Греховный рыцарь (ЛП)

— Пошел ты. Я не продаюсь, — огрызается она, яростно дергаясь на столе, пытаясь освободиться. Но все, чего она добивается, — это еще сильнее трется об меня.
— Значит, я могу купить только твои услуги.
— Я танцовщица, а не шлюха, придурок.
— Чертовски верно. Знаешь, кого я представлял себе, пока дрочил?
С ее губ сорвался рык разочарования.
— Нужна подсказка? — спрашиваю я, наклоняясь над ней, пока не прижимаю ее тело к столу, а мои губы не касаются ее уха. — Она маленькая воровка, которой нравится, когда мужчины смотрят, как она выставляет себя напоказ в этих крошечных нарядах.
— Мне плевать на этих мужчин. Не притворяйся, что ты не боролся за мою добродетель той ночью. Я видела твои костяшки, твою разбитую губу.
Я не могу удержаться, чтобы не усмехнуться ей в ухо. Когда я выдыхаю, она вздрагивает, прижимаясь ко мне.
— Ты думаешь, я боролся, чтобы защитить тебя от этого подонка? Глупый, глупый маленький воришка, — насмехаюсь я. — Я просто следил за тем, чтобы он не оказался тем, кто первым поставит тебя на колени. Представь мое удивление, когда ты пришла ко мне, а не мне пришлось загонять тебя в угол.
— Я пришла не к тебе, — ядовито возражает она.
— Нет, — соглашаюсь я, отстраняясь, чтобы она могла видеть злую ухмылку, играющую на моем лице. — И я думаю, мы должны это исправить, не так ли?
— Нет, мне нужно…
— Делать то, что тебе говорят. А теперь обхвати пальцами край стола над головой и не отпускай, мать твою, — требую я, не сводя с нее глаз, чтобы она видела, насколько я серьезен.
Выпитая ранее водка все еще пульсирует в моих венах, подстегивая меня. Но с тех пор как мой взгляд упал на нее, я удивительно трезв и осознаю каждое свое действие.
Она продолжает искать мои глаза, пытаясь найти в них шутку. Она может смотреть сколько угодно. Я чертовски серьезен в том, что сейчас произойдет.
— Сейчас, воровка. У меня нет времени на всю ночь. — Полнейшая ложь, и если я добьюсь своего, то проведу с ней всю гребаную ночь. Только… может быть, в моей спальне, а не в кабинете отца.
Втянув нижнюю губу между зубами, она лежит неподвижно.
— А что, если я не буду выполнять твои приказы? — храбро спрашивает она.
— Неважно. Результат все равно будет тот же.
— Знаешь, я никогда не была…
— Я жду, — огрызаюсь я, снова впиваясь пальцами в ее бедро и прижимаясь к ее едва прикрытой киске.
Молча, она продолжает бороться еще три секунды. Но в тот момент, когда грубый шов моих брюк натирает ее клитор, она полностью отказывается от борьбы. Вывернув ее запястья из-под моей руки, я стискиваю зубы и отпускаю их, молясь, чтобы она была для меня хорошей девочкой.
То, что произойдет дальше, нужно мне больше, чем следующий вздох.
Я жалел о том, что не попробовал ее в ту ночь, с того самого момента, как за ней захлопнулась дверь.
Я должен был погнаться за ней. Я должен был затащить ее обратно любыми способами и показать ей, насколько реальной была моя угроза.
Если бы у меня была хоть одна гребаная догадка, что я не найду ее снова в течение нескольких месяцев, я бы не позволил ей уйти в течение нескольких дней. До тех пор, пока она не будет уничтожена и не получит более чем достаточно доказательств, чтобы вспомнить, кому именно она принадлежит, когда я наконец позволю ей уйти.
Отчаяние заставляет меня раздвинуть ее колени, как только она, следуя приказу, обхватывает пальцами край стола.
— Что ты… черт, — задыхается она, когда я опускаюсь на колени. — Ты… черт, — стонет она, когда я прижимаюсь носом к ее промокшим трусикам.
— Такая мокрая для меня, воровка. Я знал, что тебе чертовски нравится принимать мой член.
— О Боже, — хнычет она, когда я начинаю лизать ее через ткань, ее сладкий вкус распространяется по моему языку.
Все остальное, что я делал сегодня вечером, все другие люди, с которыми я проводил время, исчезают, как будто их не существует. Возможно, их и нет. Единственный человек, который мне сейчас нужен, — эта искусительница передо мной.
— Кто-нибудь из этих ублюдков трогал тебя сегодня? — рычу я, продолжая дразнить ее, в то время как мой член болезненно болит за поясом брюк.
  
— Нет, — стонет она.
— Хорошо. И они больше не будут. Единственный мужчина, который будет прикасаться к тебе с этого момента, — это я.
— О, Господи.
— Он тебе не поможет. Теперь ты моя. Ты понимаешь это?
Ее тело дрожит, она мотает головой из стороны в сторону, отказываясь воспринимать мои слова.
— Посмотрим, смогу ли я заставить тебя понять это по-другому, — бормочу я, опуская глаза обратно на ее мокрую киску.
Засунув палец под ткань, я оттягиваю ее в сторону, обнажая ее.
— Вот черт, — рычу я, наслаждаясь совершенством ее киски. — Если бы я знал, что ты прячешь это здесь, то, возможно, искал бы тебя еще усерднее.
— Пожалуйста, — хнычет она так тихо, что я даже не уверен, показалось ли мне это.
— С гребаным удовольствием.
Наклонившись вперед, я лижу ее набухшую киску, позволяя ее вкусу заполнить мой рот.
Господи, мать твою. Я понятия не имею, кто эта женщина, но я чертовски зависим.
Ее спина выгибается, а ноги пытаются сомкнуться вокруг моих ушей, пока я обвожу ее клитор.
— БОГ МОЙ, — кричит она, когда я раздвигаю ее ноги и просовываю язык глубоко внутрь.
Я ем ее так, словно это моя последняя трапеза на этой земле: облизываю, сосу, покусываю зубами ее тугой пучок нервов, как будто это последнее, что я когда-либо сделаю.
Ее крики и вопли о большем отскакивают от стен вокруг нас, когда она приближается к своему освобождению.
Она делает то, что ей говорят, ее пальцы не отпускают стол, пока я толкаю ее все выше и выше.
Отпустив одно из ее бедер, я засовываю два пальца глубоко внутрь, а мой язык сосредоточивается на ее клиторе.
— Черт, ты такая тугая, — простонал я ей в ответ, изгибая пальцы, чтобы найти ее точку G и, наконец, отправить ее к оргазму.
Ее мышцы сжимаются на мне, ее крики становятся все громче и громче, и как раз перед тем, как я убеждаюсь, что она вот-вот упадет, в мои уши ударяет женский крик за мгновение до того, как дверь распахивается.
— О Боже, — вздыхает наша незваная гостья.
Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, моя маленькая воровка практически спрыгивает со стола и бежит к открытой двери.
— Не нужно останавливаться из-за меня, — весело говорит блондинка, которая стоит к нам спиной, чтобы мы могли уединиться.
— Этого не было. Ты ничего не видела, — огрызается моя лисичка и исчезает из поля зрения, даже не оглянувшись в мою сторону.
Чертовски грубо, если хотите знать мое мнение, в то время как я сижу здесь с ее соками, размазанными по моему лицу.
Поднеся пальцы к губам, я втягиваю их в рот, наслаждаясь ее приторным вкусом.
Так чертовски сладко. И совсем недостаточно.
Поднявшись на ноги, я поправляю себя, пытаясь сделать свой стояк менее заметным, и, спотыкаясь, направляюсь к двери, готовый начать поиски.
Я не собираюсь ждать несколько месяцев, чтобы снова заполучить ее в свои руки.
4
ИВИ
— Ив, подожди, — зовет Блейк, когда я бегу по роскошному дому в сторону ванной комнаты, в которой, как я знаю, можно спрятаться.
Стыд обжигает меня, заставляя кровь кипеть в жилах, а лицо приобретает ужасающий оттенок красного.
— Здесь нечего стыдиться. Я… горжусь тобой.
От ее странных слов мои шаги замедляются, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.
— Что? Что, черт возьми, с тобой не так? — рычу я. — Просто… будь нормальной хоть раз.
Если она и обиделась на мои гневные обвинения, то никак этого не показала.
— Это нормально, Иви, — возражает она, жестом указывая назад, туда, откуда я только что убежала. — Ты хоть в курсе, кто это был перед тобой на коленях? — спрашивает она, интригующе вздергивая бровь. Она уже слишком вовлечена в это. Это странно.
— Я не буду говорить об этом с тобой, — бормочу я, продолжая двигаться к ванной.