Мои неотразимые гадюки. Книга 2 (СИ)

Потому как из соседней деревни, к примеру, народ далеко не ушёл. Чудища почитай три десятка людей порвали, а после уволокли куда-то. Тогда еще покойный Руфов отец бегал туда посмотреть. Сказывал, будто помирали люди не в свою очередь, не по дороге, а все сразу и в одном месте. Одним махом вырезали, почитай, целую деревню. А в чащу идут следы от тел, что волочили по земле. Надо так понимать, что чудища добычу в логово утащили.
Здешние-то мужики думали-думали и порешили: чем так-то пропадать, лучше запереться, как следует. Стену подновить да усилить. Копий наделать, не жалея железа – хоть бы и всё подряд переплавить. Ловушку устроить – не дракон, чай, не по небу летает, а по земле бегает. Да и следы копыт указывают, что обычного быка чудище не шибко переросло. Вон охотники быков, что в полтора роста вымахивают, и тех валят. Так неужто и этого не подловят? А уж в ловушке они его как-нибудь добьют.
Целый день всё рядились, громыхали железом и что-то там мастерили – бабы под руку и не совались. А ночью люди проснулись от дикого визга. Некоторые и на улицу повыскакивать не успели – крыши рушились им прямо на головы. Несколько чудищ носились по деревне, вздевая на клыки всех, кого ловили на улице. А тех, кто в беспамятстве валялся в обрушенных домах, после откапывали и резали, как скотину.
Вот только Руфов дед и сподобился утащить жену с внуком на задворки в свой погреб. Лаз туда и для человека узок, а уж для чудища-то… В погребе они просидели дней десять. Благо, было чем продержаться – дед туда накануне воды натаскать додумался, чтобы баб с детишками, случись чего, спрятать. И все десять дней слыхали они, как чудища поначалу утаскивали соседей и родичей. А после и их пытались достать: дверцу начисто снесли, всю землю изрыли своими носами. Но докопаться так и не смогли.
Ушли они внезапно и до поры не возвращались. Снова заявилось только одно чудище где-то месяц спустя. Повизжало, порыло землю у погреба и умчалось. Прошло ещё пару месяцев, и зверюга опять явился: тот же, другой ли – поди разбери. Они их в ту ночь толком-то и не разглядели. Что-то громадное, как сказывал дед, почитай в три человечьих роста. С огромной головой, длинной зубастой пастью и сабельными клыками, торчащими из пасти. И весь, будто в панцирь закован.
Так и повелось с тех пор: нет-нет, да и заявится кто из чудищ. Побесится, повизжит, пороется у погреба и уходит восвояси. Дед – как не страшно отходить далече – погреб укреплял. Всё разрытое назад зарывал, натаскивал в ямы деревянные обломки, вкапывал бревна. Правда, железо без ухода быстро ржавело – жира взять было негде.
– И давно вы так живёте? – хмуро поинтересовался Дон.
А сам вдруг припомнил их браваду по поводу дрессуры чудовищ-людоедов и демонстрации их в столице. Почувствовал такое отвращение, что хоть волком вой. Вот же срань! Собирались прошмыгнуть по Империи и затеряться где-нибудь на западной окраине материка. Но будто бы увязли во всяких имперских заморочках. То печальные дела, то грустные, и всё через план колодой. Скоро от того плана останутся рожки да ножки. Нет, линять отсюда надо, причём, на всех парах. Забить на императоров, Аэглов, союзы и договоры. Но прежде всего на собственные заморочки типа «мужик сказал – мужик сделал». В гробу он видел таких партнёров.
  
Глава 12
 
Ещё не женился, а семья растёт, как на дрожжах
«Ищейка» на автопилоте прощупывала лес за оградой. Вроде всё спокойно, но душу грызёт какая-то пакость. Дон загнал «эрудита» на склад инфы, что закачали на военной базе: так просто, безо всякой надежды на успех. И чуть не подпрыгнул, когда на внутренний экран выбросило изображение биомутанта. Нет, он, вроде помнил, будто что-то подобное прочёл. Но, проглоченное в полубреду на автопилоте не сложилось тогда в конкретную картинку. А теперь вот вам, пожалуйста: образец производства северных изобретателей альтернативных видов вооружения. Сами паскуды давно подохли, а их творения вовсю процветают. Да ещё таскаются сюда с северного материка, как к себе домой. Впрочем, это как раз ложка позитива в бочке дерьма.
 
Значит, проход в целости и даже как-то функционирует. Придётся разобраться, кто его распечатал. Вряд ли его распахнули настежь в разгар боевых действий, да позабыли заткнуть – вот это реально из области фантастики. Какой красавчик – оценил Дон объект БМЖП с кучей цифр, которые даже не читал. Попросту «Граг» и новая порция цифр, чтоб их! А если ещё проще: крокодилово-кабано-носорог. Или носорогово-кабано-крокодил – хоть так, хоть этак, всё равно угрёбище.
– Руфу в тот год семь стукнуло, – бубнила на заднем плане старушка. – А нынче уже… девять что ли? Вроде так и есть, а может и напутала я чего.
За время своего рассказа она заметно приободрилась. Подобралась вся, обуреваемая подсказанной ей идеей спасти внука. Оно, конечно, штука: уломать чужих людей взвалить на себя такую заботу. Так ведь не навсегда – ловил Дон её сомнения. Пусть бы они только довели мальца до той деревни, где у них дочка в замужестве живёт. А там уж и с рук долой – то уже не их забота. Охотники они ладные, так неужель для дитя куска не найдут?
Бабушку мучили сомнения, и Дон слегка подтолкнул её обречь мысли в слова. Но, едва она заикнулась о своём кровном, как внучек набычился. И прямо-таки зашипел на бабушку:
– Не пойду!
– Почему? – совсем не удивилась такой реакции Паксая.
– Они ж без меня помрут! – категорично заявил бунтарь. – Кабы не я, так давно бы уже померли. А теперь обязательно помрут. А их вы с собой не заберёте. Зачем вам старики? Да и не дойдут они никуда – итак еле ноги таскают. Не пойду! А бабку не слушайте. Я сам себе хозяин. Как сказал, так и…
– Цыц! – прикрикнул Дон.
– Не тебе решать, – усмехнулась Паксая таким тоном, что парнишка сжался.
Гневно зыркал на пришлую красотку, что явилась незваная, а теперь распоряжается в чужом дому.
– Но, он прав, – заметил Дон, пряча глаза от старушки. – Тяжело вам будет. Лэйра, – глянул он на подругу странным взглядом. – Придётся здесь немножко задержаться. С неделю, чтоб подкормить это семейство.
– Задержимся, – даже не поморщилась она.
Хотя больше всех рвалась убраться с этого материка с его инквизиторами-пироманами.
– Отойдем-ка. Полюбуемся развалинами, – предложила она, мило улыбаясь хозяевам.
Призыв касался всех. Но Лэти мысленно отказалась покинуть стариков. Те явно страшились, что гости наплюют на их проблемы и смоются. Вот она и осталась впаривать им сказку о рекогносцировке, что отправились производить её друзья. Мол, от чудищ им нужно более подходящее убежище, нежели гостеприимный, но тесный погреб.
– Знаешь, подруга, сегодня у нас день открытий? – нарочито таинственным тоном провозгласила Лэйра.
Она рассеянно разглядывая обрушенные дома, оккупированные молодой лесной порослью.
– Трепещу в предвкушении продолжения, – невесело хмыкнула Паксая. – Жаль, чудовище опознать трудно. Не описание, а жуть: громадный, кровожадный, визгливый, на морде рога, из пасти клыки. Землю роет… Кабан, – машинально брякнула она и сама удивилась себе умнице.
– Что?
Лэйра подняла бровки, а затем придирчиво воззрились на Дона:
– Давай колись: что ты там у себя в мозгах разглядывал? И вообще, с твоей стороны настоящее свинство таиться от друзей.
– Не при стариках же, – укорил он легкомысленную гадину, занятую исключительно собой.
– Только не начинайте, – поморщилась Паксая, выбрав, куда присесть.
Дон согласился с её выбором и опустился на полусгнившее бревно, вывороченное из стены полуразваленного бревенчатого дома. Лэйра осталась маячить: выстроилась прямо напротив него суровым инквизитором. Откуда взяла, будто так удобней доколупываться до истины? И к чему пустые хлопоты: в программе манипулятора и так запланирована просветительская беседа. Поэтому он махнул рукой на бревно. Подождал, пока эта выдерга усядется, и приступил к краткому обзору ситуации.