Последний Завет

– Месье Лав, что вы хотите узнать от меня? – усевшись, прошептала Карла.
– Вам что-нибудь говорит имя Клайд Боуман?
– Нет. Федеральный агент, который допрашивал меня в Фэрбэнксе, задал мне этот же вопрос. Это один из четверых убитых?
– Клайд Боуман был агентом ФБР. И еще он был другом вашего мужа. Это имя указано в конце его последней книги.
– Этьен был знаком со множеством людей в Штатах, которые помогали ему в его экспедициях. Сотрудники НАСА, ученые, проводники… Но я редко с ними встречалась. Я участвовала лишь в подготовке материалов экспедиций и выслушивала рассказы о его подвигах. Строго между нами, я пропускала их мимо ушей.
Натану было трудно представить Карлу, пропускающую мимо ушей чьи-то рассказы.
– Кстати, в последнее время я все реже и реже сопровождала его в поездках за границу, – добавила она.
– Надо было заниматься воспитанием дочки.
– Да, именно.
– Но вы сопровождали его на Аляску?
– Да. По правде сказать, я надеялась отговорить его отказаться от этой экспедиции.
– Почему?
– Мне она казалась чересчур опасной.
– Ему следовало послушаться вас.
– Этьен слушал только себя.
– И что вы делали, когда он оказался за полярным кругом?
– Возвратилась во Францию. Леа надо было в школу, и я не могла три месяца дожидаться мужа на Аляске.
– Когда вы вернулись туда?
– После того, как узнала, что он пропал.
– Не раньше?
– Я предполагала встретить его двадцать четвертого декабря после завершения экспедиции, но Леа заболела. И нам пришлось отказаться от зарезервированных билетов. Так что пришлось, несмотря ни на что, встречать Рождество в Ницце с больной дочкой, сварливой свекровью, с кретином деверем и его женой, столь же напыщенной, сколь и глупой.
– А что вы подразумеваете под «несмотря ни на что»?
– Несмотря на исчезновение Этьена.
– Вы скрыли дурную весть от своих родственников?
– Я не хотела портить Рождество девочке, которой и без того было плохо, ни утешать свекровь, сообщив ей, что Этьен не вышел в точку встречи. Когда Леа поправилась, я полетела, чтобы принять участие в поисках. Во Францию я вернулась через три недели. Я не могла слишком долго оставлять Леа на свекровь.
– Вы не любите Женевьеву?
– Да.
– А Этьена любили?
– Это вас не касается!
Эти слова привлекли внимание притихшей приемной, и взгляды пациенток обратились к Карле. Невозмутимый Натан тихо продолжил разговор:
– Легче признаться в нелюбви, чем в любви, не так ли?
– Вы начинаете мне надоедать.
– Понятно.
– Разумеется, я любила Этьена. К чему задавать такой вопрос?
– Густота тени, которую отбрасывают сосны, зависит от света луны.
– Что?
– В мире все противоречиво и обладает скрытым ликом, который нельзя постичь одной только мыслью.
– Скрывать тут нечего. Я выбрала Этьена за интеллект и любила его, потому что он любил Леа.
Комплекс красоты перед интеллектом.
Пациентки входили в кабинет и выходили, сообщая определенный ритм приемной, которая не пустела, и Натан уже не скрывал, что хотел бы побольше узнать о Карле. Она рассказала, что встретила Этьена в семнадцать лет, будучи беременной от итальянца, который сбежал от ответственности. Суровая католическая семья выгнала ее из дома, и она из сицилийской деревни отправилась с ребенком в утробе и парой джинсов в чемодане во Францию. Эффектная внешность открыла перед ней двери заведений, где ценят только физическую привлекательность. Она попала в казино в Монако. И там она познакомилась с Этьеном, подав ему на подносе бокал шампанского, предназначенный удержать его у стола для игры в блэк-джек. Но улыбка той, что поднесла шампанское, оказалась куда сильней, чем тяга к игре. Этьен предпочел бросить свои жетоны на ресторанный стол, за которым сидел с Карлой. Околдованный, он расстался с одиночеством, чтобы ухаживать за девушкой. Пребывая в тени матери и друга Владимира, он редко бывал в обществе. Карла озарила жизнь Этьена. К несчастью, первая встреча с Женевьевой Шомон закончилась катастрофой, что определило их дальнейшие отношения.
 
– Мать Этьена увидела, что ее любимец, тридцатилетний сын, связался с семнадцатилетней иностранкой, беременной неизвестно от кого, выгнанной собственной семьей, без гроша за душой и вдобавок католичкой, что окончательно уязвило ее протестантскую нетерпимость.
– Неужели между католиками и протестантами такая пропасть? – удивился Натан.
– Эта пропасть пролегла через всю историю Ирландии. На прошлой неделе в Дублине протестанты распяли католика. И знаете что? Они привинтили его винтами, чтобы его не смогли снять с креста. Даже палачи Иисуса до такого не додумались.
– А как Этьен реагировал на отношение матери к вам?
– То был один из редких случаев, когда он игнорировал ее мнение.
Доктор Альгар появился в дверях кабинета и произнес фамилию Карлы. Она мгновенно прервала разговор и устремилась в резиновые руки врача.
После полудня она вышла из кабинета.
– Ваш диагноз был верен, – произнесла она.
Натан предложил сделать небольшой перерыв и пообедать.
После остановки у аптеки Карла повезла его в портовый ресторан, находившийся на вершине скалистого утеса, с берегом его соединяли сходни. Они заказали по ниццкому салату с анчоусами, графинчик воды и колу.
– Ваш метод работы весьма необычен, – сказала Карла, глотая антибиотики.
– Вот как?
– Вы допрашиваете свидетелей совсем не так, как в полиции. Это расходится с официальной манерой – следователь в кабинете задает точно выверенные вопросы, а в углу сидит человечек, который стучит на машинке.
– Самое интересное в профессии следователя, впрочем, и врача тоже, вот это право проникать во внутренний мир людей.
– Вы забыли священников.
– К ним все меньше и меньше доверия.
– Вы точно из ФБР?
– Я всего лишь сотрудничаю с ФБР. Они обращаются ко мне, когда необходимы мои особые познания.
– А что именно?
Он кратко описал свои способности определять психологические свойства, Путь тактики, воинские искусства, дзен…
– Ух ты! Вас нужно опасаться! – воскликнула она.
– Да, если у вас есть что скрывать.
– Думаю, я вам многое уже рассказала, да? Не пора ли нам обменяться информацией. Кажется, вам известно что-то о моем муже, чего я не знаю.
– В течение года Клайд Боуман посвящал свое свободное время поискам Этьена. Я не знаю, что, кроме их дружбы, заставляло его заниматься этим. Клайд нашел тело Этьена, тайно перевез его в лабораторию госпиталя в Фэрбэнксе. Тело вашего мужа не было повреждено, и, кажется, его пытались воскресить, какой бы сюрреалистической ни казалась эта гипотеза.
– Воскресить? Как Лазаря?
– Именно. Этот эксперимент был частью программы, которая носит это имя. Проект «Лазарь» дал определенные результаты с несколькими добровольцами. Клайд Боуман пытался заставить Этьена говорить на операционном столе. Все это он снял на видео, но пленка исчезла.
К столу подошел официант и осведомился, закончили ли они. Никто из них не обратил на него внимания. Натан готовился к финальному залпу.
– Что за тайну унес с собой Этьен, тайну, которую Боуман пытался вырвать у него из замогильной тьмы? Кто уничтожил всех, кто работал в лаборатории, и похитил данные проекта «Лазарь»? Кто сейчас владеет видеокассетой Боумана? Вот вопросы, на которые мне необходимо ответить с вашей помощью.
У потрясенной Карлы вилка замерла в воздухе.
– Простите, что я выложил вам все, не надев белые перчатки, но я должен понять, известно ли вам кое о чем.
– О чем же?
– Сейчас я убежден, что вы мне рассказали не все.
Карла выпучила глаза, ее лицо, обращенное к Натану, выражало безграничное изумление. Он автоматически ответил на вопрос, который в этот момент возник в ее мозгу:
– Просто-напросто потому, что вы мне поверили.
  
53
 
Они дошли до машины, не обменявшись ни словом. После откровений Лава у Карлы пропало настроение совершать поход по магазинам. Выезжая с паркинга, она не уступила дороги неожиданно откуда-то взявшейся машине водопроводчика, и та бампером помяла крыло «ягуара». Мастер в весьма грубых выражениях объяснил, что устроить столкновение в этих условиях – это уже чересчур. Видя спокойствие Карлы и безразличие пассажира, он усмирил свой гнев. Сцена закончилась полюбовной договоренностью. Натан пересел за руль и поехал в направлении мыса Антиб. Карла наконец решила прервать молчание.