Жизнь без права на респаун (СИ)

Гвен не ответила, но думали мы об одном и том же. Поищем другой вход.
Третий найденный нами разлом в земле почти сразу затапливался водой, и Гвен, нырнув под воду, не нашла там возможности пробраться дальше. В итоге мы остановились на четвертом входе — дальше от воды, но в меру просторный и пологий вход ничем не предвещал беды, и явно давно никем не пользовался. Конечно, была вероятность оказаться в тупике, но сквозняк многообещающе свистел между камнями, и мы решились дать шанс этому входу.
Во благо реализму подземные пещеры и тоннели не предлагали нам легкую прогулку по ровному полу, как бывало в старых компьютерных играх. Мы были вынуждены делать каждый шаг под разным углом, постоянно пригибаться, протискиваться, карабкаться или даже скатываться. Один раз я чуть не угодил ногой в яму. Точнее, я думал, что это яма — когда мы бросили камешек, чтобы проверить глубину, я успел досчитать до семи, когда услышал звук падения. Навскидку это больше тридцати метров, а камушек после этого еще долго прыгал, донося до нас только затихающее эхо.
Сначала нам попалась одна развилка, потом другая. Не прошло и получаса, как мы оказались в настоящем лабиринте, и следовало бы как-то отметить наш маршрут, чтобы потом найти выход. В расход пошла одна из моих запасных рубашек — ткань удачного белого цвета хорошо видна в темноте. Разрывая ее на лоскуты, мы стали отмечать каждый поворот и каждую развилку, и до того, как потратили половину, вернулись к первой развилке, почти в самое начало пути.
— Пойдем обратно, собирать ориентиры? — Спросил я Гвен. Конечно, в крайнем случае можно потратить и все три рубашки, и не то, чтобы мне было жалко денег на них денег. Скорее. мне было жалко сами рубашки.
— Думаю, пока что нет. Уже вечереет, а ночью даже в пещерах становится опаснее. Нужно найти спуск на нижние уровни, тогда должны выйти из лабиринта.
Пройдя в просторную пещеру с наибольшим количеством развилок, мы, не уходя далеко, проверили все ходы, и выбрали наиболее перспективный. И действительно — долгий крутой спуск помог нам оказаться намного ниже, и если здесь и были другие ходы, ведущие обратно наверх, то запутаться в них уже было не в пример сложнее.
— А этот тоннель обитаем, — заметила Гвен, присев и опустив фонарь к самому полу.
— Гоблины? Или что похуже? — Не буду лукавить, я надеялся на первый вариант, хотя и в таком случае шансы выжить при встрече были неутешительными.
— Гуманоиды, — неопределенно ответила моя проводник. — Размер стопы сопоставим с гоблинским, но форма немного иная. И я не вижу других следов цивилизованности. Хотя нет, вот кто-то опирался на палку…
— Палка — это уже инструмент. А инструмент в руках — это уже полноценное оружие, — попытался приободрить спутника я, но пока что выходило плохо. — Сколько их тут было, можешь сказать?
Гвен медленно огляделась, не поднимаясь от пола.
— Сложно сказать… В этой пещере они сильно натоптали, их больше десяти точно… — Девушка, согнувшись, прошла немного в сторону, оглядев широкий ровный тоннель. — Ох черт. Я поняла, кто это. Надеюсь, они не вернутся… Это гонны.
— Гонны? — Не понял я. — Это что вообще такое? Насколько они опасны?
— Люди часто называют их троглодитами. Полуразумные подземные дикари, некоторые считают, что когда-то давно они произошли от людей. Они сбиваются в огромные стаи и слоняются по всему подземелью. Чем больше стая, тем они тупее, но в каждой такой толпе со временем появляется вожак, как правило, сильный воин или колдун. И если с рядовым троглодитом справится любой новичок, то вожаки зачастую оказываются сильнее целых отрядов опытных наемников.
— С такими не хотелось бы встретиться… А можно как-то предугадать их появление?
Гвен покачала головой.
— Никак. Они хаотично блуждают по всему подземелью, как будто что-то ищут. Сталкиваясь, две стаи сбиваются в одну, намного больше. Если же кто-то другой встречается с ними лицом к лицу… Как правило, на этом любая информация заканчивается.
— Понял, — такой я видел Гвен только однажды, когда она довела нас с Геделидом до Руггейра и увидела Темную Виверну. Сейчас она волновалась явно не меньше, и при этом угроза еще даже не подтвердилась. — В какую сторону они направлялись, можешь узнать? Пойдем туда, откуда они пришли.
  
— Туда, — указала Гвенн на один из проходов после небольшой инспекции. — Кажется, это небольшое племя. Особей сто, может, сто пятьдесят.
Небольшое? Какое же тогда можно назвать большим — пятьсот? Тысячу? Теперь понятно, почему они так опасны — просто давят массой, и даже высокий уровень игроков может ничем тут не помочь.
— А сколько в среднем живут троглодиты? Не думаю, что много, при таком-то образе жизни.
— Я не так много их изучала, — призналась Гвен. — все это только самая общая, ознакомительная информация. Но не думаю, что долго. Племена чаще всего погибают или от голода, или попадая в природный катаклизм, или просто уходя слишком глубоко под землю. Не спрашивай, что там, внизу, я не знаю.
Мы шли по широкому просторному тоннелю, и меня не отпускала какая-то тревожная мысль, что-то не давало мне покоя. Только через несколько минут я понял, что это за мысль — этот тоннель был слишком ровным, слишком удобным. Поделившись этим наблюдением, я услышал ответ и на это.
— Иногда бывает, что гоннам позарез куда-то нужно, но там стена. Тогда они просто пробивают себе ход, и или оказываются в новой системе подземелий, или погибают в обвале.
— А чем они копают? Если земля, то понятно, там хоть ногтями можно. А если сплошной камень?
— Чем попало, они собирают по пути все, что может лечь в руку. Но если шансов пробиться вообще нет, вожак их разворачивает.
Я невольно засмеялся, представив, как огромная толпа дикарей долбит стену пещеры только для того, чтобы обрушить все себе на головы. Засмеялся — и тут же пресек себя. Это может быть смешно в каком-нибудь мультике, в реальности это наверняка будет жутко и грязно.
Гвен вдруг приободрилась, и пошла вперед решительнее. Увидев мое замешательство, она спросила:
— Не слышишь? Впереди какое-то гудение, как будто ветер. А если там ветер, то и выход на поверхность есть, а троглодиты к поверхности не приближаются.
— Не чувствую никакого ветра, — для надежности я облизал палец, но все равно не почувствовал никакого движения воздуха.
— Похоже, впереди колодец, или что-то вроде того, там ветер и шумит. Идем!
Я наконец услышал то, о чем говорила Гвен. Неровное гудение и правда походило на рев воздушных потоков, но у меня этот звук скорее ассоциировался с раскаленным воздухом кузницы, чем с порывами свежего ветра с поверхности. Оставался еще один вопрос, интересующий меня:
— А почему ты сначала назвала их гоннами?
— Это народное название, приключенцы чаще так и говорят. Дело в том, что троглодиты общаются на вымышленном языке, и повторяя одно и то же слово, могут из раза в раз вкладывать в него совершенно любой смысл. Нетрудно догадаться, что это за слово…
Гвен резко замолчала, на ее лице надежда сменилась ужасом. Спустя секунду я понял, почему. Гудение впереди понемногу становилось громче, даже когда мы стояли, и оно становилось все менее однотонным. Вслушавшись, я смог разобрать нестройное, хаотичное, многоголосое “гонн, гонн, гон-гонн, гонн…”
  
Глава 14
 
— Почему они бегут сюда? Забыли что-то? — Спрашиваю я Гвен на бегу.
— Не знаю! Нам-то куда бежать?
— Так ты же проводник!
— Я в пещерах впервые!
Мы бежали по тоннелю, прокопанному гоннами, не решаясь куда-то свернуть. Единственную известную нам расщелину, ведущую в верхние пещеры, мы сдуру проскочили, и теперь любое ответвление вызывало опасение, потому что могло оказаться тупиком. Хоть до появления орды у нас и было ещё было немного времени, оказаться в такой ситуации мне совсем не хотелось.
Нашему продвижению сильно препятствовала темнота — фонари светили не так ярко, чтобы можно было бежать, не опасаясь сломать ногу. Наши преследователи же прожили всю свою недолгую и полную приключений жизнь во тьме подземелий, и вряд ли испытывали какой-либо дискомфорт.