Проверка - Книга вторая

– Две-три минуты, – ответила Настя. – Не скажете, чем будем заниматься?
– Любые террористические акты выполняются по определенным схемам, – пояснил он. – В рамках одной схемы они могут отличаться в деталях, но стиль выполнения будет общим. На каждую такую схему наработаны планы противодействия. Вы идеальное оружие как для террора, так и для действий против террористов, поэтому ваше участие всё меняет. Основная работа падает на вас, а мы должны быть на подхвате. Главное – сохранить заложников, не допустить взрыва при минировании объекта и сохранить хоть одного мерзавца, как вы сделали это сегодня. Но нужно ещё не вызвать удивления лёгкостью операции и её последствиями. Действовать должны вы, а срывать аплодисменты будем мы.
  
– Понятно, – вздохнула Настя, – и здесь меня убирают на задний план. Никакой славы!
– Я понимаю, что вы шутите, но лучше забудьте о славе. Для вас она смертельно опасна. К тому же вы ничем не рискуете, поэтому для вас это не героизм, а рутинная работа.
– Устыдили, – засмеялась девочка. – Обещаю быть скромней. Номер вашего телефона я взяла. Можно уходить?
Получив разрешение, она вызвала сферу, полюбовалась на растерянное лицо майора и исчезла.
Дома были вернувшиеся мать с Олей. Мать сидела у телевизора, на экране которого показывали уже работающий терминал и брали интервью у кого-то из обслуживающего персонала, а Оля расположилась в спальне на недавно купленной для неё кровати и рассматривала выложенные из ранца учебники.
– На математику и чтение можно не ходить, – довольно сказала она сестре, – и времени хватает, чтобы выучить всё остальное. Нужно только посидеть с чистописанием.
– И куда ты спешишь? – спросила Настя. – Школа – это не только учёба, это целый мир, которого ты хочешь себя лишить. Будешь прыгать из класса в класс, как блоха, не узнаешь дружбы и любви и окончишь школу малявкой. Думаешь, это хорошо?
– А сама? – насупилась сестра. – В первом классе всё слишком просто. Из-за дружбы страдать целый год? Я могу подружиться с кем-нибудь другим!
– Говори с мамой, – махнула она рукой. – Пусть оформляет тебе экстернат.
Через час вернулся со службы отец.
– Думал, что приеду только ночевать, – сказал он собравшейся в гостиной семье, – но всё на удивление быстро кончилось.
– Ты о захвате терминала? – спросила Настя. – А при чём здесь вы? Там были ребята из «Вымпела» и другие фээсбэшники, а полиции я не видела.
– А что ты там делала? – спросил отец.
– Слетала и навела порядок. Заставила террористов перебить друг друга, а их главного – сдаться. Не нужно так бледнеть, мама, я всё делала из шара, который, по уверениям учёных, нельзя прострелить из пушки. Что ему какие-то автоматы!
– Наш СОБР там был, только во второй линии оцепления, – сказал отец, – а когда случаются такие ЧП, в готовности держат не только спецподразделения, но и всех остальных. А твой зомбированный главарь умудрился как-то покончить с собой. Я не знаю подробностей, только сам факт.
– Как же так? – растерялась Настя. – Я не пожалела на него сил!
– Он расстрелял своих? – спросил отец. – Наверное, приказала обо всём рассказать. Сама же говорила о том, что магия не сделает подонка ангелом, только сведёт с ума, а он не простой подонок, а убеждённый. Твой приказ вступил в противоречие со всем тем, ради чего он жил. Наверное, он просто свихнулся, а сумасшедшему на твои приказы... Теперь нас будут обвинять в том, что его выдоили и прикончили. Из-за твоего вмешательства у этого захвата какой-то дикий финал. Боевики не устраивают таких разборок.
– А почему у них получилось захватить аэропорт? – спросила мать. – Разве там не было охраны?
– У работников службы безопасности были пистолеты, – ответил он, – но двоих убили сразу, а ребята на второй двери не могли стрелять из-за пассажиров, а потом с ними же сбежали. Были пять фээсбэшников, но пистолет против автомата хорош только в плохих фильмах. Двух из них застрелили, а трое других ушли через выходы на посадку. Воевать с их оружием было бесполезно. Было оружие ещё кое у кого, но никто из них не стал стрелять. Одиночку или нескольких террористов с пистолетами завалили бы, но не отделение автоматчиков. Мы не рассчитывали на такую наглость. Теперь охрану аэропортов будут усиливать. Настя, о тебе многие знают в службе?
– О моих способностях знают примерно тридцать человек, включая трёх медиков и двух физиков, – ответила дочь. – А почему ты спросил?
– Потому что боюсь за всех вас, – признался отец. – Рано или поздно о тебе узнают, а чем больше людей с тобой работают, тем раньше это случится. Ты одна можешь поставить на уши весь мир, а многие не захотят так стоять.
– О чём ты, Коля? – не поняла мать.
– Отец сказал, что я самое страшное оружие России, – невесело пошутила Настя. – Могу в своём шарике проникнуть куда угодно и всё заминировать. В него войдёт даже обычная боеголовка, что уже говорить о ранцевых взрывных устройствах. Можно взорвать сразу множество объектов, парализовав наших врагов, отравить водоснабжение в их мегаполисах и украсть любые секреты.
– Но ты же не собираешься этого делать! – возмутилась она.
– С бомбами и ядами не собираюсь, – подтвердила дочь, – а насчёт секретов не уверена. Я сама такое предложила. Но если бы я даже безвылазно сидела в Москве, то и тогда мне никто не поверит. Достаточно того, что есть такая возможность. Ладно, будем надеяться на то, что это случится нескоро.
Расстроенная мать выключила телевизор и вместе с отцом ушла в спальню, а Настя до ужина просидела за компьютером. Новости пестрели сообщениями из Москвы и всяческими домыслами по поводу кровавого и так странно закончившегося террористического акта. Без потерь захватив заложников, террористы не потребовали ни денег, ни освобождения кого-то из соратников, ни даже самолёта, чтобы куда-нибудь улететь. Они просто перестреляли друг друга, а главарь сдался, а потом удавил себя припрятанным шнуром. Когда улетала из центра, было желание вечером навестить подруг, сейчас испортилось настроение и не хотелось уже ничего.
«Если так из-за всего расстраиваться, скоро заболеешь, и не поможет никакая магия, – сказал Раш. – Подумаешь, о тебе узнают! Во-первых, это случится нескоро, а во-вторых, ты же уже придумала».
«Всех так не запугаешь, – возразила Настя. – Даже если не доберутся до меня, попробуют достать родных. Вот как тогда жить Оле?»
«Почему не запугаешь? – усмехнулся он. – Ты придумала одну каверзу, а я придумаю десять. С твоими способностями легко жить в любой стране, и никто вас не узнает. Нетрудно забраться даже в Америку, в какой-нибудь провинциальный городишко. С деньгами там можно очень неплохо устроиться. Обработаешь в нём всех и получишь несколько тысяч друзей. Работать можешь продолжать в ФСБ, а жить в США. Хорошая шутка? Смените имена, пробьёте свои данные по всем базам и станете стопроцентными американцами. Если постараться, можно состряпать непробиваемую биографию, и все жители какой-нибудь американской дыры будут с пеной у рта утверждать, что знают тебя с пелёнок. Глядишь, со временем станешь у них первой женщиной-президентом, если на этот пост раньше не изберут Хиллари».
«Спасибо, Раш, – засмеялась Настя. – Может быть, так и сделаю».
– Что ты ржёшь? – спросила с кровати Оля. – Мешаешь заниматься.
– Ты стала чересчур деловая, – сказала ей Настя. – Раньше возилась с куклами, а теперь их забросила. Где твоя Джана? Я уже давно её не видела.
– Обе лежат в шкафу, – смущённо ответила сестра. – Иногда я с ними играю.
– Не жалеешь, что ушла со мной? Я понимаю, что здесь интересней, но там ты была одной из немногих, а здесь такая же, как все.
  
– Я и здесь стану не такой, как все, – пообещала Оля. – У меня всё уже есть или скоро будет, вот только красота... Слушай, спроси у браслета, как мне стать красавицей.
«Внешность можно как-то менять с помощью второго перстня, – ответил Раш, – только я не знаю как. Попробуй сама, только не на семье. Возьми кошку или собаку и что-нибудь в них измени».