Последний Завет
Натан видел, как они устроились за столиком. Леа заказала какую-то еду. Карла есть не стала. Приближалось время закрытия. Натан проанализировал ситуацию. Кутаясь в теплые куртки, персонал «Макдоналдса» потихоньку расходился, просачиваясь на служебную автостоянку. На стоянке для посетителей кроме «фиата» Андретти и позаимствованной Натаном «альфа-ромео» оставалось всего три машины: новая «мазда», пикап «фольксваген-пассат» и старенькая «R5». Внутри Карла о чем-то беседовала с инспектором. В углу зала два студента обжирались бургерами с жареной картошкой. Толстый итальянец и его потомство, дружно следовавшее за папашей по холестериновой дорожке, уже одевались, чтобы погрузиться в свой пикап. Что-то тут было не так.
Одна машина – лишняя.
120
– Мм… я слишком долго была голодная, – промурлыкала Леа, уминая биг-мак, закапавший соусом ее ногти, покрытые лаком с блестками.
– Ума не приложу, как ты можешь такое есть, – сказала мать, убирая девочке прядь волос за ухо.
– Дайте ей тарелку и прибор и сами увидите, что она сочтет это вовсе не таким аппетитным, – веско изрек Андретти, потягивая дымящийся кофе из картонного стаканчика.
– Заметьте, что сейчас это единственный открытый ресторан.
– Вообще-то они уже закрываются.
– Возвращайтесь к себе домой, инспектор. Мы и так уже испортили вам вечер. Ваша супруга будет на нас сердиться.
– Не хочу, чтобы с вами случилось что-нибудь. Как бы то ни было, в такое время моя жена уже спит. Я с вами попрощаюсь, когда вы будете в отеле, под хорошей защитой.
– Неужели есть связь между Коченком и этими жуткими убийствами, инспектор?
– Быть может, Владимир Коченок пустил Аськина за вами вдогонку не только по эмоциональным причинам. Он, конечно, хочет вас вернуть, но пытается также снискать благосклонность итальянского преступного сообщества, за которым пристально следит ФБР. Ему не повезло, поскольку как раз когда его люди объявились в Риме, таинственный психопат убил двоих сотрудников ФБР. По мнению Боумана, или скорее Лава, Максвелла пытали, чтобы выбить из него информацию, что подкрепляет тезис о вмешательстве мафии. Пока это все, что я могу сказать. Что касается злоумышленников, напавших на вас в такси, то мы ждем, когда их можно будет допросить. Крутой он малый, этот ваш друг Лав!
– Он спас жизнь нам с Леа.
Федерико Андретти подул на свой кофе и внезапно взлетел со своего стула метра на два вверх, после чего рухнул за купой искусственных растений. Стаканчик упал на стол, забрызгав Карлу и Леа. Итальянка схватила дочь за руку и бросилась к кассам. Инстинкт подсказал ей искать помощи у служащих фаст-фуда. Но у распределителя льда валялось странно вывернутое тело. Еще одно тело содрогалось, вмявшись черепом в дверцу холодильной камеры. Карла хотела свернуть к выходу, но ноги ее не послушались. Против собственной воли она двинулась влево. Какая-то неодолимая сила тащила ее на кухню. Сопротивляясь, она заскользила по полу, еще мокрому от недавнего мытья, и врезалась в шкаф из начищенной стали. Падая, она увидела, что напавший запирает Леа в холодильник. Она ухватилась за край мойки и встала, несмотря на острую боль в плече. Псих исчез из ее поля зрения. Она бросилась к холодильнику. Возникший справа от нее человек перепрыгнул через стол с ловкостью обезьяны. Подобный пушечному ядру кулак сбил ее с намеченного пути. С этого момента Карла уже ничего не могла поделать. Ей выкрутили руку и окунули лицом в теплую, липкую жидкость. Пытались утопить во фритюрнице. Масло залило ноздри, рот, уши. По счастью, аппарат был выключен некоторое время назад. Еще несколько секунд, и она бы захлебнулась, но тут ее оттянули назад и пришлепнули к полу. Из-за жгучего жира, склеившего ресницы и веки, она отбивалась вслепую, черпая энергию лишь в решимости спасти дочь. От удара в подбородок лязгнули зубы. Но кулак лишь скользнул по масляной маске на лице. Человек, сидевший на ней верхом, задрал свитер ей на голову, чтобы кулак не соскальзывал. Теперь, когда ее руки запутались в рукавах свитера, она стала легкой добычей. После второго хука у нее возникло впечатление, что голова отлетела от туловища и размазалась по полу. Третья торпеда прошила ее челюсть свинцом и отозвалась взрывом боли во всем теле. Трикотажная вязка обтянула щеки, шерсть попала в рот. Она представила состояние своего лица. Карла поняла в этот момент, что умрет. И ждала четвертого удара. Но убийца что-то медлил. Вдруг она осознала, что ее конечности свободны. Забыв о боли, оторвала от лица прилипший свитер и попыталась вытереться. Она усиленно заморгала, сгоняя масляные слезы, чтобы яснее видеть, потом – чтобы удостовериться, что это не галлюцинация.
Насильник был ей знаком.
В последний раз, когда она его видела, он лежал без движения в боксе скорой помощи, в римской больнице. Натан Лав смотрел на нее как зверь, которому помешали рвать добычу. Не спуская с нее ужасно черных и бездушных глаз. Под его ногой лежала скрюченная жертва, еще живая, но в жалком состоянии. С кровавой расселиной от носа до уха. Сломанная рука несчастного была странно вывернута над головой. Жертва не шевелилась, не кричала. Лав резко дернул неподвижную руку, обернул ее, как шарф, вокруг шеи человека, и яростно зашвырнул его в холодильник. Затем испустил леденящий душу вопль, сломал кассу и вдребезги разнес автомат с напитками, выплюнувший гейзер кока-колы. Карла наблюдала сцену, не шелохнувшись. Страх и боль пригвоздили ее к земле. Тут Лав поостыл и опустился перед ней на колени. Она почувствовала, как отрывается от пола – беззащитная, избитая, полуголая – на руках сумасшедшего. Он отнес ее в кабинет менеджера, бережно усадил в кресло и какое-то время молча смотрел, прежде чем укутать своей курткой. Карла шевельнула губами, пытаясь заговорить, но Лав резким жестом велел ей умолкнуть. Оставил ее ненадолго в оцепенении и вновь появился, но уже вместе с Леа. Девочка бросилась к матери и прижалась к ее ранам. Натан оттянул ее за плечи и припечатал к стулу, чтобы осмотреть лицо Карлы. Влажной тряпкой стер масло и кровь, исказившие ее черты. После короткого обследования положил руки на колени молодой женщины и с трудом заговорил. Единственное, что она поняла, было: «Все будет хорошо».
Он снова поднял ее, как притомившуюся новобрачную, и понес к «альфа-ромео», сделав Леа знак следовать за ними. Стащил с заднего сиденья чье-то осыпанное цветами тело, бросил на асфальт, положил Карлу на его место, приказал Леа сесть впереди, рядом с собой, и тронул в сторону разгромленной закусочной. Остановился прямо перед входом, вышел из машины и вернулся в помещение. Через несколько секунд вынес раненого со сломанной рукой и тяжело плюхнул в багажник. Потом опять сел за руль и рванул с места со скоростью торнадо. Укачанная этой нервной гонкой, Карла различала лишь вспышки уличных фонарей сквозь стекло да гудки встречных автомобилей, шарахавшихся от безумной машины. Ее последним воспоминанием было колыхание скрипучих носилок в руках двух санитаров, за которые цеплялась Леа, и в отдалении – Натан, уезжающий прочь за рулем своего катафалка.
121
Какой-то лысый, похожий на полицейского, склонился над ней, пытаясь заполнить мутное поле ее зрения. Потолок был белый, как киноэкран, но человек на переднем плане совсем не походил на актера, кроме, быть может, телосложения, какое бывает у нижних чинов в немецких детективных сериалах. Судя по часам на стене, она потеряла сознание около часа назад. Карла не понимала, что с ней произошло. Никогда она не забудет планирующий полет инспектора Андретти, изуродованные трупы, устлавшие пол «Макдоналдса», черный взгляд Натана Лава, странную позу жертвы, скорчившейся у его ног. Прищурив огромные карие глаза, окруженные синяками, она навела фокус на лысого, который говорил ей:
– Я инспектор Форни, помощник Федерико Андретти. Помните меня? Могу я поговорить с вами одну минутку?
В этом кадре кого-то ужасно недоставало.