Восьмирье. Ночная радуга. Книга 2
Из внутреннего кармана чемоданчика майстер Раулс извлёк что-то похожее на массивную линзу. Та была вставлена в такую сложную оправу, что сразу напомнила Вике секстант, который она видела на картинке в морской энциклопедии. И прямо как моряк, измеряющий высоту Солнца и Луны, чтобы вычислить свои координаты, майстер Раулс начал что-то подкручивать и настраивать, а линза загадочного механизма при этом постоянно меняла цвет.
Когда прибор был готов к работе, майстер Раулс жестом предложил Лукасу подойти поближе, поднёс прибор к правому глазу, прищурил левый и принялся внимательно разглядывать мальчика.
Рассматривал Лукаса майстер Раулс долго, качал головой, хмурился, цокал языком и шумно вздыхал.
– Что ж, – сказал наконец он и отложил свой сложный прибор, – случай очень непростой, очагов поражения Тумарьем много. Признаться, я крайне удивлён, что у тебя вообще получилось сегодня утром прийти в себя; ничего подобного мне прежде не встречалось. Просто уникальный случай!
– Это всё Вика, – честно заявил Лукас. – Это она привела меня в чувство.
– Любопытно, любопытно, – задумчиво протянул майстер Раулс и скользнул цепким взглядом по девочке.
– Так что, вы сможете ему помочь? – с замиранием сердца спросила Вика.
Майстер Раулс снял очки и начал тщательно протирать линзы платочком. И Вике сразу стало понятно, что он просто оттягивает момент, когда ему придётся сообщить плохие новости.
– С учётом того, какие большие у Лукаса очаги Тумарья внутри, я бы сказал, что моё лекарство вряд ли ему поможет.
– Раулс, ты говорил, что недавно придумал новое средство, – вмешалась тут тётя Генриетта, – может, попробовать его?
– Ты про сонмикстуру? Но она не поможет, – покачал головой майстер Раулс, отчего два пера у него на шляпе мелко задрожали.
– А вдруг поможет? – спросила Вика. – Что за сонмикстура? Что она делает?
– От двух капель этой микстуры человек засыпает на два часа, и во сне его организм сам себя лечит. Но сонмикстура помогает, скажем, от простуды или болей в сердце. Она не очищает организм человека от осевшего в нём Тумарья.
– Тогда, может, вы дадите Лукасу то лекарство, которое изначально планировали? – продолжала настаивать Вика. – Худшее, что случится, – оно ему не поможет. Но попробовать-то надо!
– Ну-у… – протянул майстер Раулс, – раз вы говорите, что Лукас вот уже второе утро приходит в себя, может, и стоит попробовать.
– Конечно, стоит! – воскликнула Вика. – Надо хвататься за любую соломинку!
– Но прежде я бы ещё хотел осмотреть тебя, девочка.
– Зачем? – Вика невольно отступила назад.
– Как зачем? Ты ведь тоже побывала в Тумарье.
– Я в полном порядке, мне помощь не нужна.
– Тебе это сейчас так кажется, но кто знает, не осталось ли в тебе частички Тумарья и не даст ли она когда-то о себе знать.
Вика бросила нерешительный взгляд на тётю. Та ободряюще кивнула в ответ, и девочке показалось, что на самом деле тётушка взволнована, хоть и тщательно это скрывает. И почувствовала, как тепло стало на душе: тётя Генриетта, наверно, переживает, не поражена ли племянница Тумарьем. Как же всё-таки приятно, когда о тебе беспокоятся! Даже если, как сейчас, для этого нет никакого повода: Вика была уверена, что Тумарье ей не повредило.
– Ладно, – согласилась девочка и подошла к майстеру Раулсу.
Тот снова взялся за свою линзу, что-то подкрутил и настроил в оправе и приступил к осмотру.
Стоило только ему взглянуть на Вику через свой прибор, как он сразу же громко вскрикнул, зажмурился, словно ему в глаза ударил яркий свет, и уронил линзу.
Вика удивлённо уставилась на майстера Раулса – что произошло? Тот отчаянно моргал, руки у него дрожали.
– Я в порядке, я в порядке, – отмахнулся майстер Раулс, когда тётя Генриетта сунула ему стакан воды. – Простите. Это я просто от неожиданности…
– Что случилось? – не утерпев, воскликнула Вика. Она почти ощущала исходящий от майстера Раулса запах шока и начинала беспокоиться. Выходит, она тоже поражена Тумарьем? Но ведь она ничего такого не чувствует!
– Ты… просто ты выглядишь совсем не так, как остальные! – наконец сумел ответить майстер Раулс.
– Что значит не так? – испугалась Вика. Неужели он понял, что она родом не из Восьмирья?
– Это сложно объяснить. Через свой прибор я могу видеть внутри человека очаги поражения Тумарьем. Они всегда выглядят как тёмные пятна. У Лукаса, например, очень большое скопление около сердца и в голове. А у тебя… Девочка, у тебя совсем другая картина, я никогда ничего подобного не видел! Давай-ка я ещё раз тебя осмотрю!
Майстер Раулс снова взялся за прибор и продолжил осмотр. Дольше всего он задержался, разглядывая, как показалось Вике, кулон из осколка у неё на шее; кусочек голубого стекла даже немного нагрелся от такого внимания.
– Крайне любопытно, – наконец заключил майстер Раулс и многозначительно посмотрел на тётю Генриетту. Та едва заметно качнула головой.
– Что такое? – испугалась Вика. – Что со мной не так?
– Как я уже сказал, у людей, побывавших внутри Тумарья, очаги поражения похожи на большие тёмные пятна, – пояснил майстер Раулс. – И они тем больше, чем дольше человек пробыл в Тумарье и чем сильнее оно на него подействовало. А у тебя ничего подобного нет. Тумарье рассеяно у тебя повсюду множеством мелких тёмных точек. Словно рассыпанный чёрный песок. Что особенно любопытно – песчинки постоянно перемещаются, в зависимости от твоего настроения. Выглядит так, будто частица Тумарья, которая в тебя проникла, тебя слушается.
– С чего бы ей меня слушаться? – удивилась Вика.
– Возможно, всё дело в твоём ку… – начал было майстер Раулс, но тут тётя Генриетта зашлась в громком кашле.
Вика окинула обоих подозрительным взглядом. Что-то они от неё скрывают! Девочка собиралась прямо спросить об этом, но тут майстер Раулс бодро потёр руки и совсем другим тоном заявил:
– Итак, примемся за лекарство!
Из чемоданчика, словно по мановению волшебной палочки, на свет появились целые горы мешочков, скляночек и бумажных пакетиков, а также фарфоровая мисочка и пестик, и майстер Раулс приступил к делу: начал смешивать ингредиенты. Видимо, работа это была непростая, требующая ювелирной точности, потому что действовал майстер Раулс очень осторожно, и на лбу у него от напряжения даже выступил пот.
Гранулы, падая на дно, взрывались, словно маленькие бомбы. Порошки майстер Раулс не насыпал, а осторожно сдувал с пальцев, и когда они опускались в миску, та тихонько позвякивала. Неведомые жидкости добавлялись по капле, мерцали и слабо светились.
– А что это всё такое? – не выдержала Вика.
– Всего понемногу, – уклончиво отозвался майстер Раулс. – Тинктура хорошего настроения. – Он показал на скляночку с золотистой жидкостью. – Микстура из смеха. – Он ткнул пальцем в крохотную бутылочку, наполненную чем-то похожим на газированный напиток, в котором бурлят пузырьки. – И много всего другого: вытяжка из сладких снов, порошок рассудка, гранулы самых разных приятных воспоминаний…
Наконец, всё было готово, и майстер Раулс перелил зеленовато-синее, немного похожее на незастывшее желе лекарство в бутылочку.
– Принимать по пол чайной ложки два раза в день, утром и вечером, – распорядился он.
– А почему только по пол-ложечки? – спросил Лукас, с некоторой насторожённостью глядя на лекарство. – Может, лучше сразу полбутылки?
– От слишком большого количества хороших эмоций может стать плохо, – покачал головой майстер Раулс.
Вика удивлённо приподняла брови. Разве это возможно?
Словно услышав незаданный вопрос, майстер Раулс пояснил:
– Любые сильные эмоции, даже хорошие, в больших количествах могут быть вредны. Вспомните, бывало ли у вас такое, когда вы так много и так сильно смеялись, что потом становилось плохо? Или, скажем, у вас был такой хороший, полный чудесных событий день, что вечером вы даже чувствовали себя немного больными?
