Греховный рыцарь (ЛП)

— Я собираюсь раздеть тебя до гола и выяснить, насколько малы твои трусики. Затем я спущу их с твоих ног.
— Алекс, — хнычет она, заставляя мой член плакать в шортах.
— Потом я понесу тебя в душ и смою с нас обоих каждый дюйм сегодняшней ночи.
— А может, мне смыть эту ночь с тебя? — предлагает она.
— Черт, ты заставляешь меня хотеть всего, чего я не заслуживаю.
— Это только твое мнение. А как насчет того, что я думаю, что ты заслуживаешь?
— Ты не знаешь всего…
— Я не прошу стать твоей женой. Я просто предлагаю помощь в проведении дерьмовой ночи. Я понятия не имею, что ты сделал сегодня или в прошлом, и сейчас мне все равно. Просто… отпусти это, хорошо?
Мои сожаления, моя ненависть к себе за то дерьмо, которое мне, возможно, пришлось бы сделать сегодня с Тессой, чтобы завершить свою работу, за все то, что меня заставляли делать в прошлом… все это отпадает, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня снова.
Оторвав свои губы от ее губ задолго до того, как я был готов, я слегка отталкиваю ее назад.
— Встань, — требую я, не оставляя ей выбора, кроме как последовать моему приказу.
Она сползает с моих коленей, заставляя мой член мгновенно заныть от потери контакта.
— Что ты…
Она обрывает себя, когда я тоже встаю. Между нами едва ли есть дюйм, достаточно места, чтобы я поднял руки и расстегнул маленькие пуговицы на ее рубашке.
Как только последняя из них расстегнута, ткань расходится, обнажая ее голую грудь.
— Черт, Лисичка, — простонал я, чувствуя, как от вида ее твердых сосков у меня переполняется рот.
Я поморщился, проведя костяшками пальцев по ее животу. Я ожидаю, что она меня отчитает, но, похоже, она слишком увлечена тем, что я делаю.
Я расстегиваю ее пояс, а затем быстро расправляюсь с джинсовыми шортами и стягиваю их с ее бедер, оставляя ее в самых маленьких трусиках-стрингах, которые я когда-либо видел.
— Черт возьми, ты не ошиблась, — бормочу я, проводя кончиком пальца по тонкой полоске ткани, которая почти облегает ее бедра, настолько она низкая. — А был ли смысл их надевать?
— Чтобы ты их снял?
— Черт. Ты идеальна.
Запустив пальцы под трусики, я тяну их вниз, позволяя им упасть вместе с шортами на лодыжки.
— Ты чертовски красива, Иви. Неудивительно, что все мужчины хотят тебя, куда бы ты ни пошла.
— Заткнись, это не так, — наивно возражает она.
Удивительно, что она даже не подозревает, насколько она потрясающа.
— Тебе стоит познакомиться с моей сестрой. Это она заставляет мужчин пускать слюни у ее ног.
— Неа. Меня не интересует никто, кроме девушки, стоящей голой в моей ванной.
Засунув большие пальцы за пояс, я стягиваю с себя шорты, позволяя им присоединиться к ее одежде на кафельном полу.
Она резко вдыхает и смотрит на меня, когда мой член высвобождается и тыкается ей в бедро. Ну, знаете, на случай, если ей понадобятся еще какие-нибудь доказательства того, что мои предыдущие слова более чем правдивы.
Взяв ее руку в свою, я тяну ее к душевой кабине.
— Алекс, — визжит она, когда я включаю его, позволяя нам со всех сторон обдавать себя ледяной водой.
— Иди сюда, Лисичка. Я согрею тебя.
Я притягиваю ее к себе и обхватываю руками, когда вода начинает нагреваться.
Дотянувшись до геля для душа, я выдавливаю огромную порцию на мочалку и начинаю отмывать ее.
Нет ни одного сантиметра ее тела, который бы я не оттер, и пока я сижу на коленях у ее ног, втирая успокаивающие круги в ее бедра, я думаю только о том, чтобы перекинуть ее ногу себе на плечо и есть ее до тех пор, пока она не закричит.
Но я этого не делаю.
Вместо этого я поднимаюсь на ноги и протягиваю ей наполненную пеной мочалку. Хотя на самом деле я хочу, чтобы ее руки были по всему моему телу.
По-видимому, прочитав мои мысли, она роняет ее к нашим ногам, словно та только что обожгла ее, и тянется к моему флакону с гелем для душа, выдавливая немного на ладонь.
— Ты плохая, — простонал я, когда она прижала ладони к моим грудным мышцам.
— Я плохая из-за тебя, — возражает она, не сводя с меня глаз.
  
— Я никогда не оказывал хорошего влияния на людей, честно признаюсь.
— Что ж, — говорит она, переходя к моему прессу, заставляя мой член подрагивать от возбуждения. — Тогда, наверное, я должна сделать все, что в моих силах.
Когда мыльные пузыри скользят по моей коже, она сопровождает их поцелуями, стараясь быть особенно нежной там, где уже потемнели мои сегодняшние синяки.
— Иви, нет, — начинаю я, когда она опускается на колени.
— Нет? — спрашивает она, проводя руками по моим ногам. — Ты спас меня сегодня ночью, Алекс. Если бы ты этого не сделал… кто знает, что могло бы случиться. — Она прикусывает нижнюю губу и невинно смотрит на меня. Если это вообще возможно с моим твердым членом прямо перед ее губами. — Так что позволь мне отблагодарить тебя, сделав то, о чем я не перестаю думать с Рождества.
Весь воздух вырывается из моих легких.
— Ты… ты думала о…
— Ежедневно, — признается она. Это последнее, что говорит каждый из нас, прежде чем она высовывает язык и ласкает капельки спермы на моем кончике.
Застонав, я поддаюсь ее желанию, когда она опускается на мой член.
Мои пальцы путаются в ее волосах, но я так чертовски нежен, боясь сделать ей еще больнее, чем уже есть.
Мои бедра просятся к толчку, но я сопротивляюсь. Я борюсь со всеми своими естественными реакциями и просто позволяю ей побаловать себя.
Она сосет меня так чертовски хорошо. Смотреть на нее почти больно.
Слишком, блядь, идеальная.
Ее глаза поднимаются по моему телу и находят мои, как будто она услышала эту мысль.
— Идеально, — бормочу я, когда она втягивает щеки и насаживается на меня еще глубже.
Без предупреждения меня накрывает оргазм. Я даже не успеваю предупредить ее. Вместо этого мой член дергается, и я громко рычу, выплескивая свое семя ей в горло.
Она принимает его целиком, сглатывая так, будто делала это всю жизнь.
— Святое дерьмо, — задыхаюсь я, мои колени грозят подкоситься от силы этого выброса.
— И как, хорошо? — спрашивает она с застенчивой улыбкой после того, как вытирает рот.
— Чертовски хорошо.
Опустив руки на ее плечи, я поднимаю ее на ноги и прижимаюсь к ней губами.
— Ты только что разрушила мою решимость, Лисичка. Я собирался поступить правильно и дать тебе отдохнуть. Но ты только что подняла планку.
— Упс, — невинно говорит она, улыбаясь в нашем поцелуе.
Желание прижать ее спиной к стене и трахнуть, как дикарь, почти такое же сильное, как желание покончить с жизнью этой пизды сегодня вечером.
Но я не делаю этого.
Я держу себя в руках. Ради нее.
— Передай мне бутылку шампуня, — инструктирую я, кивая на полку перед ней, когда разворачиваю ее.
— Но…
Широкая улыбка расплывается у меня на губах. Она хочет меня. И мне это чертовски нравится.
Я сделал карьеру на том, чтобы заставить людей хотеть меня. Не буду врать, я всегда испытываю некий кайф, когда они попадаются на мои уловки.
Но это… это вот здесь… Это, блядь, намного больше, чем все это.
Положив руку ей на плечо, я протягиваю ладонь.
— Сожми.
Она тут же делает то, что ей велено, откидывает крышку и наливает мне в ладонь столько, что хватит, чтобы вымыть ей волосы.
— Я буду нежным, обещаю, — шепчу я ей на ухо, прежде чем поднять руки к ее голове, стараясь не задеть шишку, которая, как я знаю, находится на затылке.
Вскоре она уже стонет от восторга, когда я массирую ей кожу головы, а мой член снова твердый и упирается в ее задницу.
— Так хорошо, Лисичка? — спрашиваю я, целуя ее шею.
— Очень хорошо. Ты тайно работаешь парикмахером?
С моих губ срывается грустный смех.
— Если бы.
— Ну, ты мог бы, если бы захотел сменить профессию. Женщины готовы платить за это хорошие деньги.
— Чтобы стоять со мной в душе голышом, пока я массирую им головы и шепчу на ухо всякие гадости?