Пари на развод (СИ)

– Как его узнала? – заканчивает за меня предложение Митина. – Легко. Соцсети нам на что? Там фотографии, друзья, комментарии, геолокация.
Подмигивает.
– Логично, – киваю и жестом предлагаю ей зайти в кофейню. На работу особо спешить не хочется, а вот немного согреться и перевести дух – это я с радостью.
Митина соглашается.
На время, пока снимаем верхнюю одежду, присаживаемся за предложенный официанткой столик и делаем заказ, разговор прерываем. Но стоит обнять ладонями пузатые чашки из белоснежного фарфора, вдохнуть непередаваемо насыщенный вкус зерен арабики и поблагодарить расторопную служащую за быстрое выполнение заказа, как я вновь возвращаюсь к расспросам:
– И когда вы его видели?
– Буквально вчера. Я ужинала в ресторане, а он там с кем-то встречался. Думаю, по работе.
Митина десертной вилкой отламывает кусочек «Красного бархата», следом за ним отправляет в рот дольки мандарина и персика из фруктового салата, прикрывает на пару секунд глаза и тихонько мычит, выражая восторг.
Удивительная она. То секси-леди, от вида которой бедные мужики головы сворачивают, то девочка-девочка, балдеющая от сладкого.
– Люблю миксовать, – признается, заметив мой интерес. Прожевывает десерт, делает глоток бодрящего напитка и продолжает. – А еще я не поленилась немного за ним понаблюдать и прокатиться по городу. Знаете, Олеся Игоревна, где он сейчас живет?
Откидываюсь на спинку мягкого кресла, обнимаю себя за плечи и отрицательно качаю головой.
– Нет. Честно, даже не интересовалась, – говорю, как есть. – Его чемоданы с одеждой я отправила в его офис. Кстати, через пару часов он должен их получить.
Представив, какая вонь пойдет, когда герметичные пакеты распечатают, хмыкаю и опускаю голову вниз. Щеки алеют, но ни тогда, ни сейчас я не испытываю ни капли стыда.
Заслужил, мерзавец.
Поймав заинтересованный взгляд Митиной, делюсь с ней подробностями своей бабской мести, а затем, услышав ее новости, хвалю себя, что поступила так, как поступила.
Вот же гад!
– Ваш муж живет в одной из тех квартир, которые были год назад оформлены на его мать. И живет он не один, а с любовницей. Иванцовой Полиной Ивановной. Барышней двадцати четырех лет, в прошлом году окончившей университет, а нынче работающей в фирме Кирова Сергея Борисовича главным бухгалтером.
Что?
– Это вы тоже из соцсетей выяснили? – хлопаю ресницами.
И пофиг, что выгляжу как тупая дурочка. Судя по информации, которую так легко откопала Ирина Николаевна, но не я сама, именно картонная дурилка я и есть.
Как?
Как такое можно было проморгать?
Да и как он совмещал, если часто ночевал дома?
– Нет, это не соцсети. Мне баба Клава с первого этаже по секрету рассказала, когда я ее на лавочке у подъезда перехватила и помогла сумку с продуктами до двери квартиры донести, – спокойно отвечает адвокат. Затем ловит слегка ошарашенный взгляд и накрывает мою руку своей. – Олеся Игоревна, я понимаю, о чем вы сейчас думаете, но не стОит. Это не ваша вина, что вы не досмотрели за загулявшим мужем. Вы ж ему не нянька и не надсмотрщик. Вы – жена. Не нужно искать причину измены в себе. Этим вы ничего не исправите, только нервы зазря натреплете. Поверьте, изменяют и умным, и красивым, и молодым, и даже тем, кто совмещает в себе три в одном: любовницу, хозяйку и подругу. Изменяют, потому что хотят изменять. А не потому, что жены чем-то плохи.
– Я все понимаю, – киваю, растирая предплечья. – Вот только это не отменяет того чувства, будто меня помоями с головы до ног облили.
Нет, я не жалею себя. Уже нет.
Я злюсь.
Сильно.
– Так облейте его в ответ. Всего и делов-то!
Не знаю, дает ли Митина совет, просто чтобы поддержать, или действительно подталкивает сделать гадость и успокоиться, но я цепляюсь за эту идею. Она интересная.
– Ирина Николаевна, скажите, а вы точный адрес нового места жительства моего пока супруга знаете?
Растягиваю на губах плутовскую ухмылку.
– Да-а, знаю, – уверенно кивает.
– Замечательно, – прошу его назвать и делаю звонок в транспортную компанию. – Добрый день, я бы хотела изменить адрес доставки груза… да, конечно, доплатить не проблема… да, нужно отдать лично в руки хозяевам квартиры… ага, записывайте.
 
– Ох, Олеся Игоревна, пожалуй, это шоу я не пропущу, – потирает ладошки Митина, когда я заканчиваю разговор. – Не стану-ка я напрягать курьера, сама документы Кирову отвезу, заодно и доставку дерьмо-шмоток проконтролирую.
Переглядываемся, как две заговорщицы.
– Вонять будет, – предупреждаю, но не отговариваю.
– Не переживайте. Я стойкая.
***
То, что моя месть удается, я узнаю в восемь вечера, когда Ирина Николаевна набирает меня и, смеясь в голос, в красках рассказывает, что было и как. И пока мы обсуждаем матерную перепалку Кирова и его молодой любовницы, свидетелем которой стала моя адвокат, Сергей параллельно настойчиво пытается до меня дозвониться.
Не успокаивается он и после, когда я с сыном ужинаю, когда читаю книгу, принимаю ванну, готовлюсь ко сну. Звонит и звонит, побочно атакует смс-воплями в мессенджере.
Я же не реагирую. Не отвечаю. Не читаю. Но и ничего не удаляю. Митина предупреждала, пригодится может всё, что угодно.
И только в полночь, когда собираюсь ложиться спать, печатаю свой ответ:
«Так пахнет твое предательство, муж. Наслаждайся»
Глава 21
ОЛЕСЯ
Четверг начинается с неприятностей.
Позавтракав с Алешкой и договорившись, что вечером обязательно встретимся после тренировки, чтобы вместе ехать домой, обнимаемся на дорожку и расходимся в разные стороны.
Сын торопится в школу, как и я, имея привычку выходить из дома тык впритык. Я устремляюсь на парковку, где, подчиняясь автозапуску, уже прогревается моя «сератка».
Перебросившись кивками и короткими «Здрасти!» со знакомыми, спешащими по своим делам, забираюсь в теплый салон. Опускаю на соседнее с водительским сидение сумку, устанавливаю на подставку телефон и аккуратно трогаюсь, пробираясь в стороны выезда из двора.
Привычная утренняя суета на дорогах полностью забирает на себя внимание.
После аварии с участием Зотова, пусть и завершившейся вполне удачно, стараюсь за рулем быть максимально сконцентрированной и отслеживать не только боковых участников движения, но и тех, кто сзади. Поэтому, когда вижу уверенно догоняющую меня темную машину, заблаговременно перестраиваюсь из левого ряда в средний.
Освободив полосу, несколько секунд ожидаю, что торопыга вот-вот проскочит мимо, и хмурюсь, когда он этого не делает, а пристраивается за мной.
– Ну, не хочешь, как хочешь, – фыркаю и, включив поворотник, обхожу грузовик, скорость которого для меня мала.
Темная машина копирует действия, но вперед не рвется, а остается на хвосте.
Я совершаю очередной обгон. Мой преследователь его повторяет.
Ускоряюсь. Не отстает.
Замедляюсь. Так же.
Перестраиваюсь в крайнюю правую. Он следом.
Еще маневр. И снова он тут как тут.
До последнего надеюсь, что затянувшаяся глупая шутка вот-вот закончится. На перекрестке, где обычно девяносто пять процентов потока едут прямо, и только редкие, как и я, уходят на поворот, он отстанет.
Но нет.
Дождавшись, когда включу правый указатель, водитель темной иномарки делает то же самое и уверенно сворачивает вслед за мной на тихую улочку.
Улыбаться больше не хочется. Как и в совпадения, что у нас один маршрут на двоих, уже не верится.
Тянусь к телефону и набираю Сергея.
– Киров, ты что меня погоней решил напугать? – рявкаю в трубку, как только муж соизволит выдать: «Слушаю». – Убери своих шавок сейчас же!
– Чего? Каких шавок? Ты что несешь? – недоумение в голосе Сергея звучит слишком убедительно, чтобы сразу поверить – нервы треплет не он.
А уж когда недоумение Кирова сменяется воплями, что я ему не только весь гардероб испоганила, но и всю душу вытрепала, сука неблагодарная… удостоверяюсь, что ошиблась, окончательно и без предупреждения сбрасываю вызов.