Буря настигнет (СИ)

Я приготовилась топтаться в раздевалке ночь, с перерывами раз в полчаса. Нормально, стоять полегче, чем восседать за окном двадцатого этажа на пухоборде, фотографируя и управляя белыми хлопьями, ветром, чтобы не свалиться.
Ирий подхватился и поставил стакан на столик к бутылкам, сладостям, фруктам. Девушки расстроенно отпустили его.
— Я быстро! — с улыбкой крикнул им и поспешил вдоль бассейна. Приспичило. Нечего вливать в себя спиртное стаканами. Я оперлась спиной о дверной косяк, закрыла камеру и уткнулась в ленту новостей на смартфоне. Услышу, когда Ирий вернется.
О, его интервью опубликовали. Шустрые. Я пролистала текст и спустилась в комментарии. Две трети положительных. Жаль вас расстраивать, наивные фанаты. У Ирия свободное сердце, потому что он любитель групповух, а сердце на троих не делится.
Мужская рука вынырнула из-за спины и закрыла перед моим носом дверь на защелку. Другая зажала рот. Я от шока выронила смартфон. Он с треском приземлился на пол.
— Любишь подсматривать, проказница? — губы Ирия слегка коснулись уха. Панический ужас взметнулся инеем по позвоночнику. Я на автомате нащупала лейкопластырь в тайнике на запястье и прилепила на мужское предплечье. Но он соскользнул. Кожа мокрая!
Я развернулась: с черных длинных волос капала вода, стекала по лицу, по мускулистым плечам, груди, животу и… Он совершенно голый! Я отпрянула, уперлась спиной в дверь.
— Ты… ты… только что был там!
— Нет, не я. Похожий на меня парень. Тебе почудилось. А я подстерегал тебя здесь.
Нет, я обыскала раздевалку. Быть не может. По вытяжке прополз? Голый и мокрый? Бред!
Ирий с усмешкой поднял наручники. Железные, настоящие.
— Ты имеешь право сохранять молчание…
Колено взметнулось и вписалось ему между ног. Ирий выронил наручники, сгибаясь.
— Мать твою…
Его рука крепко держала ручку двери. Я зарядила вдобавок в солнечное сплетение. Треснуть бы сумочкой по башке, но… Жалко? Я вывернулась и двинулась прочь от двери. Выберусь через вытяжку, в которую залез он.
Рука цепко поймала за лодыжку. Я потеряла равновесие и хлопнулась на пол, ударилась локтем и коленом так жутко, что брызнули слезы. Ах ты скотина гребаная! Сцепив зубы, я перевернулась на спину и нерешительно ощупала руку. Боль пронзила током.
— Сдавайся… — прохрипел Ирий, впиваясь в лодыжку. — Я не хочу тебя бить и забирать силой.
— Бить? Я просто подсматривала, что нельзя?! — выкрикнула, приподнимаясь на здоровом локте. Ирий сидел согнувшись и буравил меня взглядом исподлобья. Глаза мои опускались к мокрым мускулистым плечам, груди, подтянутому животу и к паху. Смущение горело на моих щеках. Я возмутилась: — Если вы хотели вчетвером уединиться, почему не нашли кровать?
— Ты фотографировала. — Он взмахнул моим смартфоном. Козел! Уголок пухлых губ искривился в усмешке. — Смеешь отрицать?
— Естественно!
— Но мы все равно пойдем в участок. Если ты закон не нарушала, я лично выпишу тебе компенсацию за моральный ущерб.
Как великодушно! Кто он такой? Очень опасный человек, Дух защиты предупреждал. Ирий мотнул головой, откидывая влажные волосы со лба. Не стеснялся наготы, будто он голышом постоянно по вечерам ловит любопытных девушек.
— Это игра, да? Что-то типа вдохновляющей прелюдии перед необычным сексом?
Будем строить дурочку.
Ирий швырнул смартфон далеко по кафелю — тот пролетел под шкафчики, — ухватил вторую лодыжку и дернул меня под себя.
Я остервенело забрыкалась, но мерзавец навалился сверху, припечатав теплой тяжестью к полу. Моя одежда вмиг промокла.
— Парик? — Он потянул за волосы. Я со всей дури вцепилась короткими ногтями ему в руку. — Настоящая Жулиана уехала домой, ссылаясь на мигрень. И, странно, не помнила наш разговор. — Ирий матернулся сквозь зубы. — Тихо, не рви кожу! — Он перехватил мое запястье и завел за голову. Вторая моя рука не слушалась.
— Паршивец… — Гнев клокотал в горле. Я лупила пятками по голым бедрам. А ему хоть бы хны!
— Я же не больно тянул. — Его пальцы выбрались из волос и легко пробежались по моему лицу. Прикосновения мелко покалывали. Он взял за подбородок, повернул влево, затем вправо. — Ты же копия Жулианы. Неужели чудеса макияжа? Пошли умоемся?
 
Черта с два краска смоется! Это рисунок!
— Идем умываться? — Он провел большим пальцем по моей губе, чтобы, наверно, стереть помаду. Меня пробрал озноб, умчался в низ живота и засел там тяжестью, пульсацией. Ткань спереди мокрая, но горячая. — Или идем сразу в участок?
Дрожа от страха, я покачала головой. Мечты разбивались вдребезги. Да, я растаю через пятнадцать минут, но за Ирием больше не смогу следить. Придется лезть в политику, где высшая защита и лучшие телохранители. Куда там… Если попалась обычному гитаристу, то они шустро поймают меня. Или «случайно» пристрелят.
— Будем дальше лежать?
Я кивнула. В уголках глаз собиралась влага. Я зажмурилась и прикусила нижнюю губу — она мелко подрагивала. Вот-вот разревусь.
Ирий вздохнул, и меня окатило сладковато-спиртным запахом.
— Тебе, значит, нравится подо мной лежать.
— Что? — Я распахнула веки и с небывалой пылкостью завертелась, стукнулась больным локтем о пол, треснула пятками Ирия по ногам, задергала рукой, которую он сцапал. Кто я без лейкопластыря и смартфона с шокером — легкая добыча. — Я напишу на тебя заявление о сексуальном домогательстве!
— О! Где? Я пытаюсь тебя задержать!
— Голышом и лежа сверху? Да кто так задерживает!
— Ты права. У меня немного опыта… в задержании. — Его взгляд подернулся поволокой и опустился к губам и ниже. Он перехватил запястье, не резко и крепко, а чувственно с нажимом и погладил подушечками пальцев кожу — она покрылась мурашками.
Я в нелепой позе: устала пинаться пятками по бедрам Ирия и оставила их на его ногах. Узкая юбка наверняка задралась высоко. Блузка промокла, прогрелась жаром мужского тела. Я сгусток эмоций, запечатанный бурлящий вулкан. Страх? Отчаянье? Они на дне. А выше — сладкая мука.
Трепет сжигал нервные окончания там, где наши тела соприкасались.
Казалось, другого спасения нет, кроме как избавиться от остатков одежды и прикоснуться еще ближе.
Ирий понурился и уткнулся лбом мне в плечо.
— Эх, ладно, запретный плод сладок. Встаем!
Он подскочил на ноги, дергая за руку следом, и ударил по моему запястью наручником — кольцо захлопнулось. Моя рука затряслась, как у алкоголика со стажем. Судорога разнеслась по телу. Я порывисто дышала.
Наручники мне не страшны — на крышу вернусь так или иначе. Но никто не должен видеть, как я телепортируюсь! Почему я валялась под гитаристом как блаженная, а не боролась до последнего?!
Не успела я начать новый раунд, как он приковал второе кольцо к скамейке. Я дернулась — металл звякнул о металл.
Ирий присел рядом и осторожно прикоснулся к руке, на которую я падала.
— Сильно болит?
— Тебе какое дело?! — Я пнула ногой в его колено, чтобы отпихнуть. — Вези в участок, нахрен меня пристегнул?
— Чтобы сходить одеться. Или мне еще пощеголять перед тобой в чем мать родила? — Он вопросительно приподнял бровь. Я потупилась. Мужские пальцы ласково бегали по коже локтя, ощупывая. Болело то больше, то меньше, но, черт, было приятно.
— Оставь руку в покое!
— Прекрати ерепениться! — Он надавил сильнее — я вскрикнула. — Дай понять, нужно ли вызывать скорую.
— Себе вызови карету в вытрезвитель — от тебя несет, как от пятилитрового ведра виски.
Голубые глаза распахнулись и уставились на меня — в них плясали смешинки. Ирий грубо ухватил меня за подбородок, с силой надавил на щеки так, чтобы я раскрыла рот, и резко приблизился. У меня захватило дух. Его пухлые губы… наверное, невероятно мягкие и властные.
 
Он глубоко вдохнул, прижался к моим губам своими, будто собрался делать искусственное дыхание, и выпустил поток высокоградусного воздуха мне в рот. Вдыхая, я закашлялась. Ирий отпрянул.
Мысли заволокло хмельной дымкой. Губы пульсировали. Сердце громыхало.