7 дней в июне

Генерал прервался, посмотрел на летчиков и продолжил:
― Еще один момент. Запас управляемого вооружения у нас не столь велик, как хотелось. И быстрого пополнения не ожидается. Поэтому желательно без особой нужды управляемые ракеты не тратить. Подвешиваться они будут в обязательном порядке, но там, где можно, старайтесь обходиться без них.
Генерал сказал про ракеты, а я сразу подумал о вертолетах. А ведь это действительно проблема! В любой системе новых модификаций вертолетов очень много импортных комплектующих. Процессоры и многие микросхемы в России почти не производятся. Это означает, что практически все бортовое оборудование на современных самолетах и вертолетах придется переделывать. Наверняка, такие же проблемы будут и с ракетами и с прочей военной техникой. К тому же переделка будет возможна только в случае срочной реанимации электронной промышленности. Запасов западных элементов надолго не хватит.
  
А генерал уже перешел к следующему вопросу.
― Истребительного прикрытия пока не будет, поэтому на каждый вертолет в обязательном порядке подвешиваем по две «Иглы». Над линией фронта с нашей стороны могут летать только реактивные самолеты и вертолеты. Все поршневое сбивайте без разговоров!
Теперь генерал повернулся в сторону наземных офицеров.
― И самое главное! На земле сейчас каша. Линии фронта как таковой нет. Немцы постоянно просачиваются. Поэтому охрану и оборону аэродрома организуем по-взрослому! Отрыть окопы для личного состава, распределить людей и вооружения по секторам обороны, технику зарыть и замаскировать! Быть готовым к любым неожиданностям! Минимум один вертолет должен постоянно находиться в готовности к немедленному взлету, чтобы поддержать охрану аэродрома. Я постараюсь выбить у командования хоть одну мотострелковую роту, но шансов на успех немного. Слишком мало сейчас войск на фронте. Поэтому пока рассчитываем только на свои силы!
Кузьменко только покивал.
― Сейчас срочно готовить машины к вылету. До наступления темноты мы должны хотя бы один раз отработать по целям. Дальше летают только ночники. Теперь задачи каждому звену…
Дальше началось обсуждение предстоящей боевой работы.
  
Алекс Кшетуский. Первый сержант. Окрестности базы ВВС НАТО. Прибалтика.
 
– Сэр, – Кшетуский обернулся. Оказалось, это связист протянул гарнитуру лейтенанту. – Это медэваки. Они не могут приземляться – обе площадки красные.
– Факенщит…
Пока лейтенант на повышенных тонах разговаривал по рации с пилотами, Алекс спешно набивал свой рюкзак коробками с патронами. Чёрт, как же они быстро тратятся… Внезапно его отвлек свист…
– Мины!!! – завопил в наушнике наблюдатель, – Пытаюсь вычислить…
– Всем в укрытие!!! – заорал первый сержант и, схватив тяжеленный короб с гранатам, перебежками свалил к своей ячейке. Парни из взвода укрываются под перекрытиями ячеек и в окопах. Все же стоит тёплым словом вспомянуть дрилл-сержанта. Когда рванула первая мина, Алекс уже был укрытии.
Свист и бумм… буммм… буммм. В голове противный звон… Алекс раскрывал рот и заткнул уши, чтобы снизить ущерб при контузии.
Гарнитура ожила…. Но не разобрать. Хотя ясно и без слов – колбасники перешли в атаку под прикрытием миномётного огня.
– Харли! Ты как? – толкнул он рукой своего напарника. Тот повернул лицо к сержанту и кивнул. Его хорошо приложило при первом артналёте, теперь голова обмотана бинтами.
– Взяли!!! – они подняли со дна ячейки Марк-девятнадцать, Харли чуть водит стволом, прицеливаясь, и открывает огонь: Банг-Банг-Банг… Банг-Банг-Банг… Он кромсает ряды атакующих, разбивая осколочно-кумулятивными бронированную технику…
– Пулемёт! На два часа! Семьсот!
Харли кивает головой и вспахивает грантами место, откуда по парням работает пулемёт.
Перестрелка тем временем разгорается. Миномёты колбасников заткнулись – их позицию, наконец-то, нашёл БПЛА и по ним заработал на подавление тяжёлый миномёт, заставляя их умолкнуть. Ещё бы огневую поддержку бы с воздуха и всё было бы в полном порядке.
– Алекс! Это Браво-Два! Вы, два идиота, там, чем занимаетесь! На меня до сорока джерри! Десять часов!!! – это уже с того участка трилистника, который должен прикрывать расчет.
– Харли! – Алексу пришлось руками, отвлекаясь от наблюдения, разворачивать моего контуженного и показывать где какой угрожаемый участок. – Огонь!
Взвод удерживает правый сектор обороны на подступах к нашей авиабазе. Пока что выходит отбивать атаки противника, однако эти ублюдки подтаскивают всё больше артиллерии… Натовцы уже не успевали давить хотя бы миномёты и орудия поддержки, не говоря о чем-то более тяжёлом.
Хотя спасибо бронекавалеристам – на их немногочисленных Абрамсах и держатся, – перед нами всё устлано подбитой техникой джерри…
«Баммм… Ого!» – мелькнула мысль у Кшетуского.
Это уже работает крупный калибр… Недолёт… метров двести.
– Это Медведь! У меня хорошая новость… Русские обещают, что скоро будет авиаподдержка! – порадовал лейтенант с КНП…
Бамм!
– …ся ещё…
Бамм!
– … минут! – оптимистично.
Очень хочется сержанту, чтобы лейтенант повторил. Надо сказать Харли. А то второй день как утки во время сезона охоты!
– Харли! Они снова… Харли?… Сэм…Эй! – повернув голову, Алекс увидел, что напарник уронил голову.
– Нет… – отбросив свой карабин, сержант перекатился к нему. – Нет… Нет! Только не это!
Подняв его, Кшетуский увидел, что осколок разворотил висок. Это была маленькая ранка… Но… Его больше нет.
Сержант оттащил, корячась в тесной ячейке, его, освободив место за «Марком». Заняв место напарника, Алекс хладнокровно, не обращая внимания на всплески от пуль, что дождём колотились об бруствер, навёл на ближайшую огневую точку… Банг-Банг… Банг…
Разрывы гранат ложились точно там, где был враг… «Нас хорошо учит дядя Сэм. Стране не нужно пушечное мясо! На… На… Жрите, самки собаки!»
Накрыв очередную огневую точку, я понял, что расстрелял весь короб и привстал, чтобы дотянуться до второго, который притащил со склада…
  
Константин Зыканов, сотрудник прокуратуры, Ганцевичи.
 
До Ганцевичей поехали через Барановичи. Для тех, кто не в курсе – объясняю: Ганцевичи – это такой поселок, рядом с которым находится РЛС «Волга» – станция системы предупреждения о ракетном нападении – такое здоровенное железобетонное здание, на котором установлена под острым углом не мене здоровенная антенна, смотрящая, естественно, в сторону Запада – то есть прямо на Алоизыча, чтоб он ковриком подавился, гад. Как сказал подпол-«ртвшник» (он, естественно, позже раскололся, что об антеннах он знает то, что с их помощью можно ловить телепередачи – по своей ВУС подпол в лейтенантские годы был общевойсковиком) офицеры со станции заявили, что нужна она будет не раньше, чем у немцев залетают ФАУ-2, если залетают, конечно – отслеживать самолеты типа Мессеров, Юнкерсов и прочих Хейнкелей станция не могла – тем паче, в непосредственной близости – низковато летают. Но немцы-то об этом не знали! Надо отдать им должное – видимо, после того, как один из недобитых птенцов Геринга углядел это восьмое чудо света, гансы догадались, что эта хрень может иметь какое-то отношение к их попаданию в за… в большую черную дыру в плане господства в воздухе. Так как посылать к хрени разведчиков (говорят, даже Ю-86 не пожалели, не говоря о прочей мелочевке) оказалось делом неблагодарным – дивизион «Буков» с «шилками» впридачу, плюс еще извлеченные из какого-то загашника «стрелы», сделали подлет к станции на дистанцию снимка недостижимой мечтой идиотов – немцы решили, в лучших традициях Сашиного младшего брата (я о том Саше, который в царя бомбу бросил, а не о капитане Кулькине, как вы могли подумать), пойти другим путем – то есть направить для изучения артефакта «бранденбуржцев». Как мы позднее выяснили, их выбросили с нескольких «тетушек Ю» сразу за линией фронта, которую «тетушки» (быстро все-таки учатся, гады) прошли, едва ли не цепляя колесами шасси за верхушки деревьев, потом поднялись на высоту около 400 метров – и сбросили диверсантов. Обратно, конечно, «тетушки» вряд ли вернулись – «а ля гер, ком а ля гер». Но по порядку: