Громкий развод

Когда муж заходит в подъезд и замечает меня, он останавливается. Несколько секунд мы просто молча буравим другу друга взглядами. Я физически ощущаю сильнейшее эмоциональное напряжение, как бывает перед бурей, которая вот-вот разразиться.
– Куда-то уходишь? – наконец, спрашивает Дан, с подозрением разглядывая мой повседневный наряд. На работу я одеваюсь иначе, и он это знает.
  
– Я собиралась ехать к тебе, – говорю честно, благодаря бога, что мой голос не дрожит, а звучит вполне буднично.
– Сегодня не работаешь?
И почему всех это так волнует?
– Нет, у меня другие планы, – отвечаю уклончиво.
– Не посвятишь?
Вместо ответа, я делаю два шага навстречу мужу и, оказавшись рядом, смотрю в его глаза зеленовато-орехового оттенка, пытаясь в них найти опровержение всему происходящему или же наоборот подтвердить то, о чем вот уже сутки говорят все без исключения. Но взгляд Царева непроницаем. Он будто закрытая книга. И мы словно два незнакомца.
– А ты почему не на работе? – спрашиваю я, пристально наблюдая за его реакцией на мои слова.
– Приехал переодеться. Ночью на складе в Королеве произошел пожар. До самого утра пришлось общаться с полицией и пожарниками, чтобы завели уголовное дело.
– Ты считаешь, что это был поджог? Кто-то пострадал? – спрашиваю я, на мгновение забывая о другом пожаре в нашей жизни.
– Без жертв. Несколько работников получили травмы, – отвечает Дан напряженно.
– А ущерб?
– Разберусь с этим, Лина. А ты? Вернулась?
– Я никуда не уходила. Я просто хотела побыть одна, чтобы подумать, – говорю тихо.
– Я рад, – уголки его губ почти незаметно приподнимаются. – Подумала?
Я пожимаю плечами. Он опускает глаза на наручные часы.
– Поднимемся домой? – предлагает он. –  Разговор и так заставил себя ждать.
– Нет. Я хотела выпить кофе, – быстро говорю я. – Дома закончился.
– Здесь за углом готовят вкусный кофе, – предлагает он. – Идем?
– Да.
Мы выходим на улицу и, завернув за угол, подходим к одному из моих любимых заведений. Раньше мы с Даном были здесь частыми гостями, но в последнее время я все чаще и чаще прихожу сюда одна.
Рефлекторно озираюсь по сторонам в поисках журналистов. Я, конечно, не звезда первой величины, и обычно спокойно хожу по улицам. Но я знаю, как работает медиа бизнес – после вчерашнего скандала они так быстро не оставят меня в покое.
– Возьмем кофе с собой, хорошо? – говорю осторожно, стараясь не выдать внезапной паники, но он все понимает.
– Хорошо. Подожди меня в машине, – он передает мне ключи от своего огромного джипа. – Тебе как обычно? – он спрашивает о кофе.
– Да, благодарю.
Я разворачиваюсь к парковке, Дан – к входу в кофейню. И снова мне на ум приходит сравнение с двумя незнакомцами. Как же это больно…
– Ты видела записку? – спрашивает Богдан, передавая мне в руки картонный стаканчик с латте. Наши пальцы касаются друг друга, что отдается внутри меня теплой волной. Но я быстро одергиваю руку. – Ты не отвечала на звонки и сообщения, так что я решил пойти традиционным путем.
– Я видела, – произношу тихо. – Я не смогу. У меня другие планы.
– Какие? – хмурится он.
– Не такие, какими были твои, когда тебя застукали с Эльзой, – не упускаю шанса уколоть его.
Дан явно не ожидал от меня такой резкости, потому что его лицо становится мрачным и угрюмым.
– В другой день?
– Это не имеет смысла, Дан. К чему сейчас эти демонстративные жесты? Цветы, ресторан… – я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.
– Если это не имеет смысла, почему ты решила поговорить со мной? В чем подвох, Лина?
– Даже осужденному дается последнее слово, – бросаю равнодушно, хотя внутри все закипает от смешанных эмоций.
– У меня с ней ничего нет, – почти по слогам произносит мой муж.
– Это фотошоп? – прищуриваюсь я.
– Нет, я действительно находился в компании Эльзы, – сдержанно отвечает Богдан.
– И как? Понравилось? – сердце в груди ускоряет свой ритм. – Хотя стой, можешь не отвечать.
– Я был там, но между нами ничего не было. И не может быть, Лина, – он опускает ладонь на мою руку, но я резко вырываю ее.
Глаза щиплет от непрошенных слез. Дан делает глоток из своего стакана, а я опускаю взгляд на свой, тем самым подавляя эмоциональный порыв.
– Богдан, а ты вообще видел те снимки? – спрашиваю я.
– Я согласен, на них все выглядит неоднозначно…
– Неоднозначно? – морщусь я. – Там все более чем очевидно.
– Ты же знаешь, как журналисты любят интерпретировать все по-своему. Не тот ракурс, не то положение ног, рук, головы… И имеем мы то, что имеем.
– Ты встречался в гостинице со своей бывшей, Богдан, – выпаливаю я. – О какой интерпретации ты говоришь? Ты находился с ней в одном номере ночью. Что вы там делали?
– Ночью я спал. Один, – уточняет он. – С ней мы виделись вечером. Не более десяти минут.
– Зачем тебе вообще понадобилось с ней встречаться? – я непонимающе качаю головой. – Что-то я не ухожу от тебя ночью и не бегу к своим поклонникам.
– А их так много? – хмурится Царев.
– Давай только без приступов ревности, хорошо? В нынешней ситуации это как минимум смешно, – холодно произношу я. – А как максимум невозможно.
– Лина, между мной и Эльзой ничего не было и нет. Да, мы общаемся. На это есть веская причина, – в его взгляде как будто мелькает сожаление. Или же я хочу видеть то, чего на самом деле нет.
– Какая же? – склонив голову набок, спрашиваю я.
– Я не могу сказать. Пока не могу.
– То есть ты мне не можешь называть причину, но втаптывать меня грязь – милости просим? – потрясенно выдаю на одном дыхании. – Мне вообще непонятна твоя логика. Я – твоя жена. И ты предпочитаешь, чтобы я плавала в этом дерьме, а Эльза вышла сухой из воды. Так, что ли?
– Нет, не так. С журналистами я все улажу. Сделаю заявление. Привлеку к ответственности всех, кто причастен к этому сливу. Подам заявление о клевете. Мои люди уже работают над этим. Чистят паблики. Затыкают рты всем, кто много говорит. Все, о чем я прошу тебя – это мне поверить, Лина, – говорит он серьезно. – И дать немного времени.
– Вокруг тебя всегда крутились толпы девушек, я закрывала на это глаза. Но с Эльзой, Дан, – это перебор. Я не могу тебе верить, пока у меня не будет объяснений или доказательств.
– Моего слова тебе недостаточно?
– Теперь нет.
– Хорошо, я предоставлю тебе доказательства, – его голос кажется злым и раздраженным. Он не привык оправдываться, и сейчас, очевидно, наступает своей гордости на горло. – Но не сейчас.
– Тогда сейчас предоставишь развод. Спасибо за кофе, – допиваю свой кофе и, бросив напоследок разочарованный взгляд на мужа, выхожу из автомобиля.
Принятое решение о временном отъезде оказывается как раз тем, что в настоящий момент мне жизненно необходимо.
 
Глава 4
 
Глядя как за окном такси проносятся пейзажи пригорода Барселоны, я нервно верчу в руках телефон. Он все еще переведен в авиарежим, хотя в Испании я приземлилась два часа назад. Мне страшно снова выходить на связь – уверена, меня ждут десятки новых вызовов и сообщений от самых разных людей. И возможно от Богдана. А я не готова давать ему объяснения о своем отсутствии точно также, как он не был готов давать их мне сегодняшним утром.
Неужели он всерьез думал, что я куплюсь на его смехотворные оправдания? Поверить ему, а не собственным глазам? К черту! 
О том, что я улетела, так никто и не знает, кроме Карины и моего программного директора Льва Николаевича Славского. Он позвонил мне, когда я уже шла на посадку, а звонки от него – большая редкость. Я сняла трубку и призналась, что улетаю. Он пожелал мне хорошего отдыха и сказал, что ждет по возвращению в офисе, чтобы обсудить новое ток-шоу. Судя по деловому тону, увольнять меня он все же не собирается. Уже что-то, учитывая, что мысленно прощаясь с браком, я прощалась и со своей карьерой тоже.