Дегустаторы смерти
Вот так-так! Я молчал, переваривая услышанное. Неужто Сало настолько любит отца? Странно. Очень странно. Отец ведь с ними и не жил почти.
– Это тебе Толик про бандитов так сказал? – уточнил у Александры я.
– Да, конечно, – кивнула она и еще раз попросила: – Ты прости его, ладно?
Неопределенный жест плечами сошел за ответ.
– А как Толик вообще себя чувствует? – спросил я. – Где он? Дома лежит?
– В больнице. Ему сильно досталось, но жить будет. – Она посмотрела на часы и засобиралась: – Мне пора.
– Куда ты сейчас? К нему в больницу?
– Нет. К нему я утром приду. Как раз будет моя смена. А сейчас домой.
У меня перехватило дыхание, словно получил удар под дых. Домой – это значит к некоему Славику, гаишнику. Сашка живет с ним уже полгода. Может, и замуж за него выйдет. Он ведь не я – в Зону не ходит. И вообще, в отличие от меня, Славик перспективный. Дослужится до полковника, квартиру в Новосибе купит. Или в Москве.
Да, он очень даже перспективный. А я – нет. Я всего лишь сталкер. Преступник. Отброс общества. Мое будущее – тюрьма. Или могила. Полгода назад при расставании Александра мне все это очень популярно объяснила. И, получается, ничего не изменилось, раз она возвращается к нему.
Выходит, напрасно я спасал Сало. И сейчас зря из кожи вон лез. Надежда, что после этого Сашка останется со мной, исчезла, как солнце среди туч. А вот неприятностей я себе нажил полные штаны. Сумрак – малый злопамятный. И неглупый. Наверняка найдет способ отомстить…
Я смотрел, как Александра застегивает лифчик, и чувствовал, что душу переполняет злоба пополам с тоской.
– А ты зачем ко мне, вообще, приходила? Потрахаться нормально захотелось? Твой Славик что, в этом деле не тянет? – грубо спросил я.
Ответом мне стал испепеляющий взгляд Александры. А потом за ней захлопнулась входная дверь. И почему-то я был уверен, что это уже навсегда.
Глава 3
Жизнь – игра, которую все проходят до конца.
Но выиграть в ней невозможно.
Три месяца спустя, август 20.. г.
Искитим
В чем смысл жизни… Этот вопрос волнует многих, и у каждого на него свой ответ. Что касается меня, то я согласен с Кимом: вся наша жизнь – это одна большая игра.
Вспомните детский садик. Мальчики и девочки бегают по кругу. Задача – занять стульчик. Это одна из игр, которым нас учат с детства. Во взрослом возрасте на кону не просто детский табурет, а кресло начальника, но правила остаются теми же – займи место, оттолкнув других, будь активнее, ловчее, сильнее остальных. И заметьте, победителей никогда не интересует, что станет с проигравшими. Главное, что ты выиграл!
Такова наша природа – людская.
Недаром далеким предкам так нравилось смотреть бои гладиаторов. Когда один противник перерезал горло другому, в этот момент все зрители чувствовали себя победителями.
В наше время люди перестали убивать друг друга на арене, но в глубине души кровь влечет нас не меньше, чем наших предков. И мы находим замену гладиаторам. Неважно, кто занимает их место: компьютерные персонажи или реальные быки, собаки и петухи. Главное, чтобы кровища рекой и проигравший, желательно, был мертв.
В этом смысле петушиные бои занимают непоследнее место. Речь идет о настоящих боях, а не «надувных» – тех, где птицам на шею вешают надувные шарики. Петухи в таких поединках наносят удары не по противнику, а по шарикам. Зрелище выглядит забавным, но каким-то детским. Вроде кастрированного кота – толстого и ленивого, который ничего не хочет и ничего не может.
А вот настоящие петушиные бои – совсем другое дело. Здесь всё как на заре человечества – кровь и страсть. Птицам частенько специально надевают на ноги острые металлические шпоры, которые способны превратить противника в кровавый фарш. За несколько звонких монет или, вернее, шелестящих купюр зрители могут испытать самые острые ощущения в своей жизни. Глядя, как сражаются и погибают отважные птицы, каждый лузер из числа зрителей может хоть на краткий миг ощутить себя победителем – вершителем чужих судеб.
Кроме Зоны и женщин в моей жизни есть еще и третья страсть – петушиные бои. Подсадил на них меня кореш с русским именем Олег и корейской фамилией Ким. Я сперва очень удивлялся его странному хобби. Подшучивал над ним, считая, что подобные развлечения нужны лохам со скучной серой жизнью – всем тем, кому в жизни не хватает драйва. А у Кима с ним был даже перебор. Опасности хоть жопой ешь. Еще бы! Наемник-профессионал международного уровня!
Кстати, Олежек – не наш, не искитимский. Он родом с Дальнего Востока. Познакомились мы с ним при очень необычных обстоятельствах – можно сказать, в самый что ни на есть разгар боя.
Дело было в Дагестане. Я там срочную проходил. Попал туда благодаря своеобразному чувству юмора председателя призывной комиссии. Он пребывал в хорошем настроении и спросил меня, где я хотел бы служить.
– В космонавтах, – не моргнув глазом, отрапортовал я.
– В каких таких космонавтах? Почему? – не понял военком.
– А они над всеми, – пояснил я. – Смотрят вниз да поплевывают.
– Значит, хочешь сверху на всех плевать? – хитро прищурился военком и отправил меня в… альпинисты, то бишь в отдельную мотострелковую горную бригаду, которая дислоцировалась в Ботлихе. Причем сапером.
– А почему сапером? – поинтересовался я.
– Химичишь много, – заржал довольный собой военком.
Ему шутка понравилась. А мне поначалу не очень. Альпинист-сапер! Призывнику такое и в кошмарном сне не приснится.
Хотя потом сто раз помянул того военкома добрым словом. Как выяснилось, угодил он мне по полной. Горы я полюбил почти с первого взгляда, да и к минерному делу быстро вкус ощутил. Вот уж где драйв зашкаливает – десантники нервно курят в сторонке. Не зря саперов иногда называют «дегустаторы смерти». Так оно и есть. Мы с ней на «ты».
После срочной я остался на контракт, получил сержанта и повышение до комотделения. И вот на третьем году моей службы нашу инженерно-саперную роту привлекли для участия в операции спецназа.
В тот год в Дагестане было неспокойно. То и дело происходили стычки с группами боевиков-ваххабитов.
Однажды пришло известие, что террористы захватили некое высокогорное селение и приготовились защищать его по всем правилам военной науки. К селу вела одна-единственная дорога, которую бандиты усеяли минами, причем так хитро, что спецназовцы были вынуждены привлечь к операции наш саперный взвод.
Село располагалось в уютной долине, окруженной горами, так что подойти к нему незаметно было невозможно. Боевики оборудовали пулеметные гнезда и снайперские лежки. Имелась даже современная зенитка и минометы.
О ракетно-бомбовом ударе по селу пришлось забыть… из политических соображений. Вселении оставалось полно мирных жителей, в том числе женщин с детьми, о чем неустанно вещал через Интернет некий западный журналист. Он якобы оказался в поселении случайно в качестве туриста, и теперь этот «терро-турист» выкладывал в Сеть прямой репортаж с места событий, готовясь в случае чего тут же опубликовать фотографии детских трупов с комментариями о зверском отношении российской власти к суверенным республикам.
Короче, дельце предстояло нешуточное.
К месту предстоящих боевых действий наш взвод прибыл под вечер. По слухам, штурмовать супостатов планировалось утром.
Нашего комвзвода вызвали к спецам на совещание, а личный состав принялся налаживать быт. Разбили палатки, раскопали яму для мусора, разожгли костерок и начали готовить ужин. Солдатская мудрость гласит: не сухпайком единым сыт человек, и вскоре в большом котле забулькала картошечка с мясом, распространяя обалденный аромат.
Начальство вернулось как раз к ужину. Не успел наш заслуженный повар объявить: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста», – как нарисовался старлей, а с ним еще один тип. Коренастый, черноволосый, узкоглазый, скуластый – по виду то ли кореец-китаец-японец, то ли из наших бурятов-калмыков. В обычном камуфляже без знаков различий, но у него на лбу крупными буквами было написано: «очень крутая спецура». Товарищ явно из ГРУ или ЦСН [7], а может, «волкодав» МВД, у них тоже спецназ неслабый.