Прекрасное табу (СИ)

— Продолжайте, — Соня сделала знак рукой, что не мешает.
— Как себя чувствуешь?
— Уже лучше, когда увидел тебя.
Не мог наглядеться на мою красотку. Не терпелось сжать её в объятьях, почувствовать вкус сладких губ, вдохнуть глубже её запах… Как же я скучал…
«Ну что она там возится?» — раздражённо посмотрел на Варю. Она закончила и отошла от меня, забрав металлический лоток.
— Ну вот и всё, — перевела взгляд на Соню. — Теперь покой, — снова посмотрела на меня с укором, — и никаких резких движений.
Ничего не ответил, не отрывая взгляд от моей девочки, и усмехнулся:
— Конечно, Варя. Спасибо.
Гордо хмыкнув, девушка поспешила удалиться.
— Я смотрю ты тут пользуешься успехом у персонала. Не дают тебе скучать медсестрички, — шутливо проворковала Соня.
— Ревнуешь?
— А стоит? — приподняла она бровь с улыбкой на лице.
— Иди ко мне, — взял её за руку и притянул к себе, усадив на колено.
Она обвила рукой моё плечо и прижалась. Прислонился носом к её виску, зарывшись в густые волосы, и глубоко вдохнул. Мой воздух… моя жизнь… мой свет… мой источник… моя энергия… Почувствовал новый прилив сил. Провёл рукой по щеке, обхватил пальцами… Сама склонилась и наши губы слились в нежном поцелуе.
— Как же я соскучился, — прошептал в губы.
— Со вчера?
— Да. Без тебя ночь и день тянутся словно неделя, — усмехнулся, снова целуя.
Соня запустила тонкие пальчики в мои волосы и углубила поцелуй. Второй рукой я гадил изгиб её талии, бедра. Крепко сжал и повалил её на кровать. Соня ахнула и рассмеялась. Нависая над ней и не обращая внимание на боль с правой стороны, провёл рукой по бедру, изгибу, с лёгким нажимом по груди. Сжал её и со стоном ещё настойчивее впился в нежные губы. Мой стояк через трикотажные штаны требовательно упёрся в вожделенный треугольник, скрытый бежевым платьем. Соня выдохнула мне в рот, замычала от удовольствия, а в моих венах уже бил ритм необузданной страсти и желания. Жар душил.
— Как же я истосковался по нашим долгим и мучительным ласкам, — прошептал, глядя в зелёные омуты, подёрнутые поволокой похоти.
— Я тоже, — томно выдохнула, запуская ладошку под резинку на моей пояснице.
Моя соблазнительница была уже возбуждена не меньше моего. Сжала ягодицу, вонзив ноготки и игриво улыбнулась.
— Никаких резких движений, Станислав Викторович, — подразнила демоница, язычком проведя по своим приоткрытым губам и рукой по моей груди.
«Ведьма…» — рыча, жадно впился в сладкий ротик… пьянящий… От желания уже плохо соображал, прижимая Соню к кровати. Хотел её до одури.
— Ну что ж, господин Атаманцев, придётся мне принять крайние меры, — шутливо сказала она, надавливая на мои плечи.
Я отстранился, и она сползла с кровати. Упёрла руки в бока и деловито посмотрела на меня.
— Живо в кровать.
— Тиран, — наигранно сердито сказал, но лёг, удобно устроившись на подушке. — А теперь живо ко мне. Я тут главный.
Соня усмехнулась и, томно посмотрев на меня, сказала:
— Лежи и не двигайся.
— Слушаюсь, босс, — рассмеявшись поднял руки.
Больше не дразнили друг друга, чтобы не было соблазна нарушить режим, предписанный врачом. Да и не хотели смутить кого-то из персонала бурным сексом на больничной койке. Долго болтали о том, что случилось и что будет дальше.
Неделей больничного режима я не отделался. Провалялся здесь почти две недели под капельницами, с регулярными физиопроцедурами и под наблюдением моего хорошего знакомого хирурга, который не отпустил меня пока не посчитал, что кости уже почти срослись, и взяв с меня слово, что буду соблюдать все рекомендации. Уже с ума сходил от скуки и безделия. Мой досуг и скучный режим скрашивали посещения Сони и дочурки в сопровождении тёщи или няни. Каждое посещение моей ведьмочки приносило мне радость, мгновения счастья и болезненные муки, потому что мой член уже еле выдерживал такие испытания. Он неконтролируемо и моментально реагировал на одно только её появление в палате.
В день выписки Соня приехала за мной. Своим не сказал, решил сюрприз сделать, но только после того, как наслажусь своей девочкой.
 
Соня завела двигатель и улыбнувшись спросила:
— Ко мне или к тебе?
— Мне всё равно. Я хочу тебя так сильно, что могу вообще никуда не…
Она обхватила ладонью моё лицо и не дала мне договорить, заткнув страстным поцелуем. Жадно целовались. Руки в нетерпении сжимались на изголодавшихся телах. Непроизвольно простонал, когда Соня обхватила меня за корпус.
— Прости, — виновато прошептала, отстранившись.
— Ничего, — улыбнулся.
— Всё же нам лучше добраться до кровати, мой рыцарь, — рассмеялась, трогаясь с парковки.
Какое-то время мы ехали молча. Не мог оторвать от неё глаз. Как же я был счастлив, что она со мной… моя… Всё, что случилось за последние месяцы казалось уже сном. Она наполняла меня такими эмоциями, что всё осталось в прошлом, весь негатив, отчаянье и боль, которые я пережил в разлуке. Иногда казалось, что Соня до сих пор сама себя не простила и чувствовала себя виноватой передо мной. Но я сделаю всё, чтобы она выбросила это из головы. И я не обманывал себя, я действительно уже не чувствовал злости, ревности и обиды на неё за то, что она была с Соколовским. У нас вся жизнь впереди, и я очень постараюсь, чтобы всё это растаяло как дым.
Но обстоятельства не всегда дают нам забыть о прошлом…
— Вчера я получила очень интересную посылку, — тихо сказала Соня, посмотрев на меня, когда остановилась на перекрёстке.
— От кого?
— От нашего знакомого, — с недоумением смотрел на неё. — От Беса, — договорила, поворачивая.
— И что в ней?
— Тот же диск, только с подчищенной информацией. Там всё, что поможет засадить Соколовского за решётку, но ничего о том, чьи деньги он отмывал. И ещё… — Соня внимательно посмотрела на меня. — Документ о передаче Соколовским в моё владение компании, точнее её контрольного пакета, компенсирующего стоимость, потерянного наследства.
Я присвистнул.
— Что за компания?
— Строительная.
— «СтройГарант»? — спросил, и моя девочка кивнула.
— Ещё там есть запись, на которой Соколовский признаётся, что он задушил маму и подстроил аварию, в которой погиб мой отец. И… — с волнением сглотнула, — просит у меня прощения.
Молчали.
— Его отпустили? — прервал тишину.
Соня отрицательно мотнула головой.
— Бес… Глеб сказал, что всё зависит от моего решения. Чтобы сбежать из страны, ему понадобятся деньги и документы… тогда его могут задержать.
— Что думаешь?
— Я хотела, бредила этим очень долго, чтобы он ответил за сотворённое, но… — Соня сжала руль, борясь с эмоциями. — Теперь боюсь. Боюсь, что и из тюрьмы он достанет… захочет отомстить.
— Такие, как он, не сдаются… — задумчиво произнёс.
— Я сомневаюсь, что готова пройти через это, — с болью посмотрела на меня. — Не могу подвергать вас опасности. Тебя и Катёну… и других, — я взял её руку в свою и сжал. — Хоть Глеб и дал слово, что теперь я под его защитой. Сказал, что он не допустит.
— Он звонил тебе?
Кивнула.
— С деньгами Соколовского лучшие адвокаты — не проблема. Да и он может пойти на сотрудничество и сдать всех, кто повязан. Твой благодетель это не предусмотрел?
— Думаю, эти люди всё предусмотрели, — серьёзно посмотрела на меня.
— Думаешь… — внимательно посмотрел на Сонечку.
— Соколовский при любом раскладе приговорён, — задумчиво сказала она, вернув взгляд на дорогу. — Глеб мне ясно дал это понять. За мной решение раскручивать это дело, чтобы добиться справедливости, или его уберут по-тихому.
Я видел, как она напряжена. Тяготилась, взвалившимся на неё, решением. Но ведь получается, что Соколовского уже не спасти. А так все узнают правду, и его имя не будет уже сиять в СМИ и истории, как почётного гражданина города, мецената и честного бизнесмена.
— Этот Бес, — грустно усмехнулся, — проникся к тебе симпатией. Иначе с чего такие подарки, помощь, защита…