Сиротка для дракона. Бои без правил
Агнес покачала головой.
– Мышьяк есть мышьяк. Но вы оба, похоже, не отступитесь. Дать мои записи, или поговорим?
– Сперва записи, если вы не против, – сказал целитель.
Родерик через его плечо тоже попытался прочесть, Лантер раздраженно оглянулся.
– Пожалуйста, не мешайте.
Пришлось «не мешать». Тем более, Родерик сам не знал, что надеется вычитать в записях Агнес. На первой стадии симптомы острого отравления мышьяком не отличаются от проявлений большинства заболеваний желудка и кишечника. Никто бы не заподозрил отравления в первые же часы, если бы не анализ на яды.
– Вы исследовали все биологические среды? – спросил Лантер, и видно было, что он делает это скорее для проформы.
Агнес кивнула.
– И во всех обнаружили мышьяк?
– В крови и моче его не было, но в первые часы после отравления так и должно быть.
Лантер кивнул.
– Количественный анализ не делали, только качественный?
– Не делала, рутинные протоколы этого не требуют, и у меня нет оборудования. – Агнес покачала головой. – Чуяла моя… мое сердце, что Родерик это так не оставит. Я разделила образцы, чтобы они достались не только дознавателям.
– Вы просто сокровище, – восхитился целитель прежде, чем Родерик успел хоть слово сказать. – Тогда поделитесь ими, и больше не буду вам мешать. Ночь и утро наверняка были не слишком приятными.
Они распрощались. Родерик сотворил еще один портал – во дворцовый парк.
– Вы подождете меня здесь или вернетесь через пару часов? – поинтересовался Лантер.
Родерик замешкался, сам не зная, что ответить. Он давно не виделся с родителями, но сегодня у него просто голова шла кругом от волнения за Нори, и родительские советы были последним, что он хотел бы выслушивать. Как и их вопросы или, не ровен час, сетования, что он выбрал самый неподходящий объект для увлечения.
Но в конце концов, ему не пятнадцать лет, чтобы бегать от неудобных разговоров.
– Я подожду вас здесь.
«Не нужно ни от кого бегать. У твоего отца совещание, мать в своей больнице, оттуда отправится в Дворец правосудия».
Тем лучше. Ему бы не помешало побыть в одиночестве и упорядочить мысли и эмоции.
– Или, если хотите, можете понаблюдать за ходом анализа, – сказал целитель. – Учитывая ваш интерес к результату. Хотя процедура сама по себе довольно рутинная.
– Если вы не против.
Так, пожалуй, будет еще лучше. Заняться делом и не метаться, пытаясь одновременно успокоить и себя и дракона.
– Картина в целом ясна, и я очень удивлюсь, если анализы ее не подтвердят, – продолжал Лантер. – Но все же и такое возможно, а потому я подожду с окончательными выводами, пока не получу результаты.
Родерик кивнул. Когда в твоих руках жизнь коронованных особ и ошибка может стоить головы, привычка не торопиться с выводами и словами въедается в костный мозг, а Лантер пользовал императорскую семью три десятка лет, если не больше.
– Вы помните, как делается количественный анализ на мышьяк, или кратко пересказать вам, пока мы не начали? – спросил целитель, начиная доставать из шкафов склянки и пустые колбы.
– Помню общие принципы, – сказал Родерик. – Если не углубляться в формулы – перевести соединения мышьяка в мышьяковистый водород, потом – собрать его раствором индикатора и оценить интенсивность окрашивания.
Лантер кивнул.
– Все правильно. Если хотите, можете сами…
– Нет, – покачал головой Родерик. – Я делал это лишь один раз на практическом занятии. Сейчас я слишком заинтересован в результате и боюсь ошибиться от волнения.
– Понимаю. Именно поэтому целителям не рекомендуется лечить родственников и друзей.
– Я помню.
– Прошу прощения. В моем возрасте начинаешь всех считать несмышленышами.
Хотел бы Родерик в его возрасте сохранить такой же живой ум и телесную бодрость.
– Не за что извиняться.
Он устроился на стуле. На соседнем села баронесса Элмерс, помощница императорского целителя. В качестве свидетеля, как пояснил Лантер. Сама процедура действительно была довольно нудной – подлить того, подсыпать этого, подождать, пока перестанет выделяться газ и его пузырьки перестанут проходить через раствор индикатора. Поместить окрасившуюся в ярко-красный жидкость в пробирку и поставить ее в прибор, который определяет интенсивность окрашивания по поглощению луча света жидкостью.
– Вы были правы, – произнес Лантер, устанавливая в прибор очередную пробирку. Жидкость в ней не окрасилась, в отличие от предыдущей. Целитель глянул на стрелку прибора, хотя необходимости в этом по большому счету и не было. – Ни в крови, ни в моче мышьяка нет, тогда как в рвотных массах и экскрементах, собранных в комнате Бенедикта, количество во много раз превышает токсичное. Подождите еще немного.
Родерик пронаблюдал, как Лантер подливает реактивы еще в две пробирки и одна из них окрашивается в ярко-синий цвет.
– Насколько я помню, нормы содержания магния есть лишь для крови? – полюбопытствовал он.
– Да, – кивнул целитель. – К тому же при таком состоянии пациента он должен обильно выводиться. И все же в сочетании со всем остальным результат наводит нас на кое-какие мысли. Вы хотите, чтобы я присутствовал при вашем разговоре с бароном, лично изложив свои выводы?
– Нет, – покачал головой Родерик. – Выкручивать руки лучше без свидетелей.
Лакей, как и положено хорошо вышколенному слуге, никак не выразил своих чувств, зато барон, хоть и принял гостя, не стал скрывать ни удивления, ни легкого раздражения. Родерик усмехнулся про себя, начиная понимать, почему Нори ощетинивалась колючками по любому поводу.
Если бы барон видел в нем равного, изобразил бы радушие, даже если бы мысленно проклинал навязчивого посетителя. Но в дворянской книге, где записаны все потомственные роды, фамилии Корбетт не было, и значит Родерик стоял на две ступеньки ниже барона, после нетитулованных дворян. Родерика подобное отношение скорее забавляло, но то – он. А Нори привыкла ждать удара с любой стороны, и зная, что справедливости не дождется, била на опережение.
Но в этот раз все будет по-другому.
Он не стал ходить вокруг да около.
– Я бы хотел поговорить с Бенедиктом в вашем присутствии.
– Бенедикт болен, и вам это известно. Ему нужен покой.
– Это в ваших и его интересах. – Родерик протянул ему кипу бумажных листов. – Господин Лантер проанализировал содержание мышьяка в биологических жидкостях Бенедикта. Вот его заключение.
– Он заверил меня, что жизнь моего сына вне опасности. В любом случае, вы – не целитель, и я не понимаю, зачем вы здесь снова и зачем вам говорить с моим сыном.
– Я пока лишь личинка целителя, – согласился Родерик. – И жизнь Бенедикта вне опасности. Однако господин Лантер пришел к выводу, что никакого покушения на него не было.
– Что за бред!
– Прочтите заключение.
Барон глянул на листы и раздраженно отшвырнул их.
– Я не понимаю этой целительской галиматьи. И у меня нет времени слушать всякие глупости.
Родерик поднялся с кресла.
– Как вам угодно. Я пытался защитить вашу семью от скандала, но не хотите – как хотите!
– Ты еще и шантажировать меня вздумал? – барон тоже вскочил. – Не боишься нарваться на вызов?
– Я выпускник боевого факультета, – пожал плечами Родерик. – И вы можете меня вызвать хоть сейчас, хоть прислать секундантов в мужское общежитие университета. Пусть спросят старосту целителей, меня найдут. Но вызовете вы меня или нет, прямо сейчас я отправляюсь в коллегию поверенных нанимать представителя для защиты Лианор Орнелас.
– Ты сказал, что пришел сюда как друг!
– Я сказал, что мне небезразлична судьба Бенедикта. И не солгал ни единым словом, потому что небезразличие может быть разным.
На лице барона заиграли желваки, и, не дожидаясь, когда он взорвется, Родерик добавил:
– И если вы полагаете, будто я подкупил императорского целителя, попробуйте сказать ему об этом в лицо. Господин Лантер хоть и не заканчивал боевой, регулярно упражняется в поединках.