Убийственно хорош (СИ)
— Скорее!
Ну что еще-то скорее? Я через это окошко точно не выберусь, хоть и стала тощей, как дворовая кошка. Голова пролезла — значит и все остальное пройдет.
— В угол, к стене. Скорее!
Ахмед стянул меня на пол, прижал и через мгновение набросил сверху матрас, а после и все остальное с моего импровизированного ложа и Васькиной кровати. Я не понимала зачем до тех пор, пока в щель, образовавшуюся между косяком и все еще прижатой кроватью дверью не полетели пули.
Глава 35
— Прекратить! — это Кощей. Только он умеет орать, не повышая при этом голоса. — Если зацепите мальчишку, придушу собственными руками!
— А мальчишки-то и след простыл. Ищи свищи, — проворчал у моего уха Ахмедов бас, и он зашевелился, высвобождаясь из-под груды постельных принадлежностей.
Но торжество его было недолгим — буквально через минуту кровать подалась, а выломанная дверь косо повисла на одной петле. Кощей, вошедший следом за двумя молодчиками, одного из которых я помнила еще по дороге сюда — он вел машину, — оценил ситуацию моментально. Взгляд его быстро ощупал груду разворошенного постельного белья, метнулся к выбитому окну, а потом уперся в Ахмеда, которого уже обыскивал один из Кощеевых приспешников, в то время как другой не снимал пальца со спускового крючка своего автомата.
— Вы двое, живо! Мальчишка не мог удрать далеко. Найдите и притащите его сюда. А я тут уж сам как-нибудь разберусь…
Я видела в кино жестокие сцены избиений, пыток. Люди, так любовно, с наслаждением писавшие и снимавшие их, никогда даже не соприкасались с подобным в жизни, иначе бы они никогда не смогли… Господи! Ахмед был крупнее и, несомненно, сильнее, но, во-первых, он был ранен, а во-вторых, Кощей возвел свое умение причинять людям боль в ранг высокого искусства. Он почти танцевал, то нанося удары, то мягко отстраняясь, чтобы избежать ответного выпада, а под конец просто столкновения с падающим телом противника или летящих брызг крови.
Опять-таки, сидя перед экраном телевизора, я всегда негодовала, почему же это героини, в присутствии которых злодей зверски избивает какого-то положительного персонажа, а то и вовсе ее любимого человека, только визжат в сторонке, вместо того, чтобы треснуть негодяя чем-нибудь потяжелее, но сейчас у меня и мысли не возникало о вмешательстве. Во-первых, потому что ничего подходящего для того, чтобы им стукнуть, просто не было, а во-вторых, состояние оцепенения, в которое я впала, так и не оставило меня, став лишь острее.
Кощей избивал Ахмеда просто так. Не для того, чтобы получить какие-то сведения, не для того, чтобы подавить сопротивление, которого уже давно не было. Лишь когда тот потерял сознание, и тело его перестало реагировать на боль, превратившись в некое подобие старой тряпичной куклы, которую мальчишка-хулиган перепачкал в кетчупе, маньяк оставил его в покое. Отойдя в сторону, Кощей привычно одернул пиджак, поправил узел галстука, зачем-то внимательно осмотрел свои руки, и лишь потом взглянул на меня…
Наверно, это трусость и эгоизм, но теперь-то ступор, в котором я все это время пребывала, слетел с меня в одну секунду. Я вскрикнула и пулей вылетела в коридор. Впрочем, далеко мне уйти Кощей, конечно же, не дал, да и было бы смешно рассчитывать на что-то другое. Я только успела распахнуть дверь, которая вела в первую, самую большую комнату этого полуподвального жилища, как негодяй нагнал меня и ударом в спину буквально вшиб внутрь.
Я покатилась в одну сторону, а мои очки, до сих пор несшие свою службу с потрясающим упорством, в другую, где с очень нехорошим звуком шмякнулись об пол. Любой сильно близорукий человек хорошо поймет мои чувства, когда я с целеустремленностью Маресьева поползла к ним, все еще на что-то надеясь. Дурочка! Кощей неторопливыми шагами проследил мой путь, а когда я уже протянула руку к треснувшим, но все еще годным «диоптриям», демонстративно наступил на них, едва не отдавив мне пальцы.
— Теперь с вами будет поспокойнее, Мария Александровна. Да не расстраивайтесь так! Они вам все равно не шли.
И он легко, как котенка за шкирку, поднял меня на ноги.
— Чего вы добиваетесь? Что вам от нас надо?!
— Денег, Мария Александровна, денег. Пошло? Но, согласитесь, так понятно.
— Вам же заплатили… — должно быть, страх притупил мои умственные способности. Я никак не могла понять, о чем он толкует.
— Ах, боже мой, Мария Александровна! — его костлявое, криво ухмыляющееся лицо-череп приблизилось вплотную, и я нервно сглотнула. — Я же говорил вам, что вашему сыну посчастливилось быть единственным наследником господина Уциева.
Он перехватил меня ловчее и поволок куда-то в сторону, а потом сильно толкнул вперед, так что я упала на четвереньки.
— Теперь мальчик оч-чень богат.
Не заорала я только потому, что горло просто-таки склеилось от ужаса — передо мной на полу лежало человеческое тело. Труп. Даже без очков мне не составило труда узнать Аслана… Внезапно я осознала, что руки мои, когда я упала, попали во что-то мокрое. Действуя как сомнамбула, медленно поднесла их к лицу. Красные… Кровь! Все так же молча я подхватилась и бросилась бежать. Куда? Похоже, этого я не знала и сама, да и выяснить не удалось.
Кощей перехватил меня, развернул к себе, и кулак его, практически не встретив сопротивления, глубоко погрузился в мой бедный живот. Сволочь даже не дала мне скрючиться, чтобы убаюкать боль. Я повисла на его руках, хватая ртом воздух и все равно задыхаясь.
На поверхность всплыла одинокая мысль: «Кто бы подумал, что я окажусь такой живучей?» Потом перевернулась кверху брюхом и закачалась дохлой рыбиной.
— Так на чем мы остановились? Да… Мальчик теперь очень богат…
— Зато тебе-то это ничего не дает, уродина, и дать не может.
На общем фоне пощечина прошла практически незамеченной.
— Ошибаетесь, Мария Александровна. Мальчик несовершеннолетний. Значит, пока что его деньгами будет распоряжаться опекун. То есть вы. Так неужели же такой незаурядный человек, как я, не найдет способа убедить незамужнюю и очень симпатичную ему женщину изменить свое семейное положение? М-да.
— О чем вы, господи?!
— Вы выйдете за меня замуж, Мария Александровна. Я усыновлю мальчика и… Вот, собственно, и все. Как известно, все гениальное — просто.
— Никогда! Васька убежал, а меня вам никогда не заставить…
— Опрометчиво, Мария Александровна. Ребенка скоро поймают и вернут. Что же касается остального… Давайте попробуем?
И он попробовал. Сначала в ход пошли кулаки, а когда я, скуля и хлюпая кровью, скорчилась на полу… Нет! Боже милостивый! Только не это! Схватив за грудки, он швырнул меня на облезлый диван и, ухмыляясь, присел рядом.
— Говорят, людей сближают общие интересы и занятия. М-да.
Его рука легла мне на грудь, и я с отвращением оттолкнула ее, за что естественно была наказана — Кощей с ленцой отхлестал меня по щекам, так что искры посыпались из глаз вместе со слезами, а потом, удовлетворенный достигнутым, рванул в стороны полы моей рубашки. Пуговицы с треском полетели в стороны, я попыталась прикрыться руками, он снова ударил…
Через какое-то время в общем-то уже действительно согласная на все лишь бы он перестал меня бить, я как-то отстраненно осознала, что с меня стаскивают джинсы. Потом тяжесть его тела на мне и острая, режущая боль… Я честно хотела не кричать лишь бы не доставить ему большего удовольствия, но после каждого его толчка хриплые вскрики сами собой вырывались из уже совершенно сорванного горла вместе с дыханием. Больно! Больно! Господи, да слышишь ты или нет?! Мне же больно! Его дыхание сделалось бурным, еще несколько движений…
— Это было чертовски приятно, Мария Александровна. Вы доставили мне удовольствие. М-да. Скоро вернутся ребята с мальчишкой, и все станет вообще великолепно.
Он поднялся и застегнул брюки, а потом одним движением натянул джинсы и на меня.