Александрийское звено

Малоун схватил ее за запястья, и она разрыдалась.
– Именно из-за этого я ушла от тебя! Я думала, что все это закончилось!
– Кто забрал Гари? – Ответом ему были новые всхлипы. Он продолжал сжимать ее руки. – Пэм, успокойся и ответь на мой вопрос. Кто забрал Гари? С чего ты взяла, что его похитили?
Она посмотрела на него заплаканными глазами.
– Откуда, черт возьми, мне знать?
– Что ты здесь делаешь? Почему не пошла в полицию?
– Потому что они запретили мне обращаться к полицейским. Они сказали, что, если я хоть близко подойду к полиции, Гари умрет. Они сказали, что сразу же узнают об этом, и я им поверила.
– Кто такие «они»?
Женщина вырвала свои запястья из его рук. Ее лицо исказилось от гнева.
– Я не знаю. Они только сказали, чтобы я подождала два дня, а потом отправилась к тебе и передала вот это. – Она порылась в сумке и вытащила сотовый телефон. По ее щекам продолжали бежать слезы. – Они велели, чтобы ты вышел в Сеть и заглянул в электронную почту.
Верно ли он ее расслышал? Выйти в Сеть и заглянуть в электронную почту?
Малоун открыл сотовый телефон и проверил частоту. С помощью этой трубки можно было бы позвонить в любую точку мира. Внезапно он почувствовал себя беззащитным. Ходжбро Пладс была пустынной. В этот ночной час на площади не было ни души.
Все его чувства ожили.
– Входи.
Он втащил женщину в магазин и закрыл дверь, но свет включать не стал.
– Что происходит? – спросила она дрожащим от страха голосом.
Малоун повернулся к ней лицом.
– Я не знаю, Пэм. Это ты мне должна рассказать. Нашего сына похитили какие-то неизвестные, а ты выжидаешь целых два дня, не сообщая об этом ни единой живой душе! Тебе это не кажется безумием?
– Я не хотела рисковать его жизнью.
– А я хотел? Я хоть когда-нибудь ставил его жизнь под угрозу?
– Да! Тем, что ты был тем, кем был! – ледяным тоном ответила женщина.
Внезапно ему в голову пришла мысль: ведь она никогда прежде не была в Дании!
– Как ты меня нашла?
– Они мне сказали…
– Да кто «они», черт побери?
– Я не знаю, Коттон! Двое мужчин. Говорил из них только один – высокий, темноволосый, с плоской физиономией.
– Американец?
– Откуда мне знать!
– Как он говорил?
Женщина, похоже, сумела совладать с эмоциями.
– Нет, не американец. Скорее европеец. Он говорил с акцентом.
Коттон поднял руку с телефоном.
– Что я должен с этим делать?
– Этот тип сказал, чтобы ты открыл электронную почту – и тогда все поймешь. – Она нервно оглянулась, окинув взглядом прячущиеся в тени полки. – Компьютер у тебя наверху?
Должно быть, это Гари рассказал ей о том, что отец живет над магазином. По крайней мере сам Коттон этого точно не делал. С тех пор как в прошлом году он уволился из министерства юстиции и уехал из Джорджии, они разговаривали лишь однажды – два месяца назад, когда он привез Гари домой после летнего визита в Копенгаген. Пэм холодно сообщила ему, что Гари – не его сын. Мальчик якобы стал плодом короткой интрижки, которую она позволила себе шестнадцать лет назад в качестве мести за его неверность. С тех пор мысль об этом поселилась в душе Малоуна всепожирающим демоном, от которого он до сих пор не мог избавиться. Коттон пришел лишь к одному окончательному выводу: он больше не желает разговаривать с Пэм Малоун никогда и ни при каких обстоятельствах. Если возникнет необходимость передать какое-нибудь сообщение, это можно сделать через Гари.
Но теперь все изменилось.
– Да, – сказал он, – наверху.
Они поднялись в его квартиру, Коттон включил ноутбук и стал ждать, пока тот загрузится. Пэм наконец полностью взяла себя в руки. Такой уж она была. Ее настроение менялось скачками, за которыми было невозможно уследить: то она на вершине счастья, то в бездне отчаяния. Она, как и сам Коттон, была юристом, но если он работал на правительство, то Пэм вела высокооплачиваемые процессы, представляя интересы крупнейших американских компаний и получая заоблачные гонорары. Когда Пэм поступила на юридический факультет, Коттон решил, что она просто хочет походить на него, стремится к тому, чтобы у них были общие интересы. Только потом он понял, что таким образом она пыталась обрести независимость. Такова была Пэм.
 
Ноутбук загрузился, и Коттон открыл электронную почту. Пусто.
– Здесь ничего нет.
Пэм метнулась к нему.
– Что значит «пусто»? Они сказали, чтобы ты открыл электронную почту!
– Это было два дня назад. И кстати, как ты сюда добралась?
– Они дали мне билет.
Коттон не верил собственным ушам.
– Ты что, окончательно спятила? Знаешь, что ты сделала? Дала им фору в два дня!
– А ты думаешь, я этого не понимаю? – закричала она. – Считаешь меня полной идиоткой? Они сказали, что мои телефоны прослушиваются, а за мной круглосуточно следят! Что, если я хоть на дюйм отклонюсь от данных мне инструкций, Гари умрет! Они показали мне фотографию! – Женщина вновь залилась слезами. – Его глаза… О боже, какие у него были глаза… Он был так испуган!
Сердце колотилось в груди Коттона, как паровой молот, в висках горело. Он сознательно отказался от жизни, полной опасностей, чтобы найти что-нибудь иное. И что теперь? Та, прошлая жизнь вновь настигла его? Он ухватился за край стола. Не хватало еще и ему раскиснуть! Если бы те, кто похитил Гари, намеревались убить его, мальчик был бы уже мертв.
Но нет! Гари нужен им в качестве разменной монеты, они хотят использовать его, чтобы надавить на отца.
Ноутбук издал переливчатый звук. В левом нижнем углу появилось окошко, в котором значилось: ПРИНИМАЕТСЯ ПОЧТА. Затем в строчке, озаглавленной «ОТ», появилось слово ПРИВЕТСТВУЕМ, а в строчке «ТЕМА СООБЩЕНИЯ» – ЖИЗНЬ ВАШЕГО СЫНА.
Коттон щелкнул мышкой и открыл почтовый ящик.
У ВАС ЕСТЬ ТО, ЧТО НУЖНО МНЕ. АЛЕКСАНДРИЙСКОЕ ЗВЕНО. ВЫ СПРЯТАЛИ ЕГО, И ВЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ, КТО ЗНАЕТ, ГДЕ ЕГО ИСКАТЬ. ДОБУДЬТЕ ЕГО. У ВАС ЕСТЬ 72 ЧАСА. КОГДА ЗВЕНО ОКАЖЕТСЯ У ВАС, НАЖМИТЕ НА ТЕЛЕФОНЕ КНОПКУ 2. ЕСЛИ ЧЕРЕЗ 72 ЧАСА ОТ ВАС НЕ БУДЕТ ИЗВЕСТИЙ, ВЫ СТАНЕТЕ БЕЗДЕТНЫМ. ЕСЛИ В ТЕЧЕНИЕ ЭТОГО ВРЕМЕНИ ВЫ ПОПЫТАЕТЕСЬ ВЫКИНУТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ФОКУС, ВАШ СЫН ЛИШИТСЯ КРАЙНЕ ВАЖНОГО ДЛЯ ЛЮБОГО МУЖЧИНЫ ОТРОСТКА. 72 ЧАСА. НАЙДИТЕ ТО, ЧТО МНЕ НУЖНО, И МЫ ПОТОРГУЕМСЯ.
Пэм стояла за его спиной.
– Что это за Александрийское Звено?
Малоун не ответил. Не мог. Он действительно был единственным человеком на Земле, кто знал, что это и где его искать. Но он ведь дал слово!
– Тот, кто прислал это сообщение, все равно знает, о чем идет речь. Так что же это?
Коттон смотрел на экран, понимая, что отследить отправителя невозможно. Похититель, как и он сам, прекрасно умеет использовать «черные дыры» – компьютерные серверы, которые отправляли сообщения через запутанный лабиринт электронных каналов. Это трудно, но возможно.
Коттон встал со стула и провел ладонью по волосам. Вчера он собирался постричься, но не успел. Он стряхнул с плеч усталость и сделал несколько глубоких вдохов. Перед тем как открыть дверь Пэм, он натянул джинсы и рубашку с длинными рукавами. Застегивать ее он не стал, и из-под нее выглядывала серая футболка. Ему вдруг стало холодно.
– Черт возьми, Коттон…
– Заткнись, Пэм! Мне нужно подумать, а ты мне мешаешь!
– Я – мешаю? Какого…
Зазвонил сотовый телефон. Пэм потянулась к нему, но он оттолкнул ее руку.
– Не трогай!
– Ты что! Это может быть Гари!
– Приди в себя!
Он взял телефон и после третьего звонка нажал на кнопку «РАЗГОВОР».
– А вы не очень-то торопитесь, – проговорил в его ухо мужской голос с характерным датским акцентом. – И пожалуйста, не надо бравады в стиле «если вы прикоснетесь к мальчику, я вас убью»! У нас с вами мало времени. Отсчет ваших семидесяти двух часов уже начался.
Малоун стоял молча. Он вспомнил одно правило, которое усвоил много лет назад. «Никогда не позволяй противнику навязывать тебе условия сделки».