Последний Завет

– Нет, – произнесла она.
Она прикрыла ладонью его руку, чтобы дать понять, что это относится к маршруту, который он выбрал.
– Поедемте ко мне, – объяснила она.
– Я туда и везу вас.
– Нет. Я имею в виду мою квартиру.
Она направила его в центр Ниццы по улице, перпендикулярной авеню Жан-Медсен. Они поднялись на четвертый этаж буржуазного дома на лифте, облицованном деревом, узком, тряском, и вошли в прохладу трехкомнатной квартиры, в которой две недели никто не жил. Карла села к телефону, позвонила дочке, чтобы убедиться, что у нее все в порядке, потом принялась слушать автоответчик. Подружка Леа устраивала «пицца-видео-пати», Марк приглашал Карлу на боулинг, Режи предлагала показать ей новый ресторан в старой Ницце, Женевьева Шомон сообщала ей о телефонном звонке из полиции. Карла выключила автоответчик и повернулась к Натану.
– Ваша свекровь? – осведомился он.
– Да.
– Не беспокойтесь, она уже все про вас рассказала.
Карла, сжав кулаки, стукнула по комоду, чтобы разрядить ярость. Избавившись от негативных волн, она включила автоответчик и вставила в него кассету другой стороной.
– Вернувшись с рождественских каникул, я помимо звонков из полиции обнаружила следующее сообщение.
Она включила перемотку и пустила запись. Говорили на английском:
 
«Здравствуйте, мадам Шомон. Я Эндрю Смит из полиции Анкориджа. Вы не знаете меня, но я вас немножко знаю. Я уже год занимаюсь следствием по делу об исчезновении вашего мужа. Я только что узнал, что с вами не удалось связаться, чтобы сообщить, что его тело наконец-то найдено. На всякий случай я шлю вам это сообщение. Я переслал его также в казино, где вам передадут его после вашего возвращения. Обстоятельства смерти вашего мужа пока что не ясны, но я встретил федерального агента, который работает над этим и который, похоже, знает чуть больше. Он не назвал мне свое имя. И тем не менее я могу сообщить вам номер его мобильного телефона. Позвоните ему, мне кажется, что ему можно доверять и что в этой сфере он один из лучших…»
 
Сообщив номер телефона, Смит выразил свои соболезнования вдове на звуковом фоне, смахивающем на шум аэропорта.
Карла остановила пленку и направилась в кухню. Ничего удивительного, что она с таким доверием приняла его. Смит его порекомендовал. И ему представились смехотворными мелкие хитрости, предпринятые им, чтобы внедриться к ней. Карла вернулась со стаканом воды.
– Это все, что я могу вам предложить.
– Нет ничего лучше, чтобы утолить жажду.
– Этот Смит посоветовал мне выслушать вас. Я должна поверить тому, что вы мне рассказали, не так ли?
– Да.
– В таком случае прекратите расставлять свои ловушки, чтобы составить представление обо мне, и будьте откровенны. Ваша история с воскрешением – блеф или нет?
– Не знаю.
– Вы верите в то, что человека можно воскресить?
– Солнце не верит в ночь.
– Мне на это плевать.
– Я ни во что не верю.
– Значит, вы несете вздор?
– Пустота всякой вещи. Вы спрашиваете мое личное мнение, я вам его сказал, хотя оно может быть не принято во внимание в отчете по этому расследованию.
– Тогда скажите, что принимается во внимание.
– Почему вы не позвонили мне, прочитав это сообщение?
– Ваш телефон не отвечал.
Ну да, Натан в это время был в Маниле, мобильник Боумана он с собой не взял.
– Коченок не переслал вам послание Смита?
– Мы были в море на яхте.
– У него был мобильный и радиостанция на борту. Вам не кажется, что послание Смита, оставленное в казино, было слишком важным, чтобы его проигнорировать?
– Что вы пытаетесь мне внушить?
– Вы встречаетесь с человеком, который вам лжет.
– Пожалуйста, не вмешивайтесь в мою личную жизнь.
Карла посмотрела на фотографию Этьена, стоящую на буфете, затем перевела взгляд на кресло, в котором сидел Натан, и не обнаружила его там. Она оглядела комнату, прислушалась, но он, похоже, испарился. Карла окликнула его, проверила, заперта ли входная дверь, и, уже уверившись, что осталась одна, вдруг почувствовала, что за спиной кто-то есть. Натан стоял так близко к ней, что мог почувствовать аромат ее духов, смешанный с запахом антисептиков из кабинета доктора Альгара.
 
– В какую игру вы играете? Вы меня напугали!
– Спасибо за воду, – сказал он и вернул ей стакан.
Она инстинктивно отодвинулась, чтобы нарушить некую интимность дистанции в затемненном углу.
– Вас что, интересует Владимир? – осведомилась она.
– Нужно быть совершенно бесчувственным, чтобы, находясь рядом с вами, интересоваться кем-то другим.
Натан прошел в центр комнаты и оттуда начал атаку:
– Коченок спонсирует экспедицию Этьена, отправляет его на край света, соблазняет его жену, скрывает информацию, пришедшую из полиции, а кроме того, французская политическая полиция, Интерпол, ФБР и КГБ коллекционируют на него досье.
– Какие еще досье?
– А вы разве не знаете, что он глава русской мафии?
Карла побледнела, а следующие слова Натана ее просто нокаутировали.
– Ваш муж был убит дважды. Год назад во время научного эксперимента без единого свидетеля и несколько дней назад, когда агент Боуман пытался вырвать из небытия имя его убийцы. И тут существует вероятность, что мы имеем дело с одним и тем же преступником. Со всемогущим, вездесущим, прекрасно информированным, заинтересованным, безжалостным убийцей.
  
54
 
Лав надавил на нее, быть может, излишне сильно. Но ему было необходимо вывести Карлу из равновесия, чтобы прозондировать, что у нее кроется внутри, а главное, что в голове. Пока что она стоически воспринимала сенсационные новости, как опытный боксер удары на ринге. А Натан продолжал словесную атаку:
– Этьен был препятствием, мешавшим Коченку завладеть вами. Толкнув его на смерть, Коченок получил вас. Я никогда не высказал бы этого утверждения, если бы не встретился с вами. Вы красивы, молоды, умны, и он влюбился в вас, можно сказать, с первого взгляда. Вы стоите больше, чем все состояние Коченка.
– Вам это вложила в голову моя свекровь или кто-то другой? Не было никакой нужды толкать Этьена на смерть. Напротив! Он сам погубил себя, переоценив свою способность противостоять климату Аляски. Виновник этого мороз.
– Мороз всего лишь орудие преступления.
– Если человек тонет, это вовсе не значит, что его убили. Этьен сам прыгнул в воду, по собственной воле.
– А если кто-то барахтается в воде и ему не собираются протягивать руку, как вы это называете?
– Но когда пропал Этьен, Владимир был во Франции.
– У Коченка длинные руки. Немало его соотечественников живет на Аляске. Он состоит в мафии и финансировал экспедицию. И тут возникает много совпадений.
– Я больше не желаю это обсуждать. Я хочу вернуться.
Захваченный своими выводами, следовавшими один из другого, как матрешки, Натан понял, что зашел слишком далеко и притом поспешил. Все же у его обвинительной речи против Коченка было одно достоинство: у Карлы возникли сомнения.
Натан и Карла вышли из дома. Она предложила подвезти его в отель. Но он попросил доставить его в казино. Ему обязательно нужно было поговорить с Коченком. К сожалению, тот только что отправился домой.
– Надеюсь, я достоин того, чтобы вновь сопровождать вас на мыс Антиб? – спросил Натан, не слишком надеясь на согласие.
– Есть еще одна вещь, о которой, кажется, вам никто не говорил, – сказала Карла.
Она пошла на некоторые уступки, чтобы защитить Коченка. Вполне естественное поведение для человека, который надеется, что удастся восстановить кое-какие истины. Она сообщила, что Этьен был мишенью весьма серьезных угроз. К нему обращались с анонимными призывами прекратить борьбу против охотников и браконьеров, угрожая в противном случае отомстить. Жандармерия ограничилась тем, что зарегистрировала жалобу. Попытки запугать лишь возбуждали Этьена, и он все чаще отправлялся на Аляску. У него отсутствовали сдерживающие центры. Его борьба с браконьерами уже граничила с террором.