Пари на развод (СИ)
– Лёш, чай-кофе будешь? – интересуюсь, сдвигая мысли о прошлом в сторону, и киваю в сторону стола, где расставлены сладости, к которым мы с Олесей почти не прикоснулись.
Не до того было.
Все внимание забрала на себя беседа.
Сначала мелькнули мои признания в откровенной неидеальности, потом ее… нет, Кирова особо не откровенничала, да и я этого не ждал, но на некоторые вопросы ответила, в пару-тройку предложений описав брак и то, чем пригрозил ей муж, если она подаст на развод.
Вроде бы ничего особенного не услышал. Общие фразы. Все, как у всех мужиков, когда им прижимают хвост, и мир прекращает вертеться по их плану, – отнять ребенка, лишить содержания, выкинуть на улицу ни с чем. Запугать.
Обыденно. Без фантазии, хоть и грязь.
Царапнуло другое – условие про совершеннолетие Алешки.
Вот этот прикол я не особо понял.
Вполне возможно Киров просто оговорился без задних мыслей, или Олеся не так услышала. Но, если есть подоплека – ее непременно нужно искать.
Уверен, Митина с этим легко справится и след отыщет. Баба она толковая. Хваткая и зубастая, как бультерьер. В Питере одна из лучших адвокатов, не зря ее Самков, друг Арбатова и еще один сильнейший юрист Северной столицы, так отчаянно не любит.
Или опасается?
Впрочем, не суть. Главное, Ирина Николаевна согласилась взяться за дело и уже завтра будет в этом городе. Олеся и Алешка не останутся без поддержки, как бы Сергей Борисович Киров не хотел обратного.
Подотрется.
– Леш, давай, угощайся, – вновь киваю своему ученику в сторону конфет, пока мы с Олесей накидываем верхнюю одежду. – Хватит стесняться.
– Я не стесняюсь, Роман Сергеевич. Просто мы пиццей и колой так натрескались, что кажется, я могу лопнуть, – признается, демонстрируя ямочки на щеках.
Мне нравится его непосредственность. Хороший парнишка. Олеся его правильно воспитала и вполне заслуженно им гордится.
– Значит, просто в карман клади. Завтра съешь, – подначиваю.
Раздумывает пару секунд и все же подходит. Выбирает из ассорти «Красный мак» и благодарит.
Улыбаюсь, моментально вспоминая Ваньку. Тот тоже именно эти шоколадные батончики таскает, будто другие все напрочь безвкусные.
На душе становится теплее. Сейчас к сыну поеду. Соскучился.
Глава 19
ОЛЕСЯ
Возвращаясь домой, по привычке ведем с Алешкой задушевные разговоры.
Почему-то в поездке это всегда получается делать легче, чем дома. Не то тепло и уют салона сближают, особенно когда за стеклом так и не прекращается холодный осенний дождь, не то темнота и настраивающая на позитивный лад тихая, но динамичная музыка, льющаяся из колонок, не то оставленные где-то там, в стороне, проблемы и печали, не то возможность смотреть вдаль, а не в глаза собеседника, погружаться в себя, раскрываться и тем самым не чувствовать пойманным в прицел.
Не знаю.
Да и так ли важна первопричина, если нам просто хорошо?
– Знаешь, этот Зотов изначально меня напугал, – признаюсь сыну. Ловлю его нахмуренные брови и спешу пояснить, – слишком активный, деятельный что ли. А еще резкий, прямой, как шпала.
Фыркаю, припомнив аварию и то, как я боялась, что Роман включит агрессию и схватится за биту.
Ой, да что только в моей голове в тот момент не мелькало, жуть.
– Он тебя обидел?
В Лексе мгновенно включается кнопка «Защитить маму».
Здорово, конечно, но в этот раз не стоит. Да и не к тому я хотела подойти. Отрицательно мотаю головой.
– Нет. Но он удивил. А позже помог со страховкой. Теперь с адвокатом.
– Это же хорошо?
Переглядываемся.
– Хорошо, – подтверждаю и, стараясь правильно подобрать слова, предпринимаю попытку разговорить сына. – Сегодня увидела вас вместе и ваше общение, удивилась.
– Почему?
– Выглядело необычно... доверительно.
– Роман Сергеевич классный. Он мне помогает, хотя приходит, чтобы заниматься самому, – улавливаю в любимом голосе уважительные нотки. – Кстати, ты знала, что он наш спонсор? Геннадий Иваныч только сегодня по секрету выдал, что наша последняя поездка на семьдесят процентов спонсировалась Зотовым.
– Ого. Нет, не знала.
– Ага. А еще он обещал, что через полгода активных тренировок тули мне покорятся.
Бросаю короткий косой взгляд на Алешку и замечаю, как на его губах мелькает расслабленная, но довольная улыбка.
– Я в тебя верю, сынок.
Это действительно так. А даже если слегка выпячивается материнская гордость, так кто меня осудит?
Некоторое время молчим. Салон наполняют ритмичные биты музыкальной радиостанции. За окном мелькает ночная иллюминация. Тепло. Уютно. И полно.
Анализирую свои внутренние ощущения, связанные с разрывом отношений с мужем, и уверенно отмечаю, что в этот момент мне его не «не хватает». Вот так. Странно, но честно. Вдвоем с сыном нам целостно и комфортно. Как уже стало давно, просто я не концентрировалась на этом так целенаправленно.
– Мам, ты же не сердишься? – Оттянув ремень безопасности, Лекс садится в кресле боком и впивается в меня серьезным взглядом.
– Из-за чего, Алеш?
– Что про тренера тебе не рассказал? Я его спрашивал про оплату. Он объяснил, что будет во время тренировок меня гонять, поэтому бесплатно. Вот я и молчал. Хотел позже, на соревах, удивить тебя результатами.
Самостоятельность – замечательное качество, а если оно сопряжено с умением думать и анализировать… В нашей семье подрастает настоящий мужчина.
Разве может такое огорчать?
– Всё в порядке, Лекс, – заверяю с улыбкой и по расслабившейся позе догадываюсь, что большего мой сынок-партизан все равно про Зотова не выдаст. Поэтому меняю тему. – Кстати, я тут в новый фитнес-клуб записалась…
Как и предполагаю, мое решение посещать один с ним спорткомплекс Алексей Сергеевич выслушивает спокойно и легко одобряет. Ни одного слова возражений не поступает. И я расслабляюсь.
Домой приезжаем уставшие, но вполне довольные. Пока сын принимает душ, разогреваю чайник и завариваю нам горячее какао. Попутно сбрасываю настойчивые звонки Алиски и тупо игнорирую все ее пламенные спичи в мессенджерах.
Менять решение я не намерена, а слезы, истерики и угрозы пусть адресует родителям или кому угодно другому. Главное, ко мне не лезет.
Понедельник начинается по звонку будильника и пролетает незаметно – обычный рабочий день, если не считать двух вещей.
Первая, хорошая, Киров полностью пропадает с радаров. Не звонит, не пишет, не показывает носа. После случившегося в ванной видеть его мерзкую рожу желания не возникает.
Вторая, плохая, сводная сестрица, словно сошла с ума, не оставляет меня в покое. Догадавшись, что я внесла ее номер в черный список, чтобы не отвлекала от работы, пишет и пишет по всем чатам. И каждое новое послание звучит все грубее, с большей претензией и неизменным посылом: «Ты должна!».
С фига ли?
Устав от глупой попытки меня продавить, блокирую ее везде, где только можно. От воцарившейся вмиг тишины ловлю ни с чем не сравнимый кайф.
И чего тянула, спрашивается? Давно надо было так поступить.
Вечером, предупредив Алешку, одеваю красивое коктейльное платье и еду в ресторан, испытывая очень и очень сильное волнение. Еще бы, предстоит встреча с адвокатом. И какая она будет – заранее предположить невозможно.
Ирина Николаевна, которую нашел мне Зотов, прилетела после обеда, устроилась в гостинице и уже успела со мной связаться.
Роман Сергеевич и в этот раз не подвел. Он просил не подавать в суд самостоятельно, а дождаться помощи от профессионала и все с ней подробно обсудить, а заодно обещал, что постарается организовать все в короткие сроки.
Он организовал. Я дождалась. А Митина не стала откладывать встречу.
По-моему, начало очень даже продуктивное.
****
Митина оказывается запоминающейся женщиной. Из тех исключительных особей слабого пола, кто выглядит нежно и хрупко, но вот глаза. Именно они выдают то, что внешность порой бывает весьма и весьма обманчива.