Греховный рыцарь (ЛП)

А хочу ли я этого?
— Ты помнишь, что я обещал тебе, если увижу тебя здесь снова? — спрашивает он, снова наклоняясь ко мне так близко, что я почти чувствую вкус того, что он сегодня пил.
Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь втянуть воздух в легкие. Каждый вдох наполнен его запахом, от которого кружится голова, а запреты покидают тело.
Я должна быть напугана. Я и боюсь. Но в животе у меня трепещет волнение.
Я не должна хотеть, чтобы он снова заставил меня встать на колени. Я не должна хотеть, чтобы он взял меня, не задумываясь о том, хочу ли я этого.
Но я хочу.
Я жажду этого чувства бессилия. Облегчения от того, что кто-то другой принимает за меня решения, когда все, о чем я беспокоюсь большую часть дня, исчезает из моей головы.
Его глаза впиваются в мои, ожидая ответа.
Я настолько потерялась в его орбите, что не могу подобрать ни одного слова. Все, что я могу сделать, — это нервно сглотнуть и кивнуть.
Я помню эти слова так, будто он только что их произнес. Они преследуют меня с тех самых пор.
Дразнят меня, насмехаются надо мной, заставляя жаждать узнать, что именно он имел в виду.
— Хорошо. Тогда это не должно шокировать, — прорычал он, прежде чем обжигающие руки легли на мое тело.
Я моргаю, готовясь прогнуться под его силой. Но мои колени так и не ударяются о ковер.
Вместо этого он шокирует меня совершенно другим способом.
3
АЛЕКС
Прошло несколько месяцев с тех пор, как я впервые увидел эту лисицу. Но с той ночи, когда я нашел ее в своей спальне с моими часами в руке, не было дня, чтобы она не проникла в мои мысли.
Никогда еще ни одна девушка не занимала столько места в моей голове. А я даже не знаю, кто она такая.
Единственное, что я знаю о ней, — это ее работа и тот факт, что она воровка. И да, она горячая, как черт, и отсасывала мне, как гребаная богиня.
Обхватив руками ее бедра, я впиваюсь в нее пальцами так сильно, что останутся синяки, заставляя ее задыхаться от шока, прежде чем переместить их выше.
— В этом наряде не так много мест, где ты могла бы спрятать свой тайник, — бормочу я, проводя руками по ее талии, а затем поднимаясь по ребрам к сиськам, которые едва сдерживаются грешным корсетом. — Но я знаю тебя лучше, не так ли, воровка?
— Н-нет, — задыхается она, когда мои руки касаются ее грудей. Но пока она реагирует на мое грубое обращение, я остаюсь разочарованным. Ее корсет слишком тесен, чтобы дать мне то, чего я действительно хочу. Её маленькие сиськи. Это высшая степень издевательства, и она доводит меня до безумия.
— Наверняка мужчинам нравится этот маленький наряд, верно? Сколько ты заработала сегодня вечером, тряся перед их лицами этой прелестной попкой?
— Нет, я…
Мои руки поднимаются, пальцы впиваются в ее белокурый парик, когда она пытается опровергнуть мои слова.
— Не лги мне, Лисичка. Мы оба знаем, что ты из себя представляешь, — усмехаюсь я. — Используешь это горячее маленькое тело, чтобы заставить мужчин подчиняться твоей воле и оплачивать твои счета. — Я крепче сжимаю ее парик, и он начинают сдвигаться, обнажая темно-рыжие волосы, которые я слишком хорошо помню. — Ты шлюха, воровка. Шлюха, которая годится только для одного.
— Да пошел ты, — вздыхает она, когда я стягиваю с нее парик. Секунды спустя сетка, удерживающая в плену ее родные темные локоны, падает на пол, позволяя распущенным кудрям рассыпаться по плечам.
— Вот она, моя маленькая воровка.
Она смотрит на меня, ее голубые глаза темные и голодные, она нервно пожевывает нижнюю губу.
— Что случилось? Ты же не боишься немного внимания? Я заплачу. Ты же знаешь, я хорош в этом. — Я подмигиваю, и ее лицо вспыхивает красным. Понятия не имею, от злости или от смущения, но мне это чертовски нравится.
Подавшись вперед, я прижимаюсь всем своим телом к ее, прижимая ее к стене и позволяя ей почувствовать то, что она делает со мной.
Найдя в себе силы, она поднимает руки, прижимая ладони к моей груди.
— Тебе нужно отойти.
— А тебе нужно было не появляться здесь, помнишь? — Это ложь. Все, чего я хотел с той ночи, когда мы впервые встретились, — это снова найти ее здесь.
  
Парни изводили меня за то, что я не переехал в свою новую квартиру, когда все они переехали на Новый год. Но как бы мне ни хотелось иметь собственное пространство и наконец-то уехать от папы и постоянно меняющихся домработниц, которых он постоянно трахает и бросает, я также отчаянно хотел найти ее снова. И кроме надежды на то, что она вернется сюда, несмотря на мое предупреждение не делать этого, это была моя единственная возможность.
Я побывал во многих местах, где работают девушки, которых папа нанимает для своих мероприятий. Но каждый раз я оказывался ни с чем.
Она была призраком.
Идеальный плод моего воображения.
Я наблюдал за тем, как мои друзья находят безумных девушек, которых они намерены оставить для себя, и отчаянно хотел найти такую связь. Испытать то, что было у них. И тут появилась она, разгуливающая в этом сексуальном наряде Санты и искушающая меня так, как мало кто способен.
Ее крик заполняет комнату, когда я обхватываю руками заднюю часть ее бедер и поднимаю ее с пола.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — кричит она, ее пальцы впиваются в мои плечи, ее ногти пронзают мою кожу через рубашку, посылая через меня самый умопомрачительный разряд удовольствия, который заканчивается прямо на моем члене.
После проведенной ночи последнее, о чем мне следовало бы думать, — это о том, чтобы погрузиться так глубоко внутрь этого загадочного призрака, что я не знаю, где кончается она и начинаюсь я. Но это единственное, о чем я думаю.
К черту Айлу и Анта. Они были просто забавой, способом скоротать время. Черт, если бы я знал, что она здесь, я бы никогда не пошел на свой собственный день рождения. Я бы предпочел праздновать здесь.
— Выполняю свою угрозу, воровка. Разве не этого ты хотела?
Не отпуская ее, я сметаю содержимое папиного стола на пол и укладываю ее на него.
— Вот почему ты решила показать свое лицо сегодня вечером, не так ли? Или ты действительно думала, что этот парик обманет меня, заставив принять тебя за кого-то другого?
Я смотрю на нее сверху вниз, пока она корчится на столешнице.
Корсет поднимает ее грудь, и от ее декольте у меня перехватывает дыхание, в то время как она тяжело дышит. Ее крошечные стринги сидят достаточно низко на бедрах, чтобы я мог видеть ее гладкий живот, и, пробегая глазами по ее безупречной коже, я не могу не представить, каково это — покрывать поцелуями каждый ее сантиметр, а затем сосать и покусывать, помечая ее по всему телу как свою.
Водоворот обладания и желания сталкивается во мне, пока она пытается бороться.
— Я, блядь, так не думаю, воровка. Ты знаешь, как долго я этого ждал? — рычу я, нависая над ней и перехватывая ее запястья, пока она не сделала что-нибудь безумное вроде пощечины и не вытолкнула меня за грань.
Подняв ее руки над головой, я сцепляю ее руки в одну из своих, оставляя ее распростертой на папином столе.
Зная своего отца, я уверен, что она не первая женщина, которая лежит на нем, но могу, черт возьми, гарантировать, что никто и никогда не выглядел так хорошо.
— Посмотри на себя, — мурлычу я, пробегая глазами по ее грешному телу. — На это ли ты надеялась, когда возвращалась в этот дом сегодня вечером? Ты надеялась, что я буду здесь? Что мы сможем закончить то, что начали все эти месяцы назад?
— Если бы я этого хотела, не кажется ли тебе, что я бы пришла и нашла тебя раньше? — нахально заявляет она, заставляя мой член потечь в джинсах.
— Может, испугалась? — дразню я.
— Да, может быть, — задыхается она, когда я притягиваю ее к концу стола, позволяя моему ноющему члену прижаться к ее горящей киске.
— Я так отчаянно хочу тебя. Прямо как в ту ночь на Рождество. Скажи мне, воровка. Сколько стоит полный доступ к этому телу, а?