Прощание с котом (сборник)

Сатору занес меня в ванную и закрыл за собой дверь.
И что ты собираешься делать? Почему у меня плохое предчувствие?
– Отличная возможность тебя помыть… Сейчас только мыло возьму.
Не-е-е-е-ет!
Я высвободился из рук Сатору и бросился к двери, но она была накрепко заперта. Тогда я начал царапать между ней и косяком, но ничего не вышло.
– Не убежишь!
Сатору крепко схватил меня обеими руками, поставил в опустевшую ванну и начал натирать мылом.
Черт, я тебе этого так просто с рук не спущу!
В итоге вся ванная была в воде. Сатору даже пришлось попросить у работников отеля новую пижаму и полотенце взамен мокрых.
Я лежал на сухом полотенце и старательно вылизывался, а когда Сатору принес фен, я злобно взглянул на него и поморщил нос.
Если направишь на меня эту надоедливую жужжащую штуку, мы и до завтра не помиримся, ясно тебе?
– Но ты можешь простыть… – неуверенно постарался убедить меня Сатору, но, кажется, понял, что я не отступлю, и послушно убрал фен.
Тут у него зазвонил мобильный. Мелодия была такая, что, казалось, вот-вот прямо из телефона вылетит птичка.
– Да, алло… Да, только приехали! Спасибо вам огромное.
По обрывкам разговора я понял, что звонил тот, с кем мы планировали встретиться завтра, – преподаватель из университета, где учился Сатору. Сейчас он работал в каком-то местном институте.
– Тогда ждите нас завтра в час! – Хозяин повесил трубку и повернулся ко мне. – Возможно, уже завтра мы попрощаемся… Нехорошо я с тобой обошелся.
Да не переживай так, я все равно сорву ваши переговоры.
К этому моменту я уже почти высох, да и вылизываться устал, поэтому запрыгнул на кресло и свернулся в клубок.
Где-то в полночь я проснулся от холода – на шерсти еще остались капельки воды. Я планировал обижаться до утра, но, видимо, ничего не попишешь.
Я спустился с кресла и запрыгнул на кровать к Сатору, встал на подушку и принялся обнюхивать краешек одеяла.
О, Сатору, когда ложился, оставил для меня щель. Хорошо я его надрессировал.
Я забрался под одеяло, дошел до его ног, развернулся и все-таки устроился у изголовья. Сатору сквозь сон погладил меня по голове и что-то пробормотал – мое имя, кажется. Из-под закрытых век текли слезы.
Ох, ну и ну…
Если плачешь, зачем вообще меня отдавать? Все-таки человек очень противоречивое существо.
Вот бы люди, как и животные, могли говорить не только на своем языке. Тогда я бы объяснил Сатору, что новый хозяин мне не нужен. Ведь раньше я был гордым уличным котом – стал бы им и снова.
Я вытянул шею и принялся вылизывать ему глаза. Во рту чувствовалась соль.
– Больно, Нана! – Сатору с силой оттолкнул меня.
Я же тебя утешить пытаюсь…
Когда бывшие сокурсники Сатору узнали, что он попал в трудные обстоятельства и срочно ищет нового хозяина для своего кота, они связались с Хисаси Куботой. Мужчина преподавал в Токийском университете на экономическом факультете, когда десять лет назад там учился Сатору. Профессор Кубота вел у него семинары по промышленному развитию регионов.
Этими сокурсниками была семейная пара, которая владела отелем, где Сатору в одну из поездок останавливался с Наной. Они сами хотели забрать кота, но их собака плохо отнеслась к новому питомцу. И тогда девушка вспомнила, что их бывший преподаватель вроде бы любит животных.
«Сатору Мияваки еще не нашел коту нового хозяина, может, вы подумаете над этим предложением?» – спросили они Куботу.
Мужчина жил в квартире с собакой по имени Лили. Когда ее взяли еще щенком, у Куботы с женой был старый кот – Лили росла вместе с ним, поэтому кошек любила. Во время прогулки каждый раз, когда видела кота, радостно бежала к нему, вот только ее попытки пообщаться отвергали, из-за чего собака сильно расстраивалась. Но любимец Куботы умер, и он решил, что, если заведет другого, Лили перестанет приставать к уличным котам.
  
Когда профессор услышал, что Мияваки ищет нового хозяина для Наны, он подумал: может, стоит взять кота себе? Но слишком волновался, чтобы напрямую звонить Мияваки. И поэтому попросил пару, державшую отель, передать, что готов забрать кота, если, конечно, Мияваки не возражает.
Ответ пришел уже не от них, а от самого Мияваки. Причем по телефону.
– Давно не общались, профессор! – Бывший студент говорил таким же приветливым голосом, как и раньше.
Куботе все казалось, что в прошлом у них с Мияваки существовали разногласия. Или нет? Он же хотя бы на выпускном улыбнулся своему студенту?
– Из-за недопонимания мы не попрощались как следует, поэтому мне тем более хочется вас увидеть.
«Точно, значит, все-таки были какие-то сложности…» – задумался Кубота, но голос Мияваки вернул его к разговору.
– Конечно, обсудим и Нану, но я даже больше рад шансу просто снова поговорить с вами. – Голос молодого человека звучал искренне – непохоже, чтобы у него были скрытые мотивы.
Кубота и сам поначалу обрадовался, но тут же почувствовал и сожаление: парень на двадцать лет моложе казался намного уступчивее его самого.
– Не могу же я бросить бывшего студента в беде! Мне нравятся животные, собака моя тоже котов любит, – ответил Кубота с напускным спокойствием.
По выходным Кубота был занят, но Мияваки сказал, что готов встретиться и в будний день, и тогда профессор нашел в расписании большое окно между парами.
– А как будете добираться? На поезде? Встретить вас?
Но Мияваки ответил, что они доедут на машине.
– Нана хоть и кот, но любит поездки. Поэтому, если куда-то уезжаете, берите его с собой, пожалуйста.
– Я постоянно хожу в парк с собакой гулять, буду и Нану водить.
И вот подошел день, когда Мияваки с Наной должны были прийти к Куботе.
За вечер до этого профессор прибрался. Даже пропылесосил, хотя делал это буквально на днях. Потом заметил, что мебель запылилась, и принялся ее протирать. Вдруг он вспомнил, как раньше жена ругала его: «Сначала убирай пыль, а потом пылесось!» Но разве за то, что он вообще взялся за уборку, ему нельзя простить такую мелочь?
Кубота хотел приготовить чай со сладостями, но потом подумал: наверное, надо покормить гостя обедом? Час дня – странное время. Может, стоит тогда пригласить Мияваки на полдник? А лучше Кубота спросит у него прямо на месте, проголодался он или нет, и если да, то закажет суши. Правда, в таком случае в обед нельзя сильно наедаться, чтобы в животе еще осталось место…
На следующий день Кубота закончил с утренними лекциями и пошел обедать в университетскую столовую: он долго выбирал, что взять, и остановился на лапше с рыбой в кляре, но порция показалась ему слишком маленькой, поэтому он добавил к заказу три рисовых шарика.
«Наверное, шарики были лишними, – задумался Кубота, глядя на увеличившийся живот. – С другой стороны, если окажется, что Мияваки уже пообедал и суши мы заказывать не станем, получилось бы, что я зря себя ограничивал».
Еще профессор решил, что Лили лучше познакомить с Наной после того, как он освоится, поэтому закрыл собаку в переноске и убрал ее в дальнюю комнату.
А потом зазвенел звонок. В домофоне раздался тот же приветливый голос, который Кубота слышал по телефону: «Добрый день! Это Мияваки».
Когда профессор открыл дверь, за ней уже стоял Мияваки с переноской в руке. Все тот же высокий и худой парень, как в студенческие годы. И улыбка оказалась такой же приятной, что и раньше.
– О, пожалуйста, заходите! – резковато произнес Кубота.
– Профессор, боже мой… – Глаза Сатору округлились. – Как вы располнели!
Его слова застали Куботу врасплох, и он вдруг рассмеялся. Да, Мияваки таким и был: дружелюбным, но неожиданно острым на язык. Во время семинаров он частенько доводил своими колкостями до смеха всю аудиторию.