Сегодня в городе дождь (СИ)
— Он мне заплатил…
Вика отрывается от занятия и, наблюдая за мной вздергивает брови так высоко, что на ботоксном лбу рискуют проявиться морщинки.
— Я не взяла…— продолжаю монолог и встав изо стола забираю из ее рук промокшую коричневую салфетку и выбрасываю в мусорное ведро.
Мне нужно было это кому то рассказать. Мне было необходимо в этом признаться хоть одной живой душе, иначе я попросту бы сошла сума.
Открыв кран смываю остатки чая.
— Тебе плохо, да? Ты…жалеешь?
Чувствую руки на своих плечах.
— Он…мне понравился. Он красивый, успешный и…я хотела забыться, но кажется…
Вика разворачивает меня к себе и прижав к красному тонкому джемперу принимается гладить меня по голове, как маленького ребенка.
А я, получив сочувствие, о котором мечтала все эти дни начинаю рыдать в сделанную грудь подруги. Может, если бы я обзавелась такими же полушариями у меня этот придурок хотя бы узнал номер?
Я плачу так горько, жалея себя по всем пунктам, по которым за эти дни с треском пролетела.
У меня забрали проекты, увели мужика, я осталась без премий и еще этот сноб…
Я могла бы взять деньги, которые он мне оставил. Вряд ли мы с ним когда-то еще увидимся. Но… Меня этот жест оскорбил настолько…
Я с детства воспитывалась порядочной девочкой.
Когда мы ссорились с Женькой, я даже флиртовать ни с кем не смела. А тут…
Со мной такое впервые. Именно поэтому я оттягиваю поездку к родителям.
Мне кажется, что они уже обо всем знают и начнут меня осуждать.
— Ну перестань, моя девочка… Ты у меня такая красивая. Ты сама говорила, что он перепутал тебя с эскортницей и вы договорились об услуге. А ты не думала, что заплатил он вовсе не за секс? А за то, что ты потратив свое время в новогодний вечер помогла ему.
Мысль врезается в голову настолько резко, что я буквально отскакиваю от Вики и утирая щеки блуждаю по ее лицу глазами.
А ведь правда…Может так все на самом деле и было?
Я, конечно же сразу принимаю ее слова за истину, потому что только после этого мне становится немного легче.
Я даже пару секунд мусолю эту мысль в голове.
Вика, наверное говорит что-то еще, но я застываю статуей потому что… Если все было именно так, то возникает новая рана. Значит я ему не понравилась, ведь он меня даже не попытался найти, а ему с его возможностями наверняка не составило бы никакого труда это сделать.
Да и его ждала дома Алиса. Ну не кошка же ему фотки новогоднего стола скидывала с надписью «Я тебя жду» и в конце смайлик поцелуйчик.
Ох, не в ту воду я вошла…
— Ты не хочешь попытаться узнать о нем побольше? — Вика присаживается на край кухонного дивана и притягивает к себе подушку.
Хочу! В душе, конечно я мечтаю это сделать. Но я пока стараюсь сохранить здравый смысл и не сделать себе хуже.
— Ничего я не буду о нем узнавать, Вик. –устало шлепаюсь рядом и рухнув спиной на мягкую спинку смотрю в потолок.
Правда не стоит копаться в его жизни, иначе я пойду дальше и начну узнавать о его отношениях.
А это будет уже мазохизм. Наблюдать за чужой жизнью не имея возможность устроить свою.
В груди все так сжимается от тоски.
Мне понравились его поцелуи.
Мне совершенно не понравилось то, какой он хам на словах, но в постели он был так нежен и внимателен. Может этим он меня «купил»?
Потолок перетягивает все мое внимание, поэтому подруга еще пару раз попытавшись заговорить со мной вздыхает, встает с дивана и направляется в прихожую.
Да. Так будет лучше. На разговоры у меня не осталось сил.
Так и не добившись от меня положительного результата на свое приглашение «все-таки познакомиться с Федором» она натягивает светлую норковую шубу и поцеловав мою бледную щеку закрывает за собой дверь.
Я слышу звук ее высоких каблуков и по мере того, как он затихает, теряясь в просторном лифте меня накрывает одиночество.
Федор точно в пролете, потому что побыв несколько часов в компании такого мужчины, как Муромов еще долго не сможешь думать о знакомстве с другим мужчиной. А уж если побываешь в его умелых руках…
Разворачиваюсь к зеркалу и провожу рукой по спутанным волосам.
Да уж, Алёнка… С такой прической ты точно никому не приглянешься…
Даже безнадежный Федор предпочтет разглядывать снежинки за окном ресторана.
Горько усмехаюсь своим мыслям и плетусь набирать себе ванную с самой вкусной пеной и… пожалуй растворю в ней бомбочку. Ту самую, которую мне подарила моя начальница на Новый год. Мне так не хотелось ее принимать. Алла хотела меня задеть, подарив мне такую мелочь, показать мне мою никчемность. А я, пожалуй, превращу свой вечер в небольшой праздник и вишенкой на торте сделаю именно ее подарок.
Вылив розовый гель на дно ванны открываю кран.
Наблюдая, как тонкая струйка воды взбивает пену погружаюсь в свои мысли.
Пять дней депрессии достаточно для того, что бы оставить все в прошлом.
Попробую взять себя в руки и наконец-то съезжу поздравить родителей. Думаю, что они уже подозревают, что со мной что-то случилось.
Не хочу расстраивать маму с папой.
Может, как женщина я не очень, раз от меня так разбегаются мужики, но зато я хорошая дочь.
Когда пена достигает нужной высоты, выключаю воду.
Неожиданный звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть.
На цыпочках плетусь к входной двери и увидев за ней курьера облегченно вздыхаю.
Наверное такая и должна быть настоящая дружба: накупить целую корзину еды и свалить в закат, не мешая оплакивать свою никчемность.
Забрав у курьера пакет, решаю, что эта провизия мне только на руку. Ведь гостинцы купить родителям я не успею, потому что электричка уходит слишком рано.
Оставив продукты на кухне, возвращаюсь в ванную.
Нахожу в плейлисте те песни, которые слушала в машине и, пообещав себе, что слушаю их в последний раз нажимаю на перевернутый треугольник.
Скинув с себя одежду погружаюсь в горячую воду.
Сквозь пелену слез, застилающую мои глаза я вижу его голубые.
Никогда бы в них больше не смотреть!
Мысленно посылаю их к черту!
Хотя… Не лучшее для Муромова наказание.
Он там будет как дома…
Глава 8
Алёна
— Снег сегодня надо будет чистить, вон как сыплет— папа кивает в окно и вздохнув, ставит на стол миску с яйцами.
У них тут небольшое хозяйство с курами и кроликами. Всю жизнь мечтали о домике в деревне и вот на пенсии смогли его себе позволить.
Мама тянет папе пакет с морковкой и капустными листьями и папа вновь скрывается за входной дверью.
У нас сегодня пельменный день. Так что я на конвейере.
Залепив один беру новый сочень и наполняю его фаршем. И так до бесконечности.
Работа не пыльная, можно отключить мозг и погонять мысли. Хотя они у меня по-прежнему гоняются только в одном направлении. Уже неделю. Сума сойти, какая я мазохистка. Вот мужик-невидаль! Видимо я слишком ручная кошка. Привяжусь — не оцепишь.
— Не трогай котика, Степа! На вот лучше стряпай тоже…
Бросаю взгляд в сторону голоса и прибавляю музыку в наушниках, что бы не слышать трещание тети Вали.
«Денег-ноль. Секса-ноль. Музыка сдохла мальчик в ноль» Поет Земфира в мои перепонки. Правду вещает тетенька.
Наша соседка очень громогласная и когда она заходит «на чай» со своим не чаем они долго с мамой и папой мусолят новости, режут салаты и перемывают кости соседям.
Новогодние праздники она заплывает частенько, летом пересекаются под семечки на огороде. У родителей здесь классическая деревенская жизнь. Им нравится, мне тем более.
Но вот только сегодня помимо своих гостинцев тетя Валя привела с собой внука Степку и сплетню о том, что Андрюшка Матросов развелся со своей проституткой, которая ни во что его не ставила и теперь он завидный жених. У него тут свой дом в пятьдесят два квадратных метра, который хоть и остался от бабки, но в таком хорошем состоянии... А еще у него машина есть.