Измена. Я (не) вернусь!

Я промолчала.
Мама дотронулась до моей руки.
– Мы уедем. Ты найдёшь нормальную работу, возьмёшь ипотеку, а я помогу с девочками. Устроим их в садик и школу.
– Мам… – мой голос дрожал.
– Это наш шанс. Единственный.
Я сжала челюсть.
– Нет.
– Почему?
Я подняла голову.
– Эта дача… эта земля… это семейное.
Мама посмотрела на меня грустно, но твёрдо.
– Алён, эта земля не важнее твоей жизни.
  
Я покачала головой.
– Мам…
– Что мам? Я не могу смотреть, как ты угасешь в этом посёлке. Как твои дочки будут расти в этом болоте, в этой боли, в этих воспоминаниях!
Я стиснула кулаки.
– Здесь наш дом.
– Нет, доченька. Наш дом там, где мы будем счастливы.
В груди что-то дрогнуло.
– Мам…
– Ты же хотела другой жизни. Ты хотела мечтать. Хотела работать по профессии. Хотела жить, а не выживать.
Я прикрыла веки.
– Давай попробуем, Алён. – Мамин голос стал мягче, но твёрже. – Я с тобой. Я не отпущу тебя.
Я подняла глаза.
– Ты уверена?
Она кивнула.
– Я больше не могу видеть тебя такой.
Я глубоко вдохнула.
Посмотрела на маленькую квартиру, в которой мы жили.
Посмотрела на кухню, на чашки, на холодильник, на этот старый стол, за которым я сидела ещё когда была женой Вадима.
И вдруг поняла.
Здесь мне нечего ловить.
Здесь ничего не осталось.
Только воспоминания.
Я закрыла глаза.
А потом тихо сказала:
– Хорошо.
Мама вздохнула с облегчением.
А я впервые за долгое время почувствовала что-то, кроме боли.
Надежду.
***
С момента ухода Вадима прошло восемь месяцев.
Шесть из них мы просто выживали. Я работала в ларьке, мама пыталась хоть как-то поддержать меня, а девочки… девочки ждали папу, которого больше не было.
Последние два месяца ушли на оформление документов, продажу дачи, поиски квартиры, ипотеку. Мы погрязли в бумагах, сборах, подсчётах, но теперь, когда всё позади, я вдруг поняла, что не до конца верю в происходящее.
Мы в Москве. В своей квартире.
Я стояла в дверях, крепко сжимая в руках связку ключей, и смотрела на новую квартиру. Двухкомнатная, небольшая, с простыми обоями и пустыми стенами, пахнущими чужой краской. Почти без мебели – только старый диван, кровать, пара стульев и стол, купленный на местном рынке.
Но это было наше.
– Мамочка, смотри, тут балкон!
Кира выскочила из-за коробок, подбежала к стеклянной двери и принялась дёргать ручку.
– Надя, помоги!
Надя, в отличие от неё, не бегала и не прыгала от радости, но всё же подошла и легко отодвинула створку. Кира, радостно пискнув, выбежала на балкон.
Вечерний город гудел внизу. Машины тянулись по дороге, светились окна соседних домов. Где-то вдалеке раздавался детский смех, и вдруг стало так непривычно.
Я привыкла к тишине посёлка, к полупустым улицам, к знакомым лицам на каждом шагу. А здесь, в этом огромном городе, мы были никем. Обычными людьми, затерянными среди миллионов таких же.
– Мама, тут так красиво!
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Кира прижималась к стеклу, будто пыталась рассмотреть город получше.
Надя встала рядом, молча наблюдая за улицей.
– Тут лучше, чем в посёлке, – наконец сказала она.
Я сглотнула.
– Девочки, идите сюда.
Они зашли обратно, и я тут же опустилась перед ними на корточки, заключила их в объятия, вдохнула родной запах их волос.
– Мы здесь. Мы справились.
Кира тихонько фыркнула, крепко обняла меня за шею.
– Нам здесь нравится, мамочка.
Я улыбнулась, сдерживая слёзы.
– Я рада, милая.
Мама в этот момент зашла в спальню, осмотрелась и тут же заявила, что эта комната будет моей.
– Ты будешь спать здесь. Девочки со мной.
Я потерла виски, готовясь к спору.
– Мам, давай не будем. Мне комната не нужна, я всё равно буду работать, а им нужно своё пространство.
Она нахмурилась, собираясь возразить, но потом только устало махнула рукой.
– Как скажешь.
Мы разбирали вещи весь вечер. Расставляли по местам посуду, распаковывали коробки с одеждой, мама застилала кровать для девочек, а я складывала свои вещи в шкаф в гостиной. Было непривычно осознавать, что теперь у нас есть свой угол, что мы начинаем жизнь заново.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не помню, как это – чувствовать себя дома.
В нашей съемной квартире после ухода Вадима было невозможно находиться.
А здесь…
Я посмотрела на девочек. Кира, устроившись на полу, пыталась разобрать свои игрушки. Надя сидела рядом и внимательно изучала коробку с книгами.
Мы начали заново.
И, наверное, это и есть дом.
К ночи все устали. Девочки забрались под одеяло, Кира тут же свернулась калачиком, а Надя долго лежала, смотря в потолок.
– Мама, ты счастлива?
Я замерла.
Надя смотрела на меня серьёзно, внимательно, будто пыталась понять, правда ли я довольна этим домом или просто притворяюсь.
Я присела на край кровати, провела ладонью по её волосам.
– Я спокойна.
– Это не то же самое, – пробормотала она.
Я улыбнулась, наклонилась, поцеловала её в макушку.
– Мы сделали всё, что могли. Теперь остаётся только идти дальше.
Она кивнула, но я знала, что она так просто не заснёт.
Когда я вышла в гостиную, мама уже ждала меня с чашкой чая.
– Ты молодец, Алён.
Я взяла чашку, обхватила её пальцами, наслаждаясь теплом.
– Посмотрим. Завтра собеседование.
– Ты справишься.
Я хотела бы верить.
Ночью долго лежала в темноте, слушая тихое дыхание девочек из спальни. В голове крутились мысли, воспоминания, сомнения.
Но впервые за долгое время я чувствовала не только боль.
Впервые за восемь месяцев у меня появилось ощущение, что впереди что-то есть.
Надежда, что завтра всё изменится.
 
Глава 3
 
Шестнадцать лет.
Когда-то я думала, что время идёт медленно. Но оно пролетело так, что я даже не заметила, как всё изменилось.
Я стою на кухне, потягиваю горячий кофе, вдыхаю аромат ванили и корицы. У нас уютно. Просторно. Светло. Мы уже давно не живём в той двухкомнатной квартире, где начинали жизнь с нуля. Сейчас у нас своя трёхкомнатная квартира в хорошем районе, и ипотеку вот-вот закроем .
Шестнадцать лет назад я не верила, что у нас всё получится.
А теперь вот.
Мы справились.
Из спальни раздаётся жалобное:
– Ма-ам, скажи Нади, чтоб не нудила!
– Я не нужу, я предупреждаю! – Надя появляется в дверях, скрестив руки на груди. – Если Кира не выйдет из комнаты через две минуты, я её вытащу за ногу!
– Пять минут! – доносится приглушённый голос из спальни.
– Она же опоздает, – ворчит Надя, подливая себе кофе.
– И не в первый раз, – усмехаюсь я, проверяя электронную почту на телефоне. – Но ты же знаешь Киру.
– Да, знаю. Бегает вечно с этим телефоном, фоткает, монтирует… Может, её отправить в тиктокеры?
– Ты сама туда залипаешь, не строй из себя серьёзную.
– Мама! – возмущается Надя, но я вижу, как уголки её губ дёргаются в улыбке.
– Что? Я не могу быть в тренде?
– Скажите мне лучше, где кофе? – на кухню заходит Кира, растрёпанная, сонная, в одной футболке и шортах. В глазах ещё сон, но в руках уже телефон.
– Не прошло и часа! – фыркает Надя.
– Ну, значит, я быстрая, – ухмыляется Кира, забирает мою чашку и делает большой глоток.
– Эй! Это был мой кофе!
– Теперь мой, – Кира ухмыляется и садится на стул.
Я качаю головой, улыбаясь.
Они выросли.
Такие разные. Надя серьёзная, пунктуальная, рассудительная. Уже окончила бакалавриат, учится в магистратуре, работает в юридической фирме. Кира – её полная противоположность. Журналистика, ведение блога, работа в SMM. Она живёт на скорости 200 км/ч, у неё всегда кипят идеи, в голове тысяча проектов.