Дворцовый переполох

Я направилась назад в Раннох-хаус, соображая, что же предпринять. Оставлять труп в ванной нельзя, это яснее ясного. Я понятия не имела, когда мертвецы начинают разлагаться, но совершенно не желала это выяснять. И уж точно не собиралась ночевать в доме, где неподалеку от меня в ванне плавает мертвец. Откуда-то донесся бой часов: пробило четыре, и желудок настойчиво напомнил мне, что близится время чая, а я еще даже не обедала. Тут я осознала, что всю жизнь мной руководили, меня защищали, обо мне заботились: няни, гувернантки, слуги, старшие. Мои ровесники уже выучились думать самостоятельно, а мне ни разу не приходилось принимать самостоятельного решения по важным вопросам. По сути, впервые я решила что-то важное, когда надумала сбежать из замка Раннох. И до сих пор это мое решение не принесло ничего хорошего.
  
Мне нужна была помощь и как можно скорее, но к кому обратиться за ней, я не знала. Конечно, не к коронованной родственнице. Голод заставил меня вспомнить о дедушке — разумеется, о здравствующем, а не о том, чей призрак умел играть на волынке. Как это я раньше не сообразила! Я вздохнула с облегчением. Дедушка, конечно же, скажет, что делать. Я огляделась, пытаясь вспомнить, где ближайшая станция метро, и тут меня осенила другая мысль: дедушка, в конце концов, когда-то служил в полиции. Он выслушает меня, придет в ужас от того, что я не вызвала полицию, и заставит меня это сделать. И, разумеется, придется объяснять, зачем я бежала в Эссекс вместо того, чтобы обратиться в полицию сразу, как только нашла труп.
Значит, дедушка отпадает. Сейчас мне нужно было просто с кем-то поговорить, чтобы принять верное решение. Одна голова хорошо, а две лучше, как говаривала моя няня. Я едва не пожалела, что не впустила Тристана и не показала ему труп в ванне. В конце концов, Тристан мне почти родственник. Он вряд ли подсказал бы, что делать в таком положении (и, наверное, даже грохнулся бы в обморок), но, по крайней мере, я была бы не одна.
Кого еще я знаю в Лондоне, кроме Тристана? Дарси. Ему-то, пожалуй, слишком хорошо известно, как избавляться от трупов, но доверяю ли я ему? К тому же я не знаю, где он живет. После Дарси на ум пришла Белинда. Когда в пансионе случалось попасть в переплет, Белинде просто цены не было — например, когда мы случайно подожгли садовый сарай.
Да, конечно, сейчас мне нужен именно такой человек, как Белинда! Я со всех ног припустила к ней, мысленно взмолившись: только бы она оказалась дома! Я выскочила из дома в твидовом костюме, и мне скоро стало жарко. День выдался теплее, чем я ожидала. У Белинды я появилась вконец запыхавшаяся (разумеется, я в жизни не призналась бы, что мне жарко, и это еще одна премудрость моей гувернантки: настоящие леди никогда не говорят, что им жарко). Я постучалась. Дверь открыла служанка.
— Мисс Белинда отдыхает, ее нельзя беспокоить, — сказала она.
— У меня срочное дело, — заявила я. — Мне немедленно требуется поговорить с вашей хозяйкой. Пожалуйста, разбудите ее.
— Не могу, мисс, — ответила служанка с таким же непоколебимым видом, как старый швейцар в клубе. — Хозяйка строго-настрого велела ее не беспокоить, хоть конец света.
Я почувствовала, что на сегодня сыта по горло дерзостями прислуги.
— Это конец света и есть! — сказала я. — Речь идет о жизни и смерти, вот что. Если вы не разбудите Белинду, я сделаю это сама. Будьте так любезны сообщить ей, что пришла леди Джорджиана по срочному делу.
Девушка явно испугалась, хотя я не поняла, чего именно — меня или необходимости будить хозяйку.
— Как скажете, мисс… То есть простите, ваша светлость, — пролепетала она. — Хозяйка, конечно, рассердится, потому что вернулась домой в три часа утра и собиралась на выход вечером.
Служанка неохотно повернулась и поплелась к лестнице. В этот миг на верхней ступеньке возникла впечатляющая фигура — в алом японском кимоно и в наглазной маске для сна, сдвинутой на лоб. Белинда стояла в драматической позе кинозвезды, томно приложив руку к виску.
— Что за тарарам, Флорри? — вопросила она. — Разве я не велела сказать, чтобы меня не беспокоили?
— Это я, Белинда, — подала я голос. — Мне надо с тобой переговорить, срочно.
Белинда сдвинула маску повыше. Посмотрела на меня сонными глазами.
— Джорджи… — простонала она.
— Прости, что разбудила тебя, но случилась катастрофа, и я не знаю, к кому еще обратиться. — На этих словах, о ужас, голос у меня задрожал.
Белинда, хватаясь за перила, начала медленно спускаться по лестнице — вполне сносно изображая леди Макбет, блуждающую во сне.
— Пожалуйста, Флорри, приготовьте нам чаю, — сказала она. — Тебе лучше сесть, Джорджи.
Тут она сама рухнула на диван.
— Господи боже, как мне худо, — простонала она. — Коктейли, наверно, были отравленные, а я выпила их не знаю сколько.
— Прости за вторжение. Мне в самом деле неловко, — сказала я. — Я не стала бы тебя беспокоить, только мне не к кому больше пойти.
— Садись и расскажи тетушке Белинде все с самого начала, — она похлопала по дивану рядом с собой.
Я послушно села.
— Твоя горничная нас не подслушает? — тихонько спросила я. — Мой рассказ не предназначен для чужих ушей.
— Не подслушает, кухня далеко. Давай, выкладывай.
— Я попала в жуткий переплет, Белинда, — выпалила я.
Идеально выщипанные брови Белинды взлетели от изумления.
— Ты всего лишь неделю назад утверждала, что не прочь расстаться с девственностью. Не могла же ты уже забеременеть!
— При чем тут… — сказала я. — У меня в ванне труп.
— То есть покойник?
— Именно так. Покойник.
Тут уж Белинда проснулась. Она передвинулась на краешек дивана и подалась ко мне.
— Милочка, это просто потрясающе! И кто он — твой знакомый?
— Собственно говоря, да. Совершенно ужасный француз. Его звали де Мовиль, и он пытался отнять у нас замок Раннох.
— Объявился давно потерянный родственник?
— О господи, нет. Никакой не родственник. Он выиграл замок у отца в карты, во всяком случае так он утверждал.
— А теперь лежит мертвый у тебя в ванне. Ты уже вызвала полицию?
— Нет, хотела сначала найти Бинки, а он взял да и исчез, и теперь я не знаю, связан он с этим всем как-то или нет.
— Скверно получается — у вас обоих серьезный мотив убить этого француза.
— Сама знаю.
— И что ты намерена предпринять? Как-то избавиться от тела? У вас там есть сад за домом? Или клумбы?
— Белинда! Не могу же я закопать его у нас в саду — о чем ты говоришь!
— Это было бы проще всего, Джорджи.
— Нет, не проще. Во-первых, он довольно упитанный, и вряд ли мы с тобой доволокли бы его до сада. Во-вторых, нас обязательно кто-нибудь бы увидел, и тогда положение мое стало бы еще хуже. По крайней мере, сейчас я хотя бы могу обратиться в полицию и знаю, что ни в чем не виновна. Не забывай, девиз Раннохов — «Честь превыше жизни».
— Ручаюсь, если бы француз был тщедушный, а за домом у вас был бы лес, ты бы его закопала и глазом не моргнула, — усмехнулась Белинда.
Поневоле улыбнулась и я.
— Может быть, и так.
— Кто еще, кроме вас с братом, знает, что де Мовиль явился требовать себе замок Раннох?
— К сожалению, наши адвокаты. Кто еще кроме них, не знаю.
Белинда наморщила лоб и на минутку задумалась. Потом сказала:
— По-моему, тебе сейчас лучше всего зайти с козырей.
— С каких козырей?
— Воспользоваться связями с королевским семейством, милочка. Вызываешь полицию, изображаешь праведное негодование. Ты только что обнаружила у себя в ванне покойника. Кто он и как туда попал — понятия нс имеешь. Пусть будут любезны немедленно его убрать. Вспомни о своей прабабушке. Низшие классы всегда трепещут перед особами королевской крови.
  
— А если полицейские спросят меня, знаю ли я покойного? Соврать я не смогу.
— Выразись неопределенно. Скажи, что он, кажется, явился к твоему брату. Вас с французом друг другу, конечно, нс представили, так что формально ты его не знаешь.