка сказать не могла. А майстер Раулс сегодня это подтвердил.
– А он откуда знает?
– Тот прибор, которым он вас осматривал, – это его собственное изобретение, он позволяет видеть истинную сущность вещей. Он-то ему и показал, что на самом деле представляет собой твой кулон.
На кухне воцарилась глубокая тишина.
«Что ж, теперь понятно, почему мама хранила осколок в шкатулке с украшениями и драгоценностями», – размышляла Вика. Это и впрямь была огромная ценность! Подумать только, а она едва его не потеряла, когда вредный Колька толкнул её на траву и разорил секретик!
– Но как осколок Сердца Восьмирья оказался у мамы? – наконец спросила Вика.
Тётя Генриетта нахмурилась, словно её посетили неприятные воспоминания, и Вика поняла, что сейчас она узнает какую-то тайну, которая ей не понравится.
 
– Сердце Восьмирья разбилось не само, – ответила тётя Генриетта. – Его разбили. И так вышло, что твоя мама случайно поймала один из осколков. Она подумала, что он не должен попасть в руки раскольников – так мы называем тех, кто разбил Сердце, – и спрятала его у себя.
Вика кивнула: да, это в духе её мамы, она всегда была готова выступить на стороне правого дела.
– Но раскольники быстро вычислили, что один из осколков оказался у твоей мамы, и бросились за ней в погоню. А потом всё усложнилось ещё больше… – Тётя Генриетта нахмурилась. – Тайные констебли решили, что твоя мама – заодно с раскольниками, что она – одна из них.
– Как же так? – возмутилась Вика, и ей стало очень обидно за маму. Это так неприятно, когда ты искренне хочешь сделать что-то полезное, а тебя обвиняют в дурном умысле. Уж Вика-то знала! Как-то раз мальчишки перевернули в классе ведро с грязной водой, а Вика, увидев лужу, стала её вытирать. Но учительница не поверила, когда Вика рассказала, что воду разлила не она. Учительница решила, что вытирать пол Вика стала, чтобы скрыть следы «преступления», и отругала её за опрокинутое ведро.
– Да, несправедливо, – вздохнула тётя Генриетта. – Но так уж вышло. Когда разбилось Сердце, поднялась такая паника и неразбериха! Кто-то увидел, как побежали раскольники и как побежала твоя мама, – и решил, что они действовали вместе. И не важно, что бежали они в разные стороны, – никто тогда особенно не разбирался. В итоге твою маму начали искать и раскольники, и констебли. И ей пришлось бежать ещё дальше.
– В наш мир, – поняла Вика.
Тётя Генриетта кивнула.
– Но как же она туда попала? Ведь вы говорили, что, кроме «лишних» дней, человеку нужно иметь какую-то вещь из другого мира.
– А у неё кое-что и было… – начала тётя, но тут Вику осенила догадка, и она перебила, не дослушав ответа:
– Так вот как я попала к вам: из-за кулона! А я-то ломала голову, какой же предмет из Восьмирья у меня был с собой и откуда он вообще мог взяться в нашем мире!
– Да, я тоже думаю, что ты попала к нам именно из-за кулона.
– А тайные констебли, значит, ищут меня тоже из-за него, да?
– Скорее всего, ты права, – кивнула тётя Генриетта. – Я уверена, что у них есть способ отслеживать появление осколков Сердца в нашем мире.
– А для чего они их собирают? Будут склеивать, чтобы снова соединить Восьмирье?
– Не знаю, Вика. Вообще, за осколками Сердца у нас охотятся многие. Раскольники – раз. Но они склеивать их точно не будут! И другим не дадут это сделать. Сопротивление – два. И вот эти, наоборот, очень хотят собрать осколки Сердца в одно целое, в надежде, что это воссоединит Восьмирье.
– Так у вас ещё и Сопротивление есть?
– А как же! – усмехнулась тётя Генриетта. – Если нет Сопротивления, значит, все всем довольны, а так не бывает. Но ребята из Сопротивления такие наивные и неумелые! Идеалисты, одним словом. С таким подходом, как у них, ничего не выйдет. Ну и наконец, есть и три – тайные констебли. Но если с раскольниками и Сопротивлением более или менее понятно, то насчёт констеблей никто точно не знает, для чего именно они ищут осколки. По идее, власти должны быть заинтересованы в воссоединении Восьмирья. Но тогда почему они не работают вместе с Сопротивлением? Ведь цель-то у них одна. А ещё ходят слухи, что Сердце Восьмирья даёт своему владельцу невероятное могущество. И это порождает другие слухи: будто констебли собирают осколки, чтобы склеить Сердце мира и отдать его правителям, а те оставят его себе, вместо того чтобы вернуть Восьмирью.
– Ну дела… – протянула Вика. – И кому же мне тогда отдать осколок? Точно не раскольникам. И наверное, не Сопротивлению, раз вы говорите, что на них полагаться нельзя. Остаются только констебли, но…
Вика вздохнула. Она с детства привыкла, что в случае серьёзных неприятностей нужно всегда просить о помощи полицию. А констебли – они здесь как раз вроде полицейских. Только уж очень ей не понравилось, как они действовали в Ово. Да и то, что они записали её маму в преступницы, тоже выставляло их не в лучшем свете. Наконец, если слухи о правителях правдивы и те собираются использовать Сердце Восьмирья в своих собственных целях, то отдавать осколок констеблям точно не стоит.