Убийственно хорош (СИ)

— Наверно, я старомоден, дорогая, но не хочу, чтобы прелестями моей будущей жены любовались все кому не лень. Приведите-ка себя в порядок… Ага… 
Он вдруг насторожился, не отрывая глаз от входной двери, поднял меня на ноги и, обхватив локтем за горло, поставил тем самым перед собой. 
Дверь распахнулась, и через порог шагнул один из подручных Кощея. Тот было стал расслабляться, но потом… Нет, профи есть профи — интуиция не обманула его. Следом за первым мужчиной в комнату, нагнув голову, шагнул другой. Незнакомый. Короткий ежик волос, черная такая же короткая борода, смуглое лицо, размытое моей близорукостью и полумраком подвала. Но мне и не надо было видеть его. Волны ненависти и злобы, исходившие от вновь прибывшего, характеризовали его лучше, чем что бы то ни было. Еще один бешеный волк в человеческом обличье. 
  
— Это действительно то место, что мне было нужно. Спасибо, — я вскрикнула, когда после этих подчеркнуто спокойных слов прозвучал выстрел, и подручный Кощея, видно, ставший заложником и достаточно напуганный, чтобы начать помогать врагу, даже не вскрикнув, упал на пол. 
— Что же вам нужно здесь, любезнейший? — голос Кощея казался не менее спокойным, даже ласковым, но я чувствовала, как сердце его ускоряет свой ритм. 
Незнакомец пожал плечами и по-кошачьи бесшумно двинулся вдоль стены. 
— Глупый вопрос. Завещание, естественно, потому что мальчишка уже у меня, — голос странный, какой-то придушенный. Словно ненависть, просто-таки окутывавшая его, давила на горло, мешая дышать… 
— Забавно. Выходит, у каждого из нас есть часть того, что нужно обоим. 
— Бесспорное утверждение. Только доли неравные. У меня ребенок и преимущество в силе, у тебя же только бумажонка. 
— Ты забываешь о его матери, — Кощей, от злости тоже перешедший на «ты», встряхнул меня как сломанную куклу. 
— А что с его матерью? 
— Только женившись на ней… 
Издевательский смех перебил его. 
— Мне говорили, что ты ушлый парень, но слегка узколобый. Выбираешь один путь и не видишь альтернативы. Подумай, что будет, если она выйдет из игры? — и черное дуло пистолета качнулось в мою сторону. — Не знаешь? А ведь это так просто. У мальчика есть бабушка, вполне еще аппетитная, тетя, двоюродная сестра… 
— Они все замужем. 
— Пф-ф! Согласись, это дело техники. А потом ты мне не дал закончить. Ведь имеется еще и родная сестричка. Вполне совершеннолетняя, абсолютно свободная и такая, что пальчики оближешь. Так что перестань цепляться за это чучело, и давай поговорим спокойно и взвешенно. Предлагаю тебе десять процентов, — при этих словах незнакомец демонстративно положил пистолет на стол и отступил в сторону. 
Реакция Кощея была мгновенной. Отшвырнув меня, как ненужную рухлядь, он выхватил невесть откуда взявшийся нож и метнул его. Оглушенная падением, я медленно перевела глаза на его противника. Уже зная, как эта чертова скелетина умеет обращаться с ножами, я ожидала увидеть лишь труп, но не тут-то было. Прищурилась, пытаясь навести резкость. Точно! Тот тип ухмылялся! Причем так широко, что бороденка топорщилась. 
— Хорошая попытка. Только неудачная. Пистолета у тебя нет. Теперь нет и ножа. Самое время побеседовать по-мужски, — ухмылка его превратилась в волчий оскал, и незнакомец стал, пружинисто пританцовывая, обходить Кощея, потихоньку приближаясь к нему. 
Сознание уплывало от меня. Невнятно ругнувшись, я ухватила его за самый кончик хвоста и поволокла назад. Только не сейчас! Пусть сумасшедшие перегрызают друг другу глотки, разумный человек сумеет воспользоваться этим! О да, сумеет! Или, по крайней мере, будет очень стараться. Я перекатилась на живот, потом подтянула под себя коленки и локти. Уже стоя на четвереньках, постаралась унять головокружение. Когда же оно униматься отказалось, я с сожалением поняла, что придется ползти как есть — на четырех костях. Хотя, может, оно и к лучшему? Добралась до двери, слыша за спиной ругань, сухие звуки ударов, грохот мебели и всякий раз втягивая голову в плечи. Но, похоже, никому я уже действительно не была нужна. 
В коридоре, который вел к наружным дверям, было темно, хоть глаз коли. Неуверенно двинулась вперед, но уже через мгновение кто-то сграбастал меня, подхватил, зажимая рот, и прижал к неровной стене. Короткая слепящая вспышка фонарика. Вздох — то ли облегченный, то ли разочарованный… Последнее, что я услышала, от неожиданности все-таки упустив хвост упорно не желавшего оставаться на своем месте разума, был топот, лязганье оружия и яростный рев: 
— Не стрелять! Он мой! 
  
Глава 36
 
— Порвал как Тузик грелку, — просипела я и вдруг поняла, что, выдав подобный перл, очнулась. 
Откуда это взялось у меня в голове? Кто порвал и что? Или кого? Попыталась открыть глаза. Послушался сначала только один, левый. Правый было заленился, но потом тоже встал в строй. Я была в больничной палате. Причем показалась она мне подозрительно знакомой. Настолько, что, когда в открывшуюся дверь, сопя и переваливаясь, вкатился Витаминыч, я почти не удивилась. Если бы не боль во всем теле, я бы, наверно, даже решила, что и не покидала Склиф, а последние полторы недели были лишь сном. Кошмаром. Простым ночным кошмаром. Совершенно обычным. Даже рядовым… Похоже, я заплакала, потому что Витаминыч заспешил и, присев рядом, засопел еще громче. 
— Чего ревешь без толку? Не гневи Господа — все же по большому счету обошлось. 
— Больно. 
— А вот мы сейчас укольчик, голуба душа, и сразу получше станет. 
— Юрий Вениаминович, а Вася где? 
— Дома. Мальчику, конечно же, потребуется серьезный реабилитационный курс. Помощь психолога. Но в целом все в порядке. Он у вас молодец. 
— А остальные — Наташа, отец с матерью? Мне сказали… 
— Все хорошо, Мария Александровна. Вот только спасу от них нет. Целыми днями порог обивают. Но уж не обессудьте, к вам никого не пущу. 
— Я?.. 
— Ничего непоправимого. Пара переломов, серьезные ушибы и… и ребеночка… 
— Какого ребеночка? — я просто обмерла. 
— Э… я хотел сказать, что если захотите заводить ребеночка, то нужно будет повременить, пока все подживет. 
— А… Я уж было подумала… Юрий Вениаминович, я ведь не была беременна? 
— Нет. Нет, что вы. Стал бы я врать? — возмущенно пожал плечами и поднялся. — Отдыхайте. Сейчас пришлю сестру с обезболивающим. 
Ушел, а я осталась с отвратительным чувством, что говорил он все-таки неправду. Начал было, потом спохватился, поняв, что я ничего о своем положении не знаю, и, быстро сориентировавшись, выдал гладкую и вполне логичную полуложь. И самое скверное, что теперь я всегда буду сомневаться, метаться между тем, что он сказал, и тем, что я подумала. Ребенок от Ивана… Последний подарок, маленький комочек его плоти, последнее дыхание жизни… 
Приход медсестры прервал мои причитания над самой собой и собственной жизнью, вернув к реальности. А, оглядевшись, я вдруг поняла, что не узнала у Витаминыча еще одну более чем любопытную деталь. 
«Господи! Как я здесь отказалась-то?!» 
— Девушка, — робко позвала я сестричку. 
Она обернулась. Взгляд сочувственный. Даже странно. Обычно у медиков уже что-то вроде брони — за всех, кто проходит перед ними, переживать сердца не хватит. 
— Вы не знаете, как я сюда попала? 
— Мужчина привез. И вас, и мальчика. В приемном было заругались, но он сынка вашего так от себя отпустить и не согласился. Во-от. Позвонили Юрию Вениаминовичу — мужчина, значит, об этом попросил. Сначала вас на обследование отвезли, а потом сюда определили. 
  
— А тот мужчина, он назвался? Как он хоть выглядел? 
— Не знаю. Я-то не в приемном. Мне уж, честно сказать, просто любопытно о вас узнать стало. Вот я подружку и расспросила. 
— Ну и что она говорит? 
— Сказала — красивый, — сестра улыбнулась. — Только у нее все, кто в штанах — писанные красавцы. А так… Здоровенный, темноволосый, чернобородый. Ну, в общем, и все, что я из ее трескотни запомнила.