Пари на развод (СИ)

– Мне жаль, но дело закрыто! Да! Никаких подозреваемых! Ни одного!
И так постоянно. По кругу. И ноль реакции, когда я настаивала, что папа был очень ответственным водителем, неукоснительно соблюдал ПДД, никогда не лихачил и ВСЕГДА использовал видеорегистратор.
Наш разговор вновь прерывается из-за входящего на мой смартфон вызова. И если в первую секунду я хочу его скинуть, чтобы ответить позже, когда распрощаюсь с гостями. Да-да, мама, в моей жизни ты – не номер один. То во вторую передумываю и решаю ответить.
Она же любит мне угрожать. А тут столько заинтересованных лиц, чтобы послушать.
Глава 35
ОЛЕСЯ
Ирина, увидев имя на вспыхнувшем экране телефона, реагирует мгновенно. Уточняет, предупреждает ли мой телефон второго абонента о начале ведения аудиозаписи, и, узнав, что нет, не предупреждает, довольно потирает руки.
– Вот и замечательно. Значит, Римма Максимовна не будет стесняться и скупиться на угрозы в твой адрес. Включай, Олесь, запись разговора, как только пройдет соединение. И еще, если несложно, вруби громкую связь. Очень хочу послушать госпожу Баринову живьем. Нутром чую, чем-нибудь интересным она порадует.
Мужчины оба молчат. Причем, Макс, как обычно, старается быть незаметным и все внимание уже концентрирует на моем гаджете. А Еременко выдает удивление чуть вздернутой бровью, но и ту через секунду опускает, лишь коротко поясняет:
– Имейте ввиду, девушки, что даже если Баринова сейчас пообещает убить Олесю Игоревну собственными руками, это признание и саму запись в суде, как улику, у нас не примут.
– А и не надо, – отмахивается Митина, дерзко пожимая плечиком и растягивая на губах улыбку акулы, – чтобы пощекотать нервы этим родственничкам, прости Олеся, – накрывает мою руку своей ладошкой, – мне будет достаточно и нелегальной записи.
Вот даже секунды не сомневаюсь в словах своего адвоката. При желании она без ножа и веревки кого хочешь линчует. Дай только повод.
– Хм, а с вами все интереснее и интереснее, – подытоживает короткий разговор Егор Семёныч и поудобнее устраивается на диванчике, никуда не торопясь сбегать.
Испытывая огромную неловкость, выставлять отношения с близкими людьми на суд чужаков – еще то испытание на выносливость, делаю всё, как просит Митина. А услышав первую же фразу матери, моментально вспоминаю, что разговариваю с кем угодно, но точно не с близким человеком. Близкие так мерзко и нагло с теми, кого любят и ценят, себя не ведут.
– Алло.
– Олеська, ах ты зараза бессовестная! Неужели меня игнорировать вздумала?
Качаю головой.
Честное слово, уже даже не больно, просто дико неприятно, что приходится всё это слушать. И как язык только не отсохнет, собственному ребенку такие мерзости говорить?
Хотя, чему там отсыхать? В помойке-то?
– И тебе здравствуй, мамочка, – произношу тем не менее с ехидной улыбкой в голосе. – По какому поводу звонишь? Соскучилась?
Если она думала сожрать меня нахрапом, то самое время понять, номер не пройдет.
– Какое соскучилась?! Я в больнице вообще-то! Из-за тебя, мерзавка! Ты хоть в курсе, что Алиса ночью в пожар попала и сильно пострадала? Знаешь, что у нее лицо и руки обгорели?
– Пока нет.
– Пока не-е-ет, – передразнивает и тут же плюет. – Бестолочь! Это ты! Ты во всем виновата! Из-за тебя пожар произошел! Купила бы нормальную технику в дом, а не экономила, все бы хорошо было, а теперь… – срывается в визг, но быстро берет себя в руки и вновь начинает шипеть-язвить, – врач сказал, несколько операций понадобится, чтобы вернуть моей дочери былую красоту.
– Твоей дочери? Хмм… Я тоже твоя дочь, – делаю акцент на родстве и намеренно пропускаю информацию о здоровье младшей сводной мимо ушей. Хотя, конечно же, запоминаю.
– Да какая ты дочь? Одни проблемы от тебя!
– Ну уж какую родила, – не остаюсь в долгу. – Кстати, а что твоя любимица делала в моей квартире, которая опечатана и должна пустовать? Как она в нее попала?
– Ой, наивная, как дитя. Будто сложно Алисочке было сделать дубликаты ключей, пока она там жила?! – раскрывает мамуля глаза на простоту решения вопроса. – Да я ей сама посоветовала. Как знала, что ты, жадина окаянная, выкинешь ее на улицу.
 
– На какую улицу, Римма Максимовна? – не скрываю удивления в голосе. – Она в твоей квартире прописана и живет. Там, откуда ты сама, дорогая мамуля, меня выкинула при первой же возможности.
Смотрю на Ирину. Она утвердительно кивает в такт моим словам и показывает вскинутые вверх большие пальцы обеих рук. Мол, давай, детка, жги в том же духе.
– Ничего, не пропала же, – следует коробящий прямотой ответ. – Вон, живешь, как сыр в масле катаешься, а все жмешься, жмешься. Нет бы к матери родной пришла, денег принесла, продуктов купила. Или квартирку попросторнее. Нас четверо, а мы в трешке ютимся. А у Серегиных родителей не в пример нам, хоромы в два раза больше.
Перехватываю недоверчиво распахнутый взгляд следователя и развожу руки. Мол, извините, не я такая, жизнь такая. Родственников не выбирают.
– Пипец, – глубокомысленно выдает одними губами Ерёменко.
Понимаю его шок. Не всем же так везет.
– Так зачем ты звонишь, мама? – решаю заканчивать с демагогией и перехожу к главному.
– А ты совсем глупая? Сама не догадываешься? Алисе деньги нужны. Огромные. Три операции делать. Или четыре. И пластику. Заодно губы побольше и гр... Короче, Алиса должна вновь стать такой же красоткой, как была. Ей еще замуж выходить!
– И-и-и?
– Пятнадцать миллионов.
Ч-ЧЕГО???
– Если будет мало, потом еще добавишь. Я про хаты, на Алку оформленные, знаю. Поди, свое не упустишь при разводи. Обдерёшь свекровушку-то. Так вот, не говори мне, что денег нет. Ищи, занимай. Первые десять лямов срочно нужны.
– А ты ничего не путаешь? С чего вдруг я должна помогать той, кто мою квартиру сжег? Извини, но я ничего делать не буду.
– Уверена? – фыркает мама и громко смеется. – Ну какая же все-таки дура, Олеська! Вся в отца-остолопа! Короче, деньги нужны в течение пары дней, а чтобы думала быстрее, предупреждаю. Алешка всё это время будет у нас. В гостях. Женя как раз его уже должен забрать. И не переживай, бабуля с дедулей о нем позаботятся!
Дедуля?!
Этот зэк, от которого до сих пор мороз по коже и глаз дергается?!
Да он же уголовник…
И он моего ребенка заберет?
– Нет! Нет! Ты с ума сошла? – спрашиваю сипло.
Господи, мне сейчас что? Собственная мать угрожает?
Перед глазами пелена. Волосы дыбом. Мурашки. И вместо крови по венам ледяной ужас. Лишь краем сознания отмечаю, что Макс срывается из комнаты, вытаскивая на ходу телефон, и кого-то срочно набирает.
– Не вздумай рыпаться и звонить в полицию. Твой телефон прослушивается, – спокойно добавляет Баринова.
Называть ее как-то иначе – язык не поворачивается.
– Ты – сумасшедшая. Только попробуй тронуть моего сына, я тебя голыми руками закопаю. Сама. И мужа твоего, который хоть пальцем Алешу тронет, – рычу не своим голосом.
– Да ничего ты мне не сделаешь, слабачка. Такая же рохля, как твой отец. Кстати, этот кусок идиота в свое время тоже в мои угрозы не поверил, когда я требовала переписать всю фирму на Сергея. Нет, он решил, что всех умнее. Захотел ООО на троих разделить, вписав в совладельцы еще и внучку. Ну-ну, наивный дурак. Слишком размечтался, да только не успел сделать. Машинка-то его тю-тю, улетела в кювет. И не стало твоего обожаемого папочки с его гениальными планами, – каждое слово женщина произносит так, будто гвозди забивает.
Я думала, шокировать больше она меня не сможет, но…
– Ты убила папу? И мою дочку тоже?
– Он сам виноват! Нужно было меня слушаться!
– ЧУДОВИЩЕ, ты, правда, меня рожало?
– Не истери.
Боже!
– Ради чего ты их убила, дрянь? Ради фирмы, которая досталась бы даже не тебе, а Кирову? Не понимаю.
Я реально не понимаю всего кошмара, что сваливается на голову. Она же меня вынашивала девять месяцев, растила, ну, как могла… нет… это за пределами моего разума…