Последний Завет

Нос – очень утонченный орган, который аудиовизуальная культура низвела до примитивного дыхательного инструмента. Натан много работал над тем, чтобы обострить чувство обоняния, находящееся на грани исчезновения. Он был способен различить очень широкий спектр запахов, но, правда, уступал в этом смысле собакам, которых природа одарила неизмеримо большим количеством обонятельных клеток.
Натан пошел проверить мусорное ведро. Все те же остатки пиццы, только теперь холодные. Он выпил стакан воды и решил определить программу на ночь: позвонить Нутак, найти Нейву и Алана Броудена.
Он набрал телефонный номер кабинета Кейт. Стажер сообщил, что здесь ее нет, и посоветовал звонить по мобильному. Натан набрал номер и услышал музыку. Начало многообещающее. Он оставил послание на автоответчике и потер нос. Молекулы запаха, атакующие стенки носа, страшно раздражали его. Он вновь закрыл глаза и замер в прихожей. Нейроны анализировали форму этих чертовых молекул и тысячекратно усиливали полученные импульсы. Нервная система отсылала данные в центр обоняния, и мозг расшифровывал послание в виде точного образа: разлагающаяся плоть.
Натан ринулся в кухню, место, откуда шла эта вонь.
Воняло не из мусорного ведра.
Воняло из духовки.
Натан открыл дверцу и отшатнулся перед явившимся его взору чудовищным зрелищем. Во время предыдущих своих расследований он крайне редко сталкивался с подобными вещами. Вот разве что тела жертв Слая Берга, психопата, лишившего жизни Мелани, которого Натан убил, перед тем как перестал работать на ФБР, могли выдержать это отвратительное сравнение. Лав быстро прошел в гостиную, закрыл детей в одной из комнат и велел им сидеть тихо. Потом взял видеокамеру Клайда, вставил чистую кассету и заперся в кухне. Он поставил камеру на стол, навел на духовку, включил съемку и быстро вышел.
Через десять минут он забрал камеру и вставил кассету в видеомагнитофон. Теперь можно было увидеть этот ужас на экране телевизора. Правда, без сопутствующего запаха. Раздробленные кости и пригорелая плоть, вбитые между стенками духовки. Часть черепа без лба и нижней челюсти лежала, повернутая к дверце, словно в отчаянной попытке ускользнуть из этого ада. Натан остановил кадр. Он увидел на одном из фрагментов татуировку. Черный трефовый туз. Татуировка Нейвы. Или, верней, Кармен. Натан уже видел ее на плече Кармен Лоуэлл, с которой у Боумана была связь. Шикарная девушка, у которой был один недостаток: она склонила к сожительству отца семейства. Но, видимо, она помогала ему. Чтобы защитить ее, Клайд изменил ей фамилию. Напрасно. Тело Кармен было расчленено, втиснуто, вбито кувалдой в топку. Женщина она была не крупная, но все равно, чтобы забить ее туда, пришлось затратить больше времени, чем на то, чтобы поджарить цыпленка. Жир вытопился. В безумном исступлении расчленитель на некоторое время включил огонь. Натану показалось, будто стены гостиной пошли кругом. Он ухватился за подлокотник и отрегулировал дыхание. Чтобы превратить тело человека в подобное месиво, вероятно, надо было работать газовым резаком.
Он попробовал снова дозвониться до Кейт. И опять музыка. Но он продолжал набирать номер, решив, что телефон лежит в сумке у Кейт и она его не слышит. Наконец ему ответил некий Брэд Спенсер. Он назвался другом Кейт. По его словам, Кейт только что вышла, а мобильник взять забыла. Натан велел ему на всех парах догнать ее, сказав, что речь идет о жизни и смерти.
– Что с тобой, Клайд? – спросила Джесси, выглянув из комнаты, в которую он их запаковал.
– Не смейте ходить в кухню.
Однако она, вопреки его запрету, сразу выбежала в коридор, направляясь в кухню. Он отловил ее.
– Мы уезжаем. Едем на встречу с вашим папой.
Аргумент подействовал. Прежде чем покинуть квартиру, Натан позвонил Лансу Максвеллу. Ему нужно было с кем-то переговорить. Тот ответил после второго звонка. Максвелл находился на каком-то совещании, но это был специальный номер. У Натана не хватило духа рассказать про то, что он только что видел. Поэтому он лишь сообщил, что близок к цели. Через несколько часов он перезвонит и сообщит о развязке.
 
Детей он повел в «Макдоналдс». С точки зрения санитарии, это было самое безопасное место, какое он отыскал поблизости. Он произвел подсчет. 15 124 секунды дети просидели на чердаке. Томми все их сосчитал. Это четыре часа с хвостиком. Но между его приходом в квартиру и моментом, когда он обнаружил детей, прошло около трех часов. Так что к его приходу дети сидели на чердаке примерно час. «В дверь постучали», – объяснила Джесси. Кармен, как было заведено Клайдом, помогла им подняться через люк на чердак и только потом пошла открыть дверь убийце. Зная Клайда и приняв во внимание состояние жертвы, Натан пришел к выводу, что Кармен практически ни о чем не имела понятия. Запах жареного. Именно это он ощутил, когда вчера впервые вошел в кухню. Выходит, он три часа находился рядом с трупом. Немногого, однако, стоит его чутье.
Напротив него Томми руками ел картофель фри, а Джесси распаковывала пирожок. На часах было 18:35. Через пять часов Натан Лав примет решение все бросить.
  
24
 
Часы на приборной доске показывали 22:14, радиоприемник передавал отрывок из оперы «Сатияграха» Филиппа Гласса, [4] когда Натан переезжал через залив Золотые Ворота на «форде», взятом напрокат в аэропорту Сан-Франциско. Джесси и Томми спали на заднем сиденье, убаюканные музыкой Гласса, линеарной, прямолинейной, без медных и ударных. Хор распевал санскритские тексты из «Бхагавадгиты». [5] Натан уже слышал эту гипнотическую музыку – еще в ту пору, когда он слушал музыку. Была ли она эманацией его воображения или впрямь звучала по какой-то невероятной радиопрограмме? «Сатияграха» означает «могущество истины», это основа идеологии ненасилия, которую проповедовал Ганди и которую потом воспринял у него Мартин Лютер Кинг.
Истина – в ненасилии.
Натан был в полушаге от того, чтобы отказаться от миссии, навязанной ему Максвеллом. Его неотступно преследовала мысль о расчлененной и забитой в топку Кармен. В отличие от видеомагнитофона, имеющего четыре головки, человеческий мозг запоминает увиденное на всю жизнь и не обладает возможностью стереть нежелательные образы.
До Сосалито было не больше шести миль. «Форд» уже съехал с моста. Натан бросил взгляд на Джесси. Скоро ему понадобится ее помощь. По ее словам, отец довез их на автобусе до дома, который качался. За 1340 секунд, по определению Томми, который всегда все подсчитывал. Это как раз примерно соответствовало времени, которое необходимо, чтобы преодолеть расстояние между психиатрической клиникой и плавучим поселком Сосалито на другом берегу залива. Поиски были не слишком трудными. Почти пять сотен приспособленных для жилья барж, построенных в разных местах, превратились в плавучие дома стоимостью по миллиону с небольшим долларов каждый. Когда-то в них обитали хиппи, художники, маргиналы, но теперь их сменили адвокаты, специалисты по информатике и президенты компаний. Искать здесь обиталище Броудена было все равно что искать соломенную циновку в Беверли Хиллз.
Натан заглушил двигатель на Бриджуэй и разбудил Джесси. Надо, чтобы она вспомнила хоть какую-то подробность, дабы он смог ориентироваться.
– Да не знаю я, – зевая, пробормотала она, засовывая в рот палец.
– Постарайся, Джесси.
– Потом, я спать хочу.
– Твой папа где-то совсем рядом.
– Я не хочу возвращаться в дом, который качается.
– Мы просто скажем твоему папе «добрый вечер».
Она приподнялась с закрытыми глазами.
– Была ночь и темно, как сейчас. Я ничего не видела.
– Ночью видишь хуже, но слышишь лучше.
Он пересадил ее на переднее сиденье и опустил стекла, хотя зимний холод усиливался бризом с моря.
– Джесси, я поеду тихо-тихо. И очень тебя прошу слушать. Если ты узнаешь какой-то шум или звук, скажи «стоп».