Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)

***
По пути с Гермионой Грейнджер, префектом Гриффиндора, по поезду, Теодор встретил огромное количество знакомых и не знакомых школьников, которые спешили высказать своё почтение или просто поприветствовать колдуна. Слизеринцы, райвенкловцы, хаффлпаффцы и даже гриффиндорцы, те, кто попал в школу по стипендиальной «программе Нотта» (Тюбер писал ему, что провёл работу в этом направлении — но чтобы так?!), те, кому список голосов Визенгамота по делу Поттера казался важнее всего остального, желающие попасть в клуб самообороны…
  
Гермиона удостаивалась внимания скорее в отрицательном смысле, поэтому в основном морщилась. Они сделали круг по поезду, повстречав десяток других пар префектов, и сделали под два десятка замечаний.
— Мерлин, я никогда не догадался бы залезть на верхнюю полку и пугать оттуда соседей, что я дементор, — раздражённо сказал Тео, выходя на площадку последнего вагона. — Да к нам даже никогда не заглядывали префекты!
— Да? А когда мы поступали в Хогвартс, я одна пыталась помочь Невиллу найти его жабу. Префектов даже не было в вагоне!
— Постой, жабу? У Невилла уже тогда была жаба?
— Только не говори, что никогда не видел Тревора. Вы общаетесь с Невиллом куда больше, чем он со мной, но я знаю об этой жабе слишком много!
— Нет, я имею в виду… это смешно, но в моем купе тогда, на первом курсе, появилась жаба и сидела с полтора часа, просто пугая своим образом.
Они посмеялись, но Гермиона посерьёзнела.
— Я думала, это будет Малфой.
— Префект Слизерина?
— Да. Я видела тебя, когда…
— Заткнись, пожалуйста, — шикнул он. Грейнджер непонимающе, а затем обиженно уставилась на него. Тео взмахнул палочкой, создавая купол тишины. — Моя бабушка, она… неважно, она сказала, что Фадж намерен выгнать Дамблдора из школы в этом году. Для всех будет лучше, если мы с Поттером и его друзьями будем в конфликте. Не упоминай обо мне. Вообще. Пусть все думают, что я его ненавижу.
Он выпалил это и отменил чары. Послышались шаги.
— И вообще, Грейнджер! — сказал он нарочито громко. Гермиона, всё ещё изумлённая его предыдущими словами, поражённо молчала. — Этому шрамоголовому психу и правда стоило бы покинуть Хогвартс. Даже Дамблдору хватило ума не назначить префектом его.
Шаги замерли. Кто-то их явно слушал.
— Нотт! Ты бесчестный чистокровный сноб! — выпалила она. Тео закатил глаза — и получил пощёчину.
— Ах ты, гр… — его не на шутку раззадорил её удар, но он вовремя спохватился. Смеющаяся второкурсница из компании младшего Криви сделала удивлённый вид, «наткнувшись» на них, и, попятившись, убежала.
— Вся школа узнает об этом, — тихо произнесла и покачала головой девушка.
— Только Джинни скажи, что это игра, — ещё тише сказал он, и резко пошёл обратно.
Теодор полагался на интуицию — а интуиция ему подсказывала, что лучше всего будет быть настоящим слизеринцем. Хитрить и играть в собственную игру — с помощью директора, конечно же.
***
Обязанности префекта, изложенные Снейпом в письме, включали в себя разные нюансы. В послеобеденное время, когда все занятия уже завершались, они должны были патрулировать Хогвартс по расписанию, составленному старшими префектами, двойками и в одиночку. Префекты должны были следить за соблюдением школьных правил, по возможности останавливать их нарушение, вызывать профессоров и принимать решения на предмет взыскания баллов — до трёх за раз. Начислять баллы префекты не могли, чары Хогвартса на них бы не сработали.
Префекты разрешали конфликтные ситуации и поддерживали порядок в гостиных, префекты проверяли подозрительные вещи и должны были помогать младшекурсникам избавляться от последствий чужих проказ.
Наконец, префекты пятого курса встречали и провожали в гостиную первогодок после первого в учебном году пира.
Таковой был в самом разгаре. Из чуть менее, чем сотни детей Слизерин пополнили два десятка — меньше, чем каждый из других Домов Хогвартса, но почти двукратно больше, чем в прошлые годы. Семикурсники язвительно шутили, что совместные занятия с райвенкловцами новому потоку не светят, а Теодор думал только о том, что такую прорву студентов надо ещё суметь не потерять.
Паркинсон, судя по виду, думала о том же. Периодически они встречались взглядами, и она пыталась краснеть и строить ему глазки. Панси стала симпатичнее за лето, сказывался период активного взросления, но она по-прежнему не была Джинни, а он по-прежнему не был Гойлом, смотревшим на неё с видом несчастного быка.
Питер Пайк за столом Слизерина отсутствовал. Это сильно давило на Драко, который сидел с грустным, мрачным и отсутствующим видом весь вечер, даже ничего толком не съев. Впрочем, за двоих отдувался Крэбб, по виду весивший уже как три Малфоя или три самого Тео, да и Гойл, скорее крупный, чем толстый, не отставал. Девушки ели утончённо, но даже сильно похудевшая Милли съела больше, чем Малфой.
Наконец, прошёл почти час, отведённый на еду, и эльфы, повинуясь команде директора, убрали почти мгновенно всю еду с праздничного стола. Дамблдор уже успел сказать свои слова напутствия и намекнуть на возрождение Тёмного лорда, а мадам Амбридж, перебившая его так показательно, как это только было возможно, едва пир закончился, приобрела зловещее выражение и будто бы приготовилась к прыжку.
Следуя словам Дамблдора, Теодор поднялся — вслед за ним поднялась и Паркинсон — и прошёл вперёд, в самый хвост стола.
— Первокурсники Слизерина, прошу следовать за мной. Панси, проследи, чтобы никто не отстал. Стройтесь в колонну парами, ребята.
Младше- и старшекурсники в основной массе уже успели удалиться, когда десять пар слизеринских первокурсников, как выходцев из старых семей, так и очевидных детей улицы, ирландцев и британцев, шотландцев и валлийцев, мальчиков и девочек, наконец, выстроились парами. По сравнению с почти тремя десятками гриффиндорцев, которых пыталась строить Грейнджер, и хаффлпаффцами, некоторые из которых выглядели так, что почти расплачутся, первый курс Слизерина был образцовым.
Тронувшись из зала, ребята медленно колонной вытянулись в сторону лестниц.
Теодор обернулся, когда все выстроились у лестниц.
— Внимательно запоминайте дорогу, ребята, — вкрадчиво произнёс он. — Слизеринцы не прощают слабостей, а заблудиться по пути в гостиную — слабость, которая может стоить вам репутации.
Дети были внушены, а шестикурсник Рэгнольд, задержавшийся в зале, картинно зааплодировал за их спинами.
Медленно, но верно они достигли места назначения, пройдя через значительную часть подземелья, и вошли в гостиную. Казалось, что она, оставшись прежней, стала чуть просторнее. Как будто бы добавилось несколько столов и стульев, диванчиков и шкафов. Магия, не иначе.
Старшекурсники разошлись по спальням, кто-то небольшими группками болтал на диванчиках или в закутках. Первокурсники встали полукругом, высокие — назад, низкие — вперёд, и жадно стали пожирать глазами новоявленных старост.
— Первокурсники! — обратился к ним Теодор, переглянувшись с Паркинсон. — Меня зовут Теодор Нотт. Я действующий чародей Визенгамота, глава своего рода и префект пятого курса Слизерина. Запомните этот миг.
Все замолкли. Одиннадцатилетние подростки выглядели все по-разному. Мальчик со шрамами на скуле глядел на него, как будто увидел снизошедшего до простолюдинов короля. Девочка с лентами в русых волосах едва прятала скептицизм и презрение. Высокий мальчик-индус был напуган всем вокруг, а двое темнокожих юных колдунов, мальчик и девочка, совершенно не похожие друг на друга, пытались съёжиться под взглядом Тео.
  
— Сегодня вы стали студентами Хогвартса, лучшей школы магии в Европе. Многие из вас слышали о том, что директор Дамблдор говорил в конце прошлого года, когда закончился Турнир трёх волшебников. Кто-то имеет мнение на этот счёт, а кто-то считает, что чужое мнение и так правильно.
Притихли уже и студенты старших курсов, оборачиваясь на слова Теодора.
— Каким бы не был мир за стенами замка, здесь, внутри, слова директора посеяли страх и панику. Будьте готовы, что студенты других Домов попытаются выплеснуть свой страх на вас. Будьте готовы, что вам нужно будет защищаться. Слизеринцы — одиночки, и я вижу это в большинстве из вас, и из змея не сделать барсука, но… если вдруг вы окажетесь в беде — не стесняйтесь позвать на помощь. Обратитесь ко мне. Обратитесь к моей очаровательной, — это слово он скорее картинно просмаковал, — напарнице, Панси Паркинсон. К нашему декану.