Когда она влюбляется (ЛП)

Даже сейчас это воспоминание вызывает у меня злость. Он был готов бросить мою семью под автобус, лишь бы посмеяться.
Я не хочу иметь с ним ничего общего.
Я быстро надела платье и вышла. — Он грубый.
Вэл вскинул бровь. — Грубый? Когда это он был груб с тобой?
— Постоянно. У него всегда такая насмешливая улыбка на лице, когда он со мной разговаривает.
Вэл подходит ко мне сзади и начинает застегивать дюжину или около того пуговиц на спине. — Я думаю, ты слишком много в этом понимаешь. Рас может быть грубоват по краям, но у него хорошие намерения.
  
Я расправляю платье, рассматривая его в зеркале.
 Оно сидит идеально. 
 Должна ли я рассказать Вэл то, что слышала от Раса? 
Нет, в этом нет смысла. Скорее всего, ей будет все равно. Ясно, что она сосредоточена на своей новой жизни здесь, а не на нашей семье.
Она сказала, что хочет покончить с Нью-Йорком.
 Но я? Я никогда не выберусь. 
 Г 
 ЛАВА 4 
 ДЖ 
 ЕММА 
На следующий день фуршет начинается в четыре часа. Мы находимся за домом на тщательно ухоженной лужайке с видом на воду. Ветерок доносит запах моря и соли. Мимо меня проходит официант с подносом канапе, и я украдкой беру маленький кусочек хлеба с прошутто на верхушке.
 Я умираю от голода. 
Сегодня за завтраком мама разрешила мне съесть только миску фруктов. Она выбрала мне свадебное платье, прекрасно зная, что оно на размер меньше, и теперь следит за моим весом. Она и раньше прибегала к подобным мерам - вспомнился мой школьный выпускной - и это не перестает утомлять.
— На этом гидроцикле голый мужчина?
Я медленно жую. — Что?
Клео делает глоток шампанского и показывает на воду. — Вон там. Я думаю, это тот парень, Рас.
От силы моего поворота красное вино чуть не выплеснулось из бокала. Он бы не стал.
Я щурюсь от солнечного света, внезапно желая, чтобы он не был таким чертовски ярким, чтобы я мог лучше видеть. Затем гидроцикл поворачивает, и я вижу, что он действительно это сделал.
— О Боже!
Рас рассекает рябь воды, пряди его длинных волос выбиваются из привычной мужской прически. Он слишком далеко, чтобы что-то разобрать, но видно, что на нем нет одежды.
За первоначальным шоком следует странное тепло, которое покрывает мою кожу.
— Выглядит забавно. — Клео прикусывает что-то, издавая громкий хруст. — Мы должны попробовать, пока мы здесь.
У наших родителей случится срыв, если я разденусь до гола на глазах у всех. Это такая непристойность, которая поставит под вопрос мою репутацию и сделает все обещания Рафаэле о моей девственности неважными.
В душе поднимается желчь.
Острые ощущения от поездки на голом гидроцикле определенно не стоят того, чтобы какой-то старый хмырь копался в моем влагалище, проверяя, так ли я чиста, как утверждаю.
Перед нами появляется Вэл. На ней облегающее зеленое платье, легкий макияж и сверкающее бриллиантовое колье, которое, несомненно, является экстравагантным подарком Дамиано.
— Вот вы где. Вы не видели Винса? Охранники сказали мне, что он приехал, пока я готовилась.
— Мы видели его всего секунду, прежде чем Папа увел его. — Клео протянула руку и провела пальцем по ожерелью. Она неравнодушна к блестящим вещицам. — Красиво.
— Спасибо. Интересно, когда они закончат?
Я слушаю только наполовину, мой взгляд необъяснимо тянется к морю, где некто резвится в своем праздничном костюме.
Вэл замечает это и поворачивается посмотреть. Она насмехается. — Типично.
— Это Ибицкая фишка или просто Рас?
— И то, и другое. Я рано узнала об Ибице то, что люди здесь не стесняются раздеваться. Давай я расскажу тебе о том, как Дамиано отвез меня в Дальт Вила...
Гидроцикл подъезжает ближе, поворачивает, и я делаю то, о чем тут же жалею. Я смотрю на его задницу. Она прямо там.
И она... довольно симпатичная.
Подтянутая и упругая, если верить моей визуальной оценке.
Я прикусываю нижнюю губу.
Вот в чем мне действительно не хочется признаваться даже самой себе наедине с собственными мыслями. Рас производит впечатление человека, который может соблазнить любую женщину, если ему дать достаточно времени. В нем есть что-то неистово притягательное. Брови, постоянная изюминка в левой части рта, уверенная поступь мускулистого тела. Очевидно, что он физически силен, но у него нет тех идеальных пропорций, к которым стремятся мужчины и ради которых они проводят долгие часы в спортзале. Он выглядит как человек, получивший такое тело в силу необходимости. Делая то, что должно было быть сделано.
Я ненавижу это в нем. Я презираю тот факт, что если бы он никогда не открывал рот и не демонстрировал свой плохой характер, я, возможно, увидела бы его на улице и подумала, что он красив.
Лучше бы меня задушили и бросили в море, чем мне пришлось бы признаться ему в этом.
Когда он снова поворачивается, я отвожу глаза. Я потягиваю свой коктейль и киваю, слушая рассказ сестры.
Проходит некоторое время, прежде чем я заставляю себя оглянуться на море, а когда я это делаю, гидроцикл уже исчезает.
У меня за спиной появился человек. Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что это он. Я просто знаю. Конечно, я делаю вид, что его здесь нет, и когда он присоединяется к разговору, я бросаю на него лишь один быстрый взгляд. Он торопливо оделся - пуговицы рубашки наполовину расстегнуты, обнажая мускулистую грудь, с волос стекает вода. Кажется, его совершенно не беспокоит тот факт, что он только что изнасиловал всю вечеринку.
Его беззаботность меня раздражает.
— Ты устроил неплохое шоу, — говорю я во время затишья в разговоре, когда Вэл достает свой телефон, чтобы показать что-то Клео.
— Тебе понравилось? — отвечает он, не упуская ни секунды.
— Я потеряла аппетит.
Он хмыкает. — Я прожорлив. Находясь на воде, я всегда хочу есть.
От того, как он говорит "голоден", у меня на щеках поднимается жар.
Как бы подчеркивая свою мысль, он берет с подноса кростини с козьим сыром. — Ты должна попробовать. Время еще есть.
— Ты мог бы попробовать быть более деликатным в своем желании раздеть меня.
Его глаза сверкают. — Я никогда не говорил, что тебе нужно раздеться. Но на женщин я произвожу именно такой эффект.
Я закатываю глаза так сильно, что боюсь, как бы они не уперлись мне в затылок. — Единственный эффект, который ты производишь на меня, - это несварение желудка.
Его глубокий смех не совсем неприятен, и от него что-то гудит в нижней части моего живота.
Я слегка покачиваю головой. Жара, алкоголь и мой почти пустой желудок явно смешивают какие-то мозговые сигналы, потому что я никак не могу найти в Расе ничего не приятного. Решив, что пора уходить, я прохожу мимо него, но он останавливает меня, схватив за предплечье.
— Скажи мне, почему у тебя язык такой острый рядом со мной, а с родителями ты, кажется, его проглотил?
По моему позвоночнику пробегает дрожь. Почему он прикасается ко мне? Он не должен меня трогать. Я бросаю нервный взгляд в сторону Вэл и Клео, но они уже отошли, чтобы поздороваться с Винсом, который наконец-то появился. Мама и Папа еще дальше, они беседуют с Дамиано.
Мой взгляд находит взгляд Раса. В его темно-лазурных глазах, как я понимаю, есть бронза. — Почему тебя это волнует?
Он крепче прижимает меня к себе и притягивает ближе. Я не могу сказать, хочет ли он запугать меня или просто убедиться, что никто не подслушивает наш разговор, но я подозреваю, что это первое.
Его прикосновение обжигает мою руку. — Ты позволяешь людям помыкать собой, и они будут продолжать это делать, Джем.
  
Гнев вспыхивает у меня в животе. Я отдергиваю локоть, но он не отпускает меня. — Разве тебя никто не учили, что давать непрошеные советы невежливо?
— Должно быть, я пропустил этот урок. — Он вздергивает густую бровь. — Ну и что? Твоя мама посадила тебя на какую-то диету, чтобы ты была красивой и слабой, когда придет время идти к алтарю? Она следит за тем, чтобы у тебя не было сил убежать?